Глава 29. Первый день в раю

Прикрыв за собой казённую дверь, Тамила прислонилась к ней, будто хотела отгородиться от чего-то чужого и неловкого. Ещё несколько мгновений она будто не могла сбросить с себя этот навязанный образ. Бегло осмотрев комнату, она взвизгнула от восторга.

Бросив чемодан с сумками прямо у порога, Тамила с разбега плюхнулась на одну из кроватей, стоявших рядышком. Она с явным удовольствием распласталась на ней и на мгновение замерла. «Нужно будет их соединить», — оглядываясь вокруг, подумала она.

Тамила решительно вскочила и принялась за перестановку. Отойдя немного назад, она, прищурившись, машинально стала накручивать локон на палец — признак её глубокого раздумья. Оценивающим взглядом пробежав по уютной комнатке, подумала: «Вот так… гораздо лучше».

Раскинув руки в стороны и подняв голову кверху, Тамилочка стала кружиться, приговаривая: «Господи… я нахожусь в раю. Спасибо тебе». Потом, как в далёкой юности, вприпрыжку пустилась по комнате, внимательно разглядывая всё вокруг. Она то и дело хлопала в ладоши, приговаривая: «Ой, мамочки… как это здорово!»

Вбежала, пританцовывая, в ванную комнату. Щёлкнула выключателем — и зажмурилась от резкого света. Открыв глаза, от неожиданности замерла на месте. Внутри стоял приятный сладковато-освежающий аромат со слабым привкусом стерильности. Черно-белый кафель сиял чистотой. Угловая ванна (такую она видела впервые) удивила её своим масштабом. Душевая кабина, огромное сверкающее зеркало в обрамлении множества мелких лампочек, мыло, шампуни, пена для ванны…

Восторженно смеясь, она, как истинная женщина, перенюхала весь парфюмерный набор. Перетрогала на ощупь пушистые белые полотенца. Прислонилась лицом к махровому белому халату, пытаясь проникнуться его теплом и нежным прикосновением. Не раздумывая, сняла его и накинула себе на плечи. С победоносным криком: «Ура-а-а!» — кружилась среди кафельного блеска, рискуя свернуть себе шею.

Выскочив оттуда счастливая, с раскрасневшимся лицом, решила осмотреть балкон. На ходу заметив холодильник, машинально его раскрыла и замерла на месте. Тот был набит до отвала. Первая её мысль была: это забыли люди, которые здесь отдыхали до неё. Но, постепенно придя в себя, вспомнила: в зарубежных фильмах, которые она иногда смотрела, в гостиницах бывали такие холодильники. «Вот это да-а…» — словно молния пронеслось в её голове.

Откупорив запотевшую бутылку кока-колы, она наконец вышла на балкон. Зачарованно глядя на окружающую красоту, громогласно произнесла фразу, сказанную Иваном Васильевичем в её любимом фильме: «Лепота-а!»

Настойчивый стук в дверь застал её врасплох. У неё было такое чувство, будто её поймали с поличным. Скинув с плеч халат, она заметалась по комнате, словно загнанная птичка в клетке. Она не знала, куда пристроить полупустую бутылку с напитком. Так ничего и не придумав, рассеянно направилась открывать.

От неожиданно резкого движения (дверь открывалась на себя) посетительница (а ею оказалась та самая любопытная попутчица) чуть было не ввалилась в комнату. Видимо, не дождавшись быстрого открытия, та из любопытства приложила ухо к двери, пытаясь хоть что-нибудь услышать. Тамила вовремя её тормознула.

— Ой! Деточка… извините.

Покрывшись красными пятнами, женщина растерянно поправляла растрепавшиеся волосы, одновременно с явным интересом шаря глазами по комнате Тамилы.

— Извините… я было уже подумала, что вы прилегли с дороги, — виновато улыбнувшись, продолжила. — Не хотите ли прогуляться, осмотреть места? Вы уже ознакомились с режимом дня?

Еле сдерживая смех, Тамила ответила вопросом на вопрос:

— А вы?

— Я? Да. Я уже узнала про всё.

— А я, с вашего позволения, хотела бы для начала принять душ и переодеться. Позже я буду в полном вашем распоряжении. Вы не возражаете?

— Нет-нет… разумеется, нет.

— Замечательно, — мягко, но настойчиво проводив женщину за дверь, с очаровательной улыбкой добавила: — Встретимся внизу.

«Вот прилипала», — в сердцах подумалось ей.

Раздевшись, Тамила направилась в ванную. Но вместо душа она с удовольствием погрузилась в пышную пену, наполнив глубокую чашу до краёв.

«Боже… какое блаженство! Что человеку нужно для полного счастья?» — хитро прищурив медовые глаза, рассуждала она. — «Тут не хватает свечей (она тоже это видела в кино), шампанского… и-и-и… Ну, а вот  „и“ здесь как раз и не нужно», — поправила она себя, томно потянувшись в теплой воде.. — «Хотя…»

Тамила резко подскочила, расплескав душистую воду.

«Что-то мысли мне какие-то явно провокационные лезут в дурную голову», — подумала она. А вслух произнесла:

— Тамилочка, спустись на эту грешную землю. Я понимаю, что ты сейчас в раю… но принца в твоей жизни уже не будет. А мужланов тебе, деточка, — при этом она скорчила гримасу, пародируя назойливую попутчицу, — не надобно.

Разомлевшая, румяная, она вышла из ванны и плюхнулась на кровать. Сладкий, глубокий сон тут же расправил над ней свои волшебные крылья.

Из небытия её вывел телефонный звонок. Открыв глаза, она сначала никак не могла понять, где находится. Сонно щурясь, оглядывалась по сторонам. Неуклюже потянулась к телефону, сняла трубку — та выпала из рук. Тамила чертыхнулась про себя, подняла трубку и только тогда смогла собраться с мыслями.

— Алло, — хрипло произнесла она, поправляя трубку.

— Вы спуститесь вниз или будете ужинать у себя? — мягко поинтересовался приятный женский голос с лёгким акцентом.

— Да… — медленно соображая, просипела Тамила в ответ. — У себя. Спасибо.

Быстро вскочив, расправила покрывало на кровати. Туже затянула пояс на халатике и взглянула на себя в зеркало. На неё взглянула заспанная, слегка растрёпанная женщина со взбитыми золотистыми локонами. Проведя рукой по лицу, словно смывая остатки сна, с отвращением произнесла:

— Какой ужас… сколько времени-то? Ого-о-о… Ну и храпанули же вы, деточка… чай не барыня!..

После вкусного лёгкого ужина Тамила решилась на первую вылазку. Нужно было всё-таки осмотреть окраины.

Наведя красоту на лице, собрав волосы в хвост, надела оливковый трикотажный спортивный костюм и парусинки. На цыпочках подошла к двери и, затаив дыхание, прислушалась. Вроде никакого движения. Ей ужасно не хотелось случайно столкнуться со своей попутчицей. Всё, что нужно было Тамиле на этот момент, — свежий воздух, запах и шум моря да свои собственные мысли в помощь.

Ловко прокравшись по довольно длинному коридору, минуя лифт, скользнула вниз по лестнице. «Вот тут-то я вряд ли кого-нибудь встречу», — мысленно ликовала она.

Спустившись в вестибюль, на мгновение замерла, быстро осмотрелась — вроде никаких знакомых лиц не было. «Пронесло», — облегчённо вздохнула она. Чуть ли не бегом пересекла большое пространство и уже на выходе нос к носу столкнулась-таки со старушкой.

— Деточка! — завопила та дурным голосом. — Что же вы так долго не спускались?! Мы с девочками (а девочкам было лишь слегка за шестьдесят) осмотрели все достопримечательности и…

— Извините, — бесцеремонно перебила её Тамилочка, — но мне просто необходимо было часок-другой отдохнуть. Знаете ли… — Тамила на ходу сочиняла, — я так плохо переношу дорогу… и после переезда я чувствую себя просто развалиной.

— Да?! — старушка с подозрением в упор уставилась на румяную Тамилу. - А по вам и не скажешь.

— О-о-о… вы мне льстите. М-м-м… глубокий сон и хорошая косметика ныне творят чудеса! — Тамилочка улыбнулась: в её глазах мелькнул огонёк.

— Наверное… вам лучше знать, — женщина, не стесняясь, разглядывала Тамилу, кивая в такт её словам головой. — Ах да! — неожиданно спохватилась она. — Девочки, позвольте вам представить: эта молодая, прелестная девушка — та самая моя попутчица. Её зовут…

И тут старушка осеклась: до неё дошло, что она и сама не знает, как зовут эту молодую женщину.

— Тамила. Можно просто Мила. Как вам будет удобно, — пришлось выручать старушенцию.

— М-м-м… да. Милочка! Какое замечательное имя. Оно вам очень идёт.

— Спасибо, — Тамила улыбнулась, хитро прищурившись.

— А это… мои новые подруги. Аделина и Вероника.

«Девочки» мило улыбнулись:

— Очень приятно.

— Взаимно. Ну, с вашего позволения я откланяюсь.

И, не дав открыть новоиспечённым знакомым рта, Тамилочка быстро ретировалась.

— Очень странная особа, — прищурившись, старушка бросила ей вслед, словно вынесла приговор.

— Вы находите, Карелия Робертовна? Мне так не показалось, — нерешительно произнесла Аделина. — На мой взгляд, Тамилочка — очень приятная молодая девушка.

Карелия Робертовна (а это была та самая назойливая попутчица, с которой Тамила так толком и не познакомилась) измерила уничтожающим взглядом худую, как жердь, Аделину с продолговатым лошадиным лицом и с сарказмом добавила:

— Представляете… я ни на минуту не сомневалась, что такие, — при этом она кивнула в сторону уходящей молодой женщины, — вам по вкусу.

Несчастная Аделина, покраснев, опустила глаза.

— Ну, а вам, Вероника, как Милочка показалась? — с нездоровым пристрастием не унималась Карелия.

— М-м-м… даже не знаю, что и сказать. Я как-то, знаете ли, не очень-то её и разглядела.

— Угу… Ничего удивительного. Вы дальше собственного носа ничего не видите, — съязвила та.

Вероника, поджав пухлые губы, поправила огромные очки с толстыми линзами и, отчаянно сопя, стала суетливо рыться в дамской сумочке в поисках носового платка.

— Спокойной ночи, мои дорогие, — сменив гнев на милость, промурлыкала Карелия Робертовна. — У меня что-то голова разболелась. Пойду прилягу. Завтра непременно увидимся, — крикнула она уже на ходу.

— Какая же она всё-таки злющая, эта Карелия Робертовна, — скорчив гримасу нетерпения, в сердцах произнесла Аделина. — Словно собака.

— А мне кажется, — смачно высморкавшись в огромный мужской носовой платок, философски заметила Вероника, — у неё просто собачья жизнь. От этого она и собачится.

— Вы меня, конечно, простите, Вероника, но при собачьей жизни в «Золотых песках» не валяются. Это моё субъективное мнение.

— А по-вашему, разве счастье в деньгах?

— И в их количествах тоже…