— Командир, — сколько можно ждать? — Билли оторвался от бутылки и откинулся на спинку кресла. Оно жалобно скрипнуло. — Вторые сутки в засаде. Я скоро заржавею.
— Ты че разнылся? Бывало и дольше ждали, — Сергей Черкасов смотрел на бесконеч-ную россыпь звёзд за лобовым стеклом.
Билли хмыкнул и снова приложился к бутылке. Он был спокоен. Он всегда был спокоен пе-ред делом — не потому, что не боялся, а потому что бояться было нечем.
— Ты лучше скажи, — Билли не унимался, — когда мы в последний раз нормально жрали? Я не про эту синтетику, которую Когаль называет едой. Я про настоящее мясо.
— Совсем недавно на Рокоре, — отозвался Когаль, не отрываясь от пульта. — Ты тогда съел трёх куропаток и потом всю ночь стонал.
— Это были не куропатки. Это были маленькие птички счастья.
Черкасов слушал их перепалку и пытался улыбнуться. Он не любил эти минуты — пе-ред делом, когда все стараются не думать о том, что будет через час.
Кармэн стояла у переборки, скрестив руки. Она не участвовала в разговоре. Она вооб-ще редко участвовала в разговорах. Черкасов давно перестал удивляться. Он привык к её молчанию, как привыкают к тиканью часов или к шуму дождя за окном. Оно было фоном. Но иногда, в такие вот минуты, он ловил себя на мысли, что хотел бы знать, о чём она ду-мает.
— Есть! — сказал Когаль.
На радаре появилась точка и поползла влево.
Черкасов выпрямился.
— Работаем.
Грузовик шёл по своей траектории, ничего не подозревая. Обычный торговый рейс. Ни охраны, ни сопровождения. Просто железо, везущее чужое добро из точки А в точку Б.
— Когаль, глуши связь.
— Уже.
— Билли, готовность.
— Готов, — здоровяк поднялся, и рубка сразу стала тесной. — Давно готов.
Черкасов подошёл вплотную. Стыковка заняла меньше минуты. Он делал это с десятки раз и уже не думал, как. Руки работали сами. Голова тоже работала сама — считала, прове-ряла, отсекала лишнее. Он знал этот корабль. Знал, что у него старая система стыковки, ко-торая иногда барахлит. Знал, что люк открывается с третьего раза. Знал, что капитан — гражданский, не будет сопротивляться.
Так и вышло. Когда люк открылся, в грузовом отсеке торговца было тихо. Черкасов шагнул внутрь первым.
Экипаж грузовика — пятеро, все гражданские. Никто не сопротивлялся. Один, седой, с нашивкой капитана, шагнул навстречу и заговорил быстро, глотая слова:
— Пожалуйста, не надо. У нас семьи. Мы всё отдадим.
— Успокойтесь, — сказал Черкасов. — Никто вас не тронет. Нам нужен только груз.
Он говорил ровно, почти мягко. Так он говорил всегда, когда видел перед собой людей, которые никогда не держали оружия и не знали, как вести себя, когда смерть стоит напро-тив. Их было жалко. Но жалость он давно научился прятать глубоко. Иначе нельзя.
Пошла рутинная работа. Билли следил за людьми, Кармэн проверяла помещения, Ко-галь сел за бортовой компьютер.
— Три контейнера с артанитом. Сейчас займусь погрузкой, — маленький гений как все-гда легко взломал защиту.
Кармэн где-то задерживалась, и Черкасову пришлось пойти ее искать.
Он нашел ее в дальнем отсеке. Там на полу, прижавшись спиной к переборке, сидела де-вочка. Лет десяти, может, меньше. Она не плакала. Она просто смотрела на них. Сергей на секунду замер.
— Что она тут делает?
Седой капитан сзади заговорил торопливо:
— Это дочь механика. Он взял её в рейс, потому что жена умерла, и некому было оста-вить. Пожалуйста, не троньте её.
Черкасов не ответил. Он смотрел на девочку.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Она молчала. Потом, еле слышно:
— Мира.
— Мира, — повторил он. — Красивое имя.
Он не знал, зачем это сказал. Просто сказал. И тут же пожалел. Потому что девочка вдруг улыбнулась — робко, недоверчиво, но улыбнулась. А он не заслуживал этой улыбки.
— Командир, надо уходить, — Билли переступил с ноги на ногу.
Черкасов повернулся и пошёл к выходу. Он не оглядывался. Но спиной чувствовал, что девочка всё ещё смотрит на него. И от этого взгляда было тяжелее, чем от любого выстре-ла.
Когда «Пегас» вошёл в гиперпространство, Билли откупорил вторую бутылку.
— Слушай, командир. Ты чего напрягся?
— Все нормально.
— Ну да. Я же вижу.
Черкасов не ответил. Звёзды за стеклом уходили в полосы и растворялись. Он видел это столько раз, что уже не различал.
Когаль ушёл к себе — заниматься своими научными делами. Билли остался в рубке, но быстро заснул, уронив голову на грудь. Бутылка стояла рядом, наполовину пустая.
Кармэн не уходила. Она подошла и села в соседнее кресло. Это было необычно. Она по-чти никогда не садилась рядом.
— Каждый раз одно и то же, — сказала она тихо.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ты сам знаешь.
Черкасов не ответил. Он смотрел на звёзды. Она встала и ушла.
На следующий день они уже были на Рокоре. Но долго праздновать, им не пришлось. Уже на второй день Когаль подозвал Черкасова к монитору компьютера.
— Есть один мерзкий тип.
На Рокоре обитало огромное количество толстосумов, многие из которых нажили свои состояния методами, неприемлемыми даже с точки зрения преступного мира. Одной из та-ких личностей был Джони Кармаук. Поговаривали, что он наживается на перепродаже дет-ских органов, но никто не мог сказать ничего конкретного.
Кармаук появлялся на Рокоре раз в три месяца, поселялся в лучших отелях, но при этом экономил на чаевых. Когаль отыскал всю имеющуюся в компьютерных сетях информацию о нем, но, как и ожидалось, не нашел ничего стоящего. Черкасов знал, что вечера он прово-дит в супердорогом клубе «Скорпион» и решил познакомиться с ним поближе. Выбрав под-ходящий вечер, он надел свой самый дорогой костюм и отправился на разведку.
Скорпион был одним из самых шикарных клубов Рокора. Сумма, необходимая для ве-чера, была сопоставима с месячным бюджетом какой-нибудь маленькой планеты. Сергей не был постоянным клиентом, поэтому при входе ему пришлось предъявить свою кредитку и доказать свою платежеспособность.
Войдя в зал, он без труда отыскал глазами Джони Кармаука и занял столик неподалеку. Черкасов увидел примерно то, что и ожидал. Невысокого роста толстяк сидел в окружении трех вычурных девиц и фамильярно похлопывал их по интимным местам. Кармаук говорил громким голосом самоуверенного человека, и в каждом его слове сквозило презрительное превосходство над окружающими. Поток пошлых шуток перемежался скабрезными заме-чаниями, и от него веяло сытостью и сладострастием.
Черкасов выдержал полчаса. За это время он успел получить общее представление о че-ловеке, и оставаться было необязательно. Он рассчитался по счету и, почти ничего не тронув из своего заказа, удалился.
Только на улице он понял, что совершил большую ошибку. Такой его визит в Скорпион не мог остаться незамеченным. Теперь в случае неудачи какой-нибудь дотошный служака сможет раскопать этот факт и сделать соответствующие выводы. Черкасов в полной мере осознал, насколько он уязвим. Вот так от какой-нибудь, казалось бы, незначительной мело-чи может зависеть его жизнь и судьбы его товарищей. От таких невеселых мыслей резко ис-портилось настроение. Черкасов постарался успокоиться и сел в такси-флаер.
Гостиничный номер Кармэн был завален самой разной одеждой, и происходившее чем-то напоминало показ мод или конкурс красоты. Черкасов и Билли сидели в глубоких креслах по углам, а Кармэн то и дело удалялась в другую комнату, переодевалась и возвращалась в новом наряде на строгий суд зрителей. Судьей был один Черкасов. Билли было все равно, что девушка наденет, он наслаждался самим процессом.
Уже второй час Сергей пытался выбрать подходящую обертку для будущей приманки. Имея приблизительное представление о вкусах Кармаука, он должен был решить, в каком виде Кармэн сможет ему не просто понравиться ему, а задеть за живое и подвигнуть на ре-шительные действия. Стандартный наряд девушки, не обремененной нравственными рамка-ми, сейчас не подходил. Именно такими были повседневные пристрастия Кармаука.
Строгий наряд также был неуместен, так как никак не гармонировал с атмосферой Скор-пиона.
Когда Черкасов окончательно измотался он решил попробовать образ независимой пре-успевающей бизнес-леди, которая устала от одиночества, от своей работы и прилетела на Рокор в поисках приключений и острых ощущений.
Стоя перед зеркалом в выбранном наряде, Кармэн попыталась в зеркале поймать взгляд Сергея.
— Черкасов, а тебе нравятся деловые женщины?
— Мне всякие нравятся, — небрежно бросил «Дон Жуан», а про себя подумал: «Грубо-вато получилось».
Вечером того же дня Каролина Мэндом по прозвищу «Кармэн» вплыла в Скорпион не-торопливой, расслабленной походкой. Она рассеянно оглянулась по сторонам и заняла сто-лик рядом с Кармауком.
Несколько робких, немного растерянных взглядов в сторону Кармаука сделали свое де-ло. Когда первоначальный голод был утолен и настроение приподнято небольшим количе-ством спиртного, на стол Каролины лег букет белых сарциний — умопомрачительно краси-вых цветов, растущих лишь на очень немногих планетах и расцветающих один раз в не-сколько лет.
Кармаук не отличался оригинальностью. Впрочем, это от него и не требовалось.
Дальнейшее и вовсе выглядело тусклым и обыденным. Толстяк без приглашения сел за стол и выговорил стандартный набор комплиментов. Затем он стал хвастаться своим не-сметным богатством и, решив, что произвел на девушку достаточно сильное впечатление, напросился проводить ее домой. Благо Каролине было нужно именно это, а не романтиче-ские ухаживания и сантименты.
— У меня роскошный флаер последней модели. Думаю, вам будет приятно сделать круг над ночным Рокором в обществе не самого бедного мужчины, — приторный голос Кар-маука оставлял внутри липкое ощущение, но Каролина сделала вид, что рада принять это предложение:
— Вы так любезны, что я не могу ответить отказом. Иногда так хочется чего-нибудь не-обычного, — Каролина многозначительно сверкнула глазками.
Кармаук, что называется, завелся. После разряженных обезличенных девиц он увидел в Каролине яркую индивидуальность, и им овладело нестерпимое желание. Получив согласие, он уже предвкушал будущее удовольствие и не мог этого скрыть. Кармэн выворачивало от отвращения, но она не подала виду и позволила вывести себя из Скорпиона.
Когда они вылетели за пределы города и пролетали над пустынным океанским пляжем, Кармаук дал флаеру команду на снижение.
— Прекрасная ночь, живописное место. Почему бы нам не насладиться прелестью мо-мента?
— Что вы имеете в виду? — напряженным голосом спросила Каролина. Надо было иг-рать до конца, и она сделала вид, что испугалась возможного продолжения.
— Ничего такого, чего бы вы сами не желали, — с плохо скрытым раздражением ответил Кармаук и посадил флаер на розоватый песок, — романтичное место, не правда ли? Вы ни-когда не думали, что было бы интересно заняться любовью в таком месте и в такое время?
— Джони, привыкший получать все и сразу, явно не был искушен в делах амурных.
— Что вы себе позволяете?! Немедленно отвезите меня домой!
— Ну, ты, искательница приключений, сама же меня спровоцировала, а теперь назад? Нет уж! — Кармаук распалился до предела, и его лицо покраснело от натуги. Привыкший к то-му, что ему все сходит с рук, он не собирался останавливаться. Он навалился на Кармэн и попытался сорвать с нее одежду. Что произошло дальше, Джони запомнил на всю оставшу-юся жизнь.
Когда Черкасов с Билли прибыли на место происшествия, Кармаук плакал, забившись в угол флаера и придерживая свое мужское достоинство. С одного взгляда было понятно, что дополнительной физической обработки не требуется. Билли грубо взял его за волосы и вы-греб на песок. Достаточно было небольшого театрализованного представления. Билли повел могучими плечами, выпятил нижнюю челюсть и, скривив верхнюю губу, хрипло произнес:
— Что ты сделал с моей сестрой, тварь?
Кармаук ползал на коленках и, утирая слезы, жалостливо бормотал:
— Пожалуйста, не трогайте меня! Я больше никогда не буду. Я все сделаю. Я могу за-платить, — и он с надеждой посмотрел на Билли, считая его главным.
— Еще как заплатишь, — голос Билли был полон уверенности.
Поняв, что клиент готов, Черкасов присел рядом с похотливым толстяком и заговорил мягким, ровным голосом:
— Сейчас ты сядешь и напишешь все о том, как торгуешь детскими органами. Потом ты переведешь круглую сумму на указанные счета. Мы не из полиции, и, если все сделаешь, как я сказал, то оставим тебя в покое. Если откажешься, то можешь только догадываться, что с тобой будет.
— Нет! Я не могу этого сделать! Пожалуйста!
— Билли, отрежь ему все лишнее, — голос Сергея был благожелательным и оттого еще более страшным.
Кармаук инстинктивно отшатнулся и быстро заверещал:
— Нет, нет! Да, да! Я все сделаю!
— Дайте ему бумагу, — Черкасов презрительно отвернулся и пошел в сторону океана.
Ночи на Рокоре всегда были теплыми, и эта не стала исключением. Навстречу дул лег-кий, мягкий ветерок и омывал лицо. «Какое чудесное место, и какая чудная ночь… И что я здесь делаю среди этого великолепия? Как так получилось, что я вместе с отпетым банди-том и непонятной женщиной граблю еще большего (или нет) подонка, чем мы? Ведь то, что наша жертва — последний негодяй, не меняет сути. Преступление есть преступление, и дела-ем мы это из-за денег. Мог ли я еще год назад подумать, что окажусь в такой ситуации? И что почувствовала бы Джулия, узнай она, чем я сейчас занимаюсь? Может быть, было бы лучше, если бы я тогда погиб на Бертаре вместе с друзьями? Кому было надо, чтобы я вы-жил, и чтобы так сложилась моя жизнь? Одни вопросы и ни одного ответа», — Черкасов посмотрел наверх, как будто там, в бездонной глубине рокорского неба, мог находиться от-вет на его вопросы, — «становлюсь сентиментальным. С моим нынешним родом занятий это непозволительно. Проще сразу застрелиться».
Эти невеселые мысли были прерваны громким окликом Каролины. Оказалось, что они давно закончили и ждали его возвращения. Сергей отогнал ненужные мысли, принял стро-гое выражение лица и вернулся.
Кармаук сидел на песке и тупо смотрел в одну точку, раскачиваясь из стороны в сторону и тихонько подвывая. Черкасов проверил на компьютере поступление денег, затем взял ис-писанный их жертвой лист бумаги и начал читать. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но не был уверен, что ему это удалось. По угрюмому молчанию сообщни-ков он понял, что они тоже ознакомились с содержанием. Даже толстокожий Билли стоял мрачнее тучи. Черкасов понял, что с таким компроматом можно было быть абсолютно спо-койным. Кармаук в полицию не побежит.
Сергей отчетливо понимал, что в деле надо сохранять хладнокровие, поэтому подавил в себе эмоции и резко бросил:
— Больше ты этим никогда не будешь заниматься, иначе, сам понимаешь, что тебя ждет. Выберешься отсюда сам. Твой флаер мы забираем.
Перед посадкой Кармэн не сдержалась и больно пнула Кармаука, изо всех сил.
Возвращались они в полном молчании. Несмотря на удачно проведенную операцию, настроение было паршивым. Черкасов не пошел с друзьями в Пиковую даму. Он вернулся на Пегас и прошел в свою каюту.
Там он вывел на экран старую фотографию. На ней — трое: он, Колосков, Нилин. Моло-дые, смеются. Позади — здание школы, старое, знакомое до последней трещины. Сергей так и просидел до прихода своих товарищей.
***
Ночь выдалась безоблачная. Почти полный диск Луны мягким приятным светом заливал взлетно-посадочную площадку старого космодрома.
В окне одного из домиков жилого городка горел свет. Трое девятнадцатилетних курсан-тов сидели за столом и, перебивая друг друга, весело обсуждали планы на будущее.
— Новый звездолет Н-класса можно будет на любую ровную площадку посадить. Не го-воря уже о том, что они мобильнее и быстрее, — Сергей Черкасов, высокий кареглазый па-рень расстегнул комбинезон. — После выпуска именно нам выпадет честь первыми летать на этих кораблях.
— Когда это еще будет? — Дима Нилин лениво опрокинул свою рюмку.
— Ты сам знаешь, что один новый корабль уже скоро поступит в распоряжение СГИ. Ту-да нужен подготовленный экипаж. Нас же сейчас именно этому и учат! — В разговор вме-шался Андрей Колосков. Он вскочил с кресла, начал ходить по комнате и даже замахал ру-ками.
— А ты сам знаешь, что на нашем потоке почти тысяча курсантов. А в штате СГИ всего 50 человек, и возьмут туда только один экипаж – на замену погибшему, — Дима продолжал неторопливым и скучным голосом.
— Погибшему, — Андрей с укором посмотрел на друга. — Ты вечно все усложняешь.
— По-твоему смерть – это усложнение?
— Но ведь это – Специальная Группа Исследований! Там неизведанные планеты и новые открытия. И наверняка именно экипаж СГИ первым полетит за пределы нашей Галактики! Только подумай, вдруг там другая цивилизация, может быть похожая на нашу, а, может быть, и нет.
— Ага, огромные склизкие пауки с шестнадцатью щупальцами. Мир, дружба и смешан-ные браки!
— Опять ты все опошлил, — Колосков сделал вид, что обиделся.
— А ты так говоришь, будто нас уже взяли — отозвался Дима и лениво усмехнулся.
— Серега – лучший ученик школы и лучший пилот. А мы его экипаж! — Глаза Андрея горели, но не из-за выпитого спиртного. Он посмотрел на Черкасова, как бы прося под-держки в дискуссии с неумолимым оппонентом.
Но ответил снова Нилин.
— Конечно, лучший, но только не в поведении.
Дело было в том, Сергей Черкасов постоянно находился на грани исключения из школы. В первый раз его чуть не выгнали еще на втором курсе.
Через полноводную реку Ангарган, по которой проходила восточная граница жилого го-родка, был перекинут длинный мост. Как-то, возвращаясь домой навеселе, Сергей поспорил с друзьями, что пройдет этот мост из конца в конец по перилам толщиной с ладошку. Ему удалось не сорваться, но это событие повергло администрацию школы в шок. Если бы Чер-касов погиб, руководство могло лишиться своих должностей. Сергея вызвали на комиссию, сделали внушение и решили оставить в школе, считая, что это было в первый и в последний раз.
Но не прошло и года, как он предстал перед очередной комиссией. На этот раз его в не-трезвом состоянии привезли из Валагоса, где он развлекался в обществе девочек сомни-тельного поведения. Инцидент был из ряда вон.
Ко всеобщему удивлению, комиссия опять ограничилась строгим выговором и оставила Черкасова в школе, сославшись на его отличную успеваемость. По школе ходили слухи, что тут не обошлось без постороннего вмешательства.
Незадолго до этого в школу приезжал Тимур Горчаков, руководитель Специальной Группы Исследований, про которого рассказывали самые невероятные истории.
Горчаков, слегка прихрамывая на правую ногу, уверенной походкой прошел по коридо-рам школы и зашел в кабинет директора. Курсантов заметно оживились. За пару лет до это-го он выступал перед учениками, и сейчас будущие пилоты надеялись на повторение.
Горчаков несколько часов просидел в кабинете, просматривая личные дела учеников и делая себе какие-то пометки. После этого он долго беседовал с директором и, отказавшись от обеда, сразу улетел.
Курсанты связали этот визит с тем, что Черкасова не выгнали из школы, и решили, что Горчаков взял его на заметку. Сам Сергей никак не комментировал эти слухи, но про себя втайне надеялся, что его возьмут в СГИ.
Слушая типичный спор своих товарищей, Сергей снисходительно улыбался, с искренней симпатией глядя на друзей. Вопреки обыкновению, его не тянуло ни к продолжению банке-та, ни на женскую часть жилого городка.
Ему не давал покоя последний визит Горчакова. Если бы действительно сбылась его меч-та и его бы взяли в СГИ! Здесь все расписано наперед: известно, что ты окончишь школу, получишь диплом и всю жизнь проработаешь пилотом на пассажирском или грузовом лай-нере. А там твое благополучие, а порой и жизнь, зависят от непредвиденных обстоятельств, и никогда не знаешь, что принесет тебе завтрашний день.
От этих размышлений его оторвал веселый голос Колоскова:
— Что, Серега, все думаешь о своей Джулии? Никак нашлась птичка, которая тебе не по зубам? — Колосков перевел разговор на тему, обычную для подвыпивших молодых людей. Джулия Брэдхем училась в той же школе, на параллельном потоке. Она была прямым по-томком великого Роберта Брэдхема — командира корабля «Колумб-4», который первым долетел до другой звездной системы и вернулся домой. Джулия решила продолжить слав-ную династию непревзойденных пилотов. В четырнадцать лет она заявила отцу, что идет в летную школу и не стала слушать возражений.
И Джулия Брэдхем доказала, что не зря носит легендарную фамилию. После первого курса она сдала экзамены блестяще и стала обучаться по специальности «командир экипа-жа». В истории были случаи, когда женщины управляли звездолетами, но их были единицы, и это было лишь исключением, подтверждавшим правило. Джулия Брэдхем явно собира-лась стать одной из них.
Кроме умственных способностей и твердого характера она обладала умопомрачительной красотой и была, что называется, королевой школы.
Как считало общество, наилучшие шансы были у Эмиля Боровски. Он был сыном главы министерства космических сообщений, и после окончания школы для него была готова со-лидная должность в этом ведомстве. Эмиль возглавлял неофициальную элиту школы и на других посматривал свысока. Был хорош собой, занимался спортом и считал, что любая де-вушка сочтет за честь выйти за него замуж.
Джулия не отвергала его ухаживаний, но и никак не отвечала на них. Иногда он провожал ее после занятий, иногда они вместе ходили в библиотеку, но дальше этого дело не заходи-ло.
Черкасов легко знакомился с девушками и также легко с ними расставался. С Джулией он знакомиться не собирался. Сергей не терпел отказов, а такая девушка могла и послать куда подальше, учитывая его репутацию. Все произошло случайно.
Неделей раньше был вечер, посвященный Дню космонавтики, на котором Джулия была ведущей концертной программы. Во время репетиции она, стоя на сцене, уронила папку со своим текстом. Несколько курсантов наперегонки бросились, чтобы услужить даме. Черка-сов же стоял ближе всех, но даже не шелохнулся. Такое равнодушие явно задело привык-шую к повышенному вниманию королеву. В презрительном тоне она бросила в сторону Сергея:
— Молодой человек, вы настолько невоспитаны, что не можете помочь даме?
Черкасов, стоя к ней вполоборота, чуть повернул голову в ее сторону и спокойно отве-тил:
— Помочь бы рад, прислуживаться тошно. Насколько я могу видеть, здесь и без меня хватает желающих. В любом случае вы не останетесь без помощников, затеряться среди ко-торых — все равно что признать собственную ординарность.
— А вы считаете себя неординарным? — продолжала девушка все в том же тоне.
— Не мне судить, но я хотя бы к этому стремлюсь.
— Тогда хотя бы научились бы себя вести, — королева резко отвернулась и удалилась гордой величавой походкой.
На протяжении вечера Черкасов несколько раз ловил на себе ее строгий и в то же время чуть удивленный взгляд. Джулия расспросила своих подруг об этом «неотесанном муж-лане», чем дала повод для закулисных обсуждений.
Первой по расписанию стояла лекция по предмету «Безопасность космического кораб-ля». Ее темой было «Отражение нападения внешнего противника». В последнее время уча-стились разбойные нападения на торговые рейсы в самых разных частях Галактики. Схема была проста. Звездолет с ценным грузом стартовал с базы. Пока он еще не входил в гипер-пространство, его настигал корабль новоявленных пиратов и под угрозой уничтожения брал на абордаж. Вооружение на торговых кораблях оставляло желать лучшего, а иногда и про-сто не годилось для использования. Люди, не привыкшие к таким ситуациям, приходили в ужас и готовы были все отдать, чтобы остаться целыми. Откуда брались эти разбойники, было непонятно.
Вооружение пиратских кораблей хоть и не отличалось принципиально от вооружения тор-говых, было хорошо отлажено и отрегулировано. На многих даже были сделаны кое-какие кустарные усовершенствования.
Преподаватель, читавший лекцию, разбирался в этом плохо и делал это больше для про-формы, искренне полагая, что никакой внешней угрозы не существует.
Черкасов откровенно скучал. Учебники по этому предмету он изучил еще в начале года и ничего нового для себя узнать не мог. Время от времени он задавал преподавателю заковы-ристые вопросы, и тот отвечал уверенно, но невпопад. Курсантам было все равно, и несоот-ветствия никто не замечал. Тогда Черкасов попросился выйти и покинул аудиторию.
Он вышел на улицу и решил погулять в скверике, разбитом недалеко от входа. Не успел он дойти до фонтана в центре сквера, как его догнала Лилия Копчук, белокурая, немного полненькая, всегда жизнерадостная девушка.
— Сережа, ты почему ушел с лекции?
— Лень — причина большинства моих поступков.
— Неправда. Я слышала твои вопросы. Ты, наверное, опять давно изучил предмет, и тебе просто неинтересно.
— Бывает. А ты почему не на лекции?
Лилия заметно покраснела и, заметив это, еще больше засмущалась.
— На открытый воздух захотелось. Давай вместе походим?
— Конечно, всегда рад составить компанию такой прекрасной девушке.
Лилия открыто, по-детски улыбнулась и пошла рядом.
— Сережа, а что ты собираешься делать в выходные? Опять, наверное, будешь с девуш-ками гулять?
— Не знаю. Пока не думал.
— А почему у тебя нет постоянной девушки? Всем парням нужна невеста.
— Я не собираюсь заводить семью.
— Да? А я, наоборот, вышла бы замуж, родила детей и ждала своего мужа из дальних экспедиций.
Лилия тайком взглянула на Сергея. Он заметил это, но не подал виду. Черкасов предста-вил, как возвращается домой, его ждут любящая жена, веселые дети и готовый семейный ужин.
Ему нравилась Лилия, но он относился к ней по-братски.
— Такая жизнь не для меня.
— Все думаешь об этой «Снежной королеве»? Вся школа об этом говорит. А она и лю-бить-то не умеет.
Лилия резко замолчала, осознав, что сказала что-то лишнее. Черкасов снова сделал вид, что ничего не заметил, и беспечно произнес:
— Пойду в спорткомплекс — узнаю, когда следующая тренировка, — сказал он, а про себя подумал: «Бедная девушка! Думает, что я способен быть нормальным мужем».
Он прокрутил в голове весь разговор и вспомнил, что она упомянула Джулию Брэдхем. «И что они мне все о ней говорят? Как будто она меня волнует. Впрочем, что ж, раз гово-рят — надо соответствовать».
В спорткомплексе он подошел к расписанию и нашел фамилию Джулии Брэдхем. Она иг-рала в сутекс и вечером должна быть на площадке.
Черкасов походил по залам, затем распечатал свежую газету. Вышел на улицу и сел на скамейку. На первой полосе писали, что уже три месяца как потеряна связь со звездной си-стемой Годбад. Ни один из звездолетов за это время оттуда не вернулся, и все сигналы оставались без ответа.
Выдвигались самые разные версии — от возможности вторжения из другой Галактики до наступления конца света. Чтобы разобраться с ситуацией, было решено направить туда спа-сательный корабль «Одиссей».
Правительственный чиновник, у которого взяли интервью по этому поводу, заверил, что никаких оснований для беспокойства нет и ситуация находится под контролем. Родственни-ков людей, находящихся в этой системе, он просил не волноваться и обещал, что скоро си-туация прояснится. Черкасов пролистал остальные страницы, не нашел ничего интересного и отправился на следующую лекцию.
Вечером того же дня Сергей пришел в спорткомплекс, нашел площадку, где играла Джу-лия, и присел неподалеку. В спортивном наряде она выглядела не менее блистательно. Ко-роткие белые шорты не скрывали безупречную стройность ног, а легкая белая футболка, не достававшая до пупа, выгодно обтягивала высокую тугую грудь. Ослепительно белая одеж-да приятно оттенялась светло-коричневым загаром. Рыжие длинные волосы развевались при каждом ее грациозном движении. В ее игре была та непередаваемая сексуальность, которая дается женщине от природы и которую не в силах скрыть никакие социальные рамки.
Черкасов подавил в себе малодушное желание отступить и уставился на нее прямым дерзким взглядом. На лице его играла легкая ироничная усмешка.
Джулия, поначалу не заметившая его прихода, сразу почувствовала на себе его взгляд. Она топнула ножкой и резко обратилась к Черкасову:
— Вам что, нечем больше заняться? Вы так и будете здесь сидеть и пялиться?
— Разве мое присутствие может помешать такой уверенной в себе девушке? — с наиг-ранным удивлением поинтересовался Черкасов.
Джулия разозлилась еще больше и повысила голос:
— Вы отвратительный человек!
— А вы еще прекрасней, когда гневаетесь.
— Немедленно уходите отсюда!
— Я бы предпочел продлить удовольствие от созерцания вашей неземной красоты.
Джулия поняла, что выглядит нелепо, справилась с собой и попыталась сосредоточиться на игре. Черкасов же выбрал момент и тихо удалился. Заметив это, Николь, подруга Джу-лии и ее партнерша по игре в сутекс, утвердительно произнесла:
— А он тебе нравится.
— Не говори глупостей.
— Я бы на твоем месте не колебалась. В нем есть то, чего никогда не будет у мистера «правильность» Эмиля Боровски. Пусть у Черкасова не идеальная репутация, но с ним ни-когда не будет скучно.
— Давай не будем о нем. Невоспитанный, неотесанный мужлан.
Сергей Черкасов шел домой и пытался разобраться со своими мыслями. Он всегда доби-вался своего, но никогда не ставил цели познакомиться с девушкой. Обычно это получалось само собой, легко и непринужденно. Сейчас он понимал, что Джулия не та девушка, с кото-рой можно познакомиться на улице или в баре. С другой стороны, он считал, что все жен-щины в каком-то смысле одинаковы, и нужно только найти правильный подход. Вопрос был в том, стоит ли его искать.
Если бы речь шла о подруге Джулии Николь, все было бы намного проще. Через нее Сер-гей и решил действовать.
На следующий день он связался с Николь по телефону и пригласил в кафе, сразу честно предупредив, что не будет ничего личного, а только деловой разговор.
Николь пришла с маленьким опозданием. Когда она шла к столику, все мужчины огля-дывались на нее, и направление их мыслей не вызывало сомнений. Когда она села, у Сергея участился пульс. Он не смог удержаться от комплимента:
— Ты так прекрасна, что я чуть не забыл о цели нашей встречи.
— Ладно, ладно, а то я еще подумаю, что ты за мной ухаживаешь. Хотя не скрою, было бы приятно.
— Конечно, ты мне нравишься.
— Давай не будем. Говори, зачем звал. Хотя я и сама догадываюсь.
— Догадливые и красивые девушки — большая редкость, — Черкасов не мог остано-виться.
— Опять начинаешь? Смотри, я призову тебя к ответу. И так посетители на нас огляды-ваются.
Сергей оглядел зал. Половина столиков была занята. Спиртное в студенческом кафе не продавалось, обстановка была пуританской. Играла негромкая, медленная музыка. Черка-сов вспомнил Валагос и невольно улыбнулся, отметив столь резкий контраст.
— Чему улыбаешься, ковбой? Не надо мной смеешься?
— Нет, конечно. Просто сравнил это место с Валагосом.
— Ни разу там не была. Говорят, там играют на деньги, и можно купить женщину на ночь?
— Многое преувеличивают. Там и без этого можно весело провести время.
— Ладно, переходи к делу. Иначе я начну думать, что ты меня на свидание пригласил.
— Хочу, чтобы ты кое-что передала Джулии.
— Я так и думала, а все равно не очень приятно это слышать. В любом случае можешь не сомневаться, я сделаю все, как попросишь. Она моя подруга, и я желаю ей только хорошего.
— Скажи, что завтра в восемь вечера я буду ждать ее на поляне около пруда.
— Все сделаю, и, хотя я не сомневаюсь в твоем успехе, имей в виду, что в случае неуда-чи я готова тебя утешить, — Николь ослепительно улыбнулась, поднялась и ушла, не по-прощавшись.
Черкасов остался и еще некоторое время сидел, глядя в окно и думая о женщинах.
Николь жила в домике вместе с Джулией и, придя домой, обнаружила, что подруга ее ждет.
— Как сходила? — голос Джулии был подчеркнуто равнодушным.
— Нормально, — Николь решила немного растянуть удовольствие.
— Что так быстро? Он не в твоем вкусе? Ты же говорила, что на моем месте ты бы не колебалась. — Джулия старалась не смотреть на подругу.
— А тебя не удивляет, что он пригласил меня, а не тебя?
— Да не очень-то, — Джулия выдержала паузу и бесцветным голосом продолжила: — А почему?
— Потому что он через меня назначил тебе свидание. Завтра в восемь около пруда. Ты пойдешь? Я бы не раздумывала.
Джулия не ответила и быстро перевела разговор на другую тему.
Вечером следующего дня Черкасов взял две бутылки Гронга и отправился в школьный ангар. Завангаром работал дядя Коля, бывший пилот сверхдальних рейсов, списанный на пенсию за злоупотребление спиртными напитками.
Работа сейчас у него была не пыльная и не требующая большой ответственности. Все де-лала автоматика, и ему оставалось только следить за показаниями приборов и контролиро-вать использование техники в учебных целях.
В ангаре содержались летательные и наземные аппараты всех видов — от газонокосилки до флаеров любого класса. Особой гордостью дяди Коли был новый скоростной флаер «Святозар», способный в течение часа доставить в любую точку планеты.
Черкасов иногда навещал дядю Колю и в тайне от его жены приносил с собой бутылочку-другую Гронга. Он любил слушать рассказы пенсионера о его молодых годах и фантастиче-ских приключениях. Сергей понимал, что большая часть того, что он слышал, была вымыс-лом, но дядя Коля был умелым рассказчиком, и в его обществе он погружался во времена космических полетов, когда еще не было современных кораблей и точных навигационных карт, а все расчеты проводились с большой погрешностью и каждый рейс таил в себе множе-ство опасностей.
Дядя Коля по-своему любил Черкасова. Этот полный юношеского энтузиазма молодой человек напоминал ему о давно ушедших годах, когда он сам, горячий и нетерпеливый, рвался к далеким звездам, тяжело переживал неудачи и беззаветно радовался победам. Сер-гей же любил слушать его не всегда правдивые рассказы.
— Привет, молодежь, — дядя Коля заметно оживился, узнав Сергея и угадав в его паке-те знакомые очертания.
— Здравствуй, дядя Коля. Ну, как поживаешь?
— Не поживаю, а доживаю.
— Не скромничай. Мы еще с тобой не одну бутылку Гронга выпьем, — улыбнулся Чер-касов и со значением глянул на свой пакет.
— Заходи, присаживайся, — дядя Коля заказал закуску у повара-автомата и сел за стол. — Что нового расскажешь?
— Да мне пока нечего рассказывать. Все, надеюсь, еще впереди. А вот ты в прошлый раз обещал про космического призрака рассказать.
— Было такое дело. Наливай, — дядя Коля достал амолловый мундштук, азартно затя-нулся и начал свой рассказ:
— Как-то шли мы на Гилтонею. Обычный рейс. Везли геологическую экспедицию. Разо-гнались до сверхсветовой нормально, вошли в гиперпространство тоже без проблем. Вдруг система охлаждения начала отказывать. Когда корабль стал раскаляться и возникла угроза зажариться заживо, мы решили выходить из гиперпространства. Без подготовки, с огром-ными перегрузками мы вынырнули неизвестно где. Весь экипаж, одетый в скафандры, что-бы не умереть от жары, лежал без сознания. Когда мы пришли в себя, температура начала понемногу спадать, но от перегрева навигационные приборы вышли из строя. Оценив обста-новку, я пришел к выводу, что надежды на спасение почти нет.
Через два месяца запасы подошли к концу, сил почти не оставалось, и каждое движение давалось с огромным трудом. Мы лежали в своих каютах и уже ни на что не надеялись.
Как-то мне показалось, что я вижу какое-то свечение в коридоре. Когда я выполз, я уви-дел, что по направлению к командирской рубке движется человек, то ли одетый в белый плащ, то ли закутанный в простыню. Ногами он не касался пола, а над его головой светился золотой обруч. Когда он исчез, я связался с остальными членами экипажа и спросил, не за-метил ли кто чего-нибудь необычного. Штурман ответил, что в их положении трудно назы-вать вещи обычными, но ему случайно удалось определить их местонахождение, и он уже прокладывает курс домой.
Дядя Коля опрокинул очередную рюмку и взглянул на Сергея. Черкасов не особо пове-рил в призрака, тем более что тот ему кого-то очень сильно напоминал. Остальное же вполне могло быть чистой правдой.
Как бы то ни было, первая бутылка Гронга уже почти закончилась, и он посмотрел на ча-сы. Было без пятнадцати восемь. Джулия, конечно, вовремя не придет, но он, как мужчина, должен быть пунктуален.
— Дядя Коля, мне надо идти на свидание.
— Иди, конечно. Дело молодое.
— Мне нужен Святозар, — без всякой подготовки выпалил Сергей и прямо посмотрел в лицо бывшему пилоту.
— Шутишь?! — Дядя Коля на секунду замер, потом стал быстро хлопать глазами. — Меня же выгонят с работы, а тебя со школы! А вдруг что-нибудь случится? Я же тебя знаю, сам таким был.
— Не случится. Ты знаешь, как я умею управлять такими аппаратами. Так дашь?
— Даже не думай! — Старик выпрямился и напрягся всем телом.
Черкасов слегка улыбнулся и поймал взгляд бывшего пилота.
— Дядя Коля, ты когда-нибудь совершал безрассудные поступки? — Сергей ударил в самое уязвимое место. — И потом, что-то реально случится, если ты мне его не дашь. При-дется пойти и броситься с моста в реку Ангарган из-за несчастной любви, — Черкасов неот-рывно смотрел в серо-зеленые, немного хмельные и еще немного горящие тайным лихим огоньком глаза бывшего покорителя пространств.
Романтики бывшими не бывают. Дядя Коля вспомнил лихую молодость, еще раз по-смотрел на улыбающегося дерзкого юношу и сдался.
Через пару минут Черкасов сел в «Святозар» и поднял флаер в воздух. Машина двига-лась легко и свободно, даря ощущение полета и блаженства.
Черкасов посадил его на поляну около пруда, куда должна была прийти Джулия. Как и положено, девушка пришла с небольшим опозданием. Ни тени робости, ни тени смущения не было в ее движениях. Как будто ей каждый день приходилось ходить на свидания с мало-знакомыми молодыми людьми. Одно слово — принцесса.
— Ну, здравствуй. Зачем звал? — спросила он приятным, мелодичным.
— Мне пришла в голову одна невинная мысль — прокатить тебя на «Святозаре», — Черкасов говорил, мило улыбаясь, будто предлагал прогуляться по парку.
Девушка заметила стоявший неподалеку флаер, и в ее глазах мелькнуло любопытство и восторг.
— Ты с ума сошел!
— Да и уже давно. Как только имел несчастие родиться.
— Ты что, его угнал?!
— Почему угнал? Просто одолжил на время.
— А если нас заметят?
— Не заметят. Перед тобой лучший пилот нашей школы. Все будет нормально. Поката-емся и вернем флаер на место. Если что, я скажу, что посадил тебя силой, и твоей вины в этом нет.
— А ты смог бы?
— А как ты думаешь?
— Не знаю, от тебя всего можно ожидать.
— Можно. Ну что, полетели?
— Полетели. Только ненадолго. Не знаю, почему я вообще соглашаюсь.
— Я тебя загипнотизировал.
Черкасов снова поднял флаер в воздух и пошел над Землей на небольшой высоте. Корпус аппарата был стеклянным, и они могли видеть, как под ноги со все увеличивающейся скоро-стью уносились пруд, поля, деревья и изредка попадавшиеся строения. Скорость ощущение свободы будоражили кровь и поднимали настроение. Черкасов описал небольшую дугу и взял курс на Валагос.
— У меня есть еще одна невинная мысль.
— Что ты еще задумал?
— Летим в Валагос. На всю ночь. Навстречу приключениям и развлечениям.
На этот раз Джулия не смогла сдержать своих эмоций.
— Ты что себе позволяешь?! — ее глаза засверкали яростным, испепеляющим огнем.
— Я уже говорил, что в гневе ты еще более прекрасна. Если такое вообще возможно.
— Немедленно поворачивай назад, или у тебя будут большие проблемы.
— Люблю проблемы. Они разнообразят жизнь.
Джулия поняла, что пока ничего сделать не сможет, и замолчала. Черкасов принялся ве-село насвистывать легкую мелодию и продолжал уверенно вести флаер.
— Такая необыкновенная девушка вдохновляет на экстраординарные поступки.
— Ты совсем потерял представление о том, что можно и что нельзя.
— Не совсем так. Просто для себя я сам определяю границы дозволенного.
— И к чему это приведет?
— Лет тысячу назад это, наверное, привело бы меня на эшафот.
— Туда тебе и дорога! И ты, кажется, хочешь и меня туда с собой затащить?
— Не беспокойся. К утру вернем флаер, и все будет в порядке.
Валагос находился на другом континенте, и сейчас под ними разливалась голубая безгра-ничная гладь океана.
— И что мы там будем делать? — спросила Джулия с показным равнодушием.
«Наконец-то», — облегченно подумал Черкасов. Он боялся, что девушка закатит истери-ку, придется повернуть назад, и она сдаст его и дядю Колю со всеми потрохами.
— Не сомневайся, там есть чем заняться.
Минут через сорок «Святозар» заходил на посадку на стоянку около одного из много-численных клубов. После строгой обстановки летной школы Валагос поражал воображение. Море разноцветных огней расстилалось от горизонта до горизонта, украшая строения самой причудливой формы.
— Ладно, раз мы уже прилетели, покажи мне, чем так привлекателен этот город, — но смотри, Черкасов, если мне здесь не понравится, ты об этом сильно пожалеешь.
Сергей удовлетворенно хмыкнул и посадил флаер.
На входе в клуб под названием «Синяя птица» их встретил робот-швейцар и приветство-вал Черкасова по имени.
— А ты здесь — известная личность, — сказала Джулия, мельком взглянув на своего ка-валера.
— Робот запоминает всех, когда-либо посещавших заведение, — невозмутимо ответил Черкасов, а про себя вспомнил драку, случившуюся два месяца назад.
Они прошли в зал и заняли столик у окна.
— Сначала поужинаем, немного выпьем, потом пойдем играть и танцевать. Валагос поз-волял вволю разыграться всем человеческим слабостям.
Когда принесли заказ, Сергей поднял бокал и произнес:
— За самую обворожительную девушку на свете. За сияние ваших волос и свет ваших прекрасных глаз.
— Спасибо. Красиво. Ты не попробовал стихи писать?
— Пробовал. Не получается.
Джулия задумчиво посмотрела на Сергея и вдруг изменила тему:
— Скажи, Черкасов, почему ты ничего не боишься?
— С чего ты взяла? Я много чего боюсь. Например, того, что произведу на тебя плохое впечатление.
— По-моему, ты только это и делаешь. Наверное, поэтому и пользуешься такой попу-лярностью у слабого пола. У тебя случаются неудачи на этом поприще?
Я знал красавиц недоступных,
Холодных, чистых, как зима,
Неумолимых, неподкупных,
Непостижимых для ума.
(А. Пушкин)
— А говоришь, не получилось сочинять.
— Это не мои стихи. Классика времен, давно ушедших. Если бы я так мог, «я умер бы сейчас от счастья сподобленный такой судьбе» (С. Есенин).
— Ты никогда не думал, что родился не в том веке?
— Каждый век хорош по-своему. Мы не выбираем, поэтому надо жить, а не жалеть.
— И как ты собираешься прожить свою жизнь в наше время? Насколько я знаю, у тебя последнее предупреждение, и за малейшее нарушение тебя выгонят из школы. А судя по тому, как мы сюда попали, ты не собираешься менять свои привычки.
— Проживу как-нибудь.
Выпитое давало о себе знать. На щеках у Джулии выступил легкий румянец, она заметно оживилась и стала оглядываться по сторонам.
— А тут интересно. Смотри, какой колоритный тип. За столиком в центре зала в окруже-нии трех веселых девушек сидел верзила под два метра ростом с лицом, напоминающим экскаватор.
— Это Микки Кафади. Иногда его еще называют мрачным Микки. Полицию давно инте-ресует источник его доходов, и они уделяют ему пристальное внимание. Тем не менее, он появляется здесь каждые выходные и тратит неприличную кучу денег.
— Ужасно! Откуда ты все это знаешь?
— Уже сам не помню.
— Жуткий тип. Давай лучше выпьем.
Черкасов наполнил бокалы и предложил тост за Роберта Брэдхема — великого пилота, навсегда вписавшего свое имя в историю человечества.
— Я так боюсь быть недостойной своего легендарного предка. Ты знаешь, что я первая девочка, родившаяся в нашей династии?
— Знаю. Мне известно о Вашей фамилии намного больше, чем ты думаешь. Еще малень-ким мальчиком я досконально изучил биографию твоего прадеда. Он был и остается моим кумиром. Он первый, кто вернул корабль из другой звездной системы. Первые три Колум-ба не вернулись. От одного только через много лет обломки нашли. Хотя кому я рассказы-ваю. Ты это не хуже меня знаешь.
— Уж не поэтому ли ты решил со мной познакомиться?
— Нет. Если честно, то раньше я разделял мнение твоего отца о женщинах-пилотах.
— Спасибо за откровенность, — Джулия сделала вид, что обиделась.
— Прости меня. Чем, я могу искупить свою вину? — шутливо спросил Сергей.
— Не знаю, это слишком большая провинность, — в тон ему ответила девушка.
— Скоро у нас пробные полеты на новом звездолете класса Н. Хочешь, я в твою честь посажу его вручную.
— Ага. И за это тебя точно выгонят.
— Все может быть. Как известно, человек предполагает, а бог располагает.
— Давай не будем о грустном. Что там у нас дальше по программе? — алкогольные пары и новизна ощущений кружили голову, и Джулия полностью расслабилась.
— Пойдем играть.
В игровом зале было много народу. Дамы в ослепительных платьях, кавалеры в элегант-ных костюмах, приятный запах и блеск сверкающих огней создавали ту неповторимую ат-мосферу, в которой люди проигрывали месячную зарплату, многолетние сбережения, а ино-гда и целые состояния.
— Будем играть только один раз. Повезет, так повезет. Нет, так нет. Иначе можно забо-леть, а это неизлечимо и на всю жизнь.
— Мне казалось, что ты — азартный человек.
— Не в этом случае. Эта игра заведомо проигрышная. Один раз сыграем в рулетку и все.
Черкасов приобрел фишку и дал Джулии.
— Поставь на «черное». Говорят, новичкам везет.
Про себя он загадал: если выпадет «черное» — не быть им вместе. Везет либо в игре, ли-бо в любви. Крупье закрутил колесо, и шарик полетел по ячейкам. Джулия следила за ним горящими глазами. Черкасов тоже вглядывался внимательно, как будто от этого и впрямь зависели их отношения. Наконец, теряя инерцию, колесо остановилось, и шарик, лениво пе-рекатившись в последний раз, остановился. Выпало «черное». Джулия весело улыбнулась и хлопнула в ладоши.
— Мы выиграли!
Черкасов промолчал, обнял девушку и повел из зала.
— Ты что такой недовольный? Мы же выиграли!
— Это еще неизвестно, выиграли мы или проиграли.
— Как это? Тебя не поймешь: то ты радуешься опасностям, то сердишься из-за выигры-ша. Черкасов, что там у тебя внутри?
— Ничего хорошего. Пойдем лучше танцевать.
В танцхолле играла приятная музыка, и приглушенный свет падал на двигающиеся фигу-ры людей. Сергей вывел девушку на середину и повел в танце. Выпавшее «черное» неожи-данно его расстроило. Черкасов смотрел на Джулию и думал, могут ли их отношения зави-сеть от случайности. Он привлек девушку к себе и медленно прошептал:
— Джулия, у тебя бесподобно красивые глаза.
Ответ прозвучал нарочито строго:
— Вы мне льстите, молодой человек. Я начинаю подозревать порочные намерения.
«Ого. Кажется, победа оказалась более полной, чем я мог ожидать», — Черкасов даже немного смутился. Он подумал о том, стоит ли ловить момент и развивать наступление. От таких мыслей разыгралось воображение, но он сумел вовремя подавить в себе желание.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный,
И очарованную даль. (А. Блок)
— Опять стихами говоришь.
— В обществе такой сказочно красивой девушки невозможно иначе.
Тепло ее тела и запах волос кружили голову. Ничего подобного он раньше не испытывал. Ему хотелось, чтобы эта песня никогда не заканчивалась и танец длился вечно.
Но желания не всегда совпадают с действительностью, а такие никогда. Музыка стихла, и Черкасов тряхнул головой, словно пытаясь освободиться от новой зависимости.
— Пойдем в бар. Надо немного отвлечься, иначе не знаю, что будет дальше.
— Не думала, что ты боишься неизвестности.
— Еще как боюсь. Со мной такое в первый раз.
— Со мной тоже. И ничего страшного я в этом не вижу.
— Остается только позавидовать бесстрашной правнучке великого Роберта Брэдхема.
— Конечно, других достоинств у меня нет.
— И других в избытке. Настолько, что я потерял голову.
— По тебе не скажешь. Ты или молчишь, или шутишь.
— Это у меня неадекватная реакция на происходящее.
— Ну вот опять несерьезно.
В баре народу было немного. Черкасов взял бутылку Гронга, две рюмки и немного за-куски. Наполнив по первой, он выпил, молча и не чокаясь. Затем сразу снова наполнил свою рюмку и выпил.
— Ты что, один собрался пить? — Джулия решительно опрокинула свою стопку и, по-следовав его примеру, снова ее наполнила и выпила. С непривычки она закашлялась и при-крыла рот тыльной стороной ладони.
Черкасов не удивился или сделал вид:
— Напьемся сегодня.
— Тебе еще флаер вести.
— Как-нибудь справлюсь. Не в первый раз.
В бар вошли две вызывающе одетые девушки. Одна из них узнала Сергея и легкой по-ходкой направилась в их сторону.
— Здравствуй, Сережа, — девушка непринужденно чмокнула его в щеку, — я смотрю, ты сегодня не один, — и она оценивающе оглядела Джулию.
Черкасов сохранил невозмутимый вид. Небрежным тоном он произнес:
— Привет, Анжела. Познакомься, это Джулия. Джулия, это Анжела.
Девушки молча переглянулись.
— Очень приятно, — ответила Джулия снисходительно.
Анжела передернула плечиками и кокетливо произнесла:
— Приятной ночи. Я пойду. Сережа, если тебе станет скучно, ты знаешь, где меня найти.
Когда она ушла, голос Джулии все еще сохранял недавнее напряжение.
— Это кто?
— Так, одна знакомая.
— И много у тебя таких знакомых?
— Меньше, чем ты могла бы подумать.
— А я ничего и не подумала.
— Именно поэтому я сказал: «чем ты могла бы подумать».
— У тебя с ней что-нибудь было? — Джулия старалась не смотреть на Сергея.
— Смотря что ты имеешь в виду. Серьезных отношений не было. Иначе, сама понима-ешь, недавняя сцена была бы куда более эмоциональной.
— А несерьезные отношения были?
— Зачем тебе знать? Все равно ответ не понравится.
— Вот ты и ответил.
— Не по своей воле.
— Ладно, извини. В конце концов, какое я имею право?
— Ради тебя я мог бы забыть всех девушек на свете.
— Так в чем же дело?
— Давай не будем загадывать.
— Не будем. Что-то я, кажется, опьянела. Не пора ли нам домой?
— Пора, — Черкасов опрокинул еще рюмку, хлопнул ею об стол и поднялся.
Почти всю обратную дорогу домой они молчали, думая об одном и том же.
К счастью, отсутствие «Святозара» прошло незамеченным. Черкасов благополучно за-гнал флаер в ангар, поблагодарил дядю Колю и пошел провожать девушку. Очарование но-чи растаяло, вокруг был привычный студенческий городок, наступало утро.
— Сережа, скажи мне, если у тебя не было определенных намерений, зачем ты меня при-гласил?
— Я редко задумываюсь о последствиях, когда поступаю по велению души. Кажется, на этот раз я серьезно влип.
— В любом случае мне было хорошо с тобой. Ничего подобного со мной не случалось. И, как бы то ни было, я все равно останусь тебе благодарна.
Около домика Джулии они остановились. На востоке занимался рассвет, просыпалась природа, и первые птицы возвещали о начале нового дня. Черкасов привлек девушку к себе. Неземной поцелуй затуманил головы, на время унося в другой мир, без условностей и со-мнений.
Когда Джулия вошла домой, Николь проснулась. Потянувшись, она с любопытством по-смотрела на вернувшуюся соседку и нетерпеливо спросила:
— Ну, как? Рассказывай!
— Ой, подруга, не знаю. Надо все обдумать, потом расскажу.
— Хотя бы скажи, где вы были, что делали, — глаза Николь горели нетерпеливым лю-бопытством.
— Потом, потом.
— Не будь такой жестокой. Какой он?
— Странный.
— И все? — Николь обиженно отвернулась.
Черкасову никто вопросов не задавал. Друзья давно привыкли к его ночным отлучкам.
На следующий день по школе распространились слухи о романе между Черкасовым и Джулией Брэдхем. На перемене Андрей Колосков и Дима Нилин предупредили Сергея, что Эмиль Боровски пообещал с ним разобраться. Он второй год добивался расположения ко-ролевы и искренне полагал, что в этом преуспевает.
Черкасову, казалось, было все равно:
— Молодец! Может, еще на дуэль меня вызовет?
— Он — председатель молодежного комитета, его отец — большая шишка в Министер-стве транспорта. С ним нельзя не считаться, — старался предупредить друга Колосков.
— Дрожу от страха!
После занятий Сергей нашел кабинет, где был Боровски, и дождался, когда он выйдет. К счастью, в коридоре больше никого не было. Широко улыбаясь, Черкасов подошел к нему и весело спросил:
— Вы меня искали, господин Председатель?
— А, это ты. Послушай, щенок, или ты отстанешь от моей девушки, или мне придется набить тебе морду. — Боровски был выше Сергея и шире в плечах.
Черкасов резко выкинул вперед правую руку и схватил Эмиля за нос костяшками указа-тельного и среднего пальцев. Затем медленно повернул кисть по часовой стрелке, и за ней повернулась голова Боровски. Тот испуганно пискнул и заверещал:
— Немедленно отпусти, ты оторвешь мне нос!
Черкасов потянул руку вниз, и Эмилю пришлось сесть на корточки. Четко выговаривая каждое слово, тихим, спокойным голосом Черкасов произнес:
— Во-первых, она не твоя девушка. Во-вторых, никогда больше меня так не называй. А в-третьих, лицо ты мне набить можешь, только духу-то хватит?
— Понял, понял. Все понял, отпусти.
Черкасов разжал фаланги, тряхнул кистью, вынул платок, медленно вытер пальцы и уда-лился. Он прекрасно понимал, что Боровски никогда ему не простит ни нос ни Джулию.
Школьные будни пошли своим чередом, но вскоре размеренный ход школьной жизни был нарушен. Через несколько дней после описанного свидания на космодром приземлился новый звездолет класса Н. Это был один из немногих построенных кораблей этого поколе-ния. За его посадкой наблюдали почти все ученики. Привел звездолет недавний выпускник школы пилот-испытатель Максим Назаров.
Со следующего дня были назначены пробные полеты для старшекурсников. Надо было взлететь, облететь Землю и посадить корабль. Никаких осложнений не ожидалось. Все управление кораблем осуществлялось в автоматическом режиме. Будущим пилотам предла-галось только следить за показаниями приборов. Первым подняться в небо должен был эки-паж Сергея Черкасова — экипаж лучшего ученика школы. В назначенный день он тщатель-но отгладил форму, до блеска начистил обувь и вместе с Колосковым и Нилиным пришел на космодром. Оглядев присутствовавших, он заметил, что собралась почти вся школа. Не-много в стороне стояла группа девушек, среди которых он узнал Джулию. За прошедшие дни он ни разу с ней не виделся и сейчас лишь махнул рукой в ее сторону.
Андрей Колосков находился в приятном возбуждении.
— Новейший звездолет! И мы — первые, кто на нем полетит. Дима, ты что такой нера-достный? Сегодня-то мог бы изменить своему обычному настроению по такому случаю.
— Подумаешь. Пройдет немного времени, и он устареет, и новые пилоты поведут новые корабли.
— Вечно ты все испортишь. Хотя мой настрой тебе не уронить.
Черкасов не слушал перепалку друзей, его голова была занята другим. За завтраком он подсыпал ребятам снотворного. Теперь они не могли ему помешать. Наконец, они заняли свои места и получили разрешение на старт. Корабль слегка вздрогнул и мягко пошел вверх, преодолевая земное тяготение. Сложнейший механизм действовал сам по себе и не требовал вмешательства человека.
К тому времени, как они вышли на орбиту, Колосков с Нилиным безуспешно боролись со сном. «Простите меня и спите спокойно. Я справлюсь», — думал Черкасов. Облетев Землю, звездолет пошел на посадку. Нилин с Колосковым крепко спали. Сергеем овладело лихорадочное волнение, и, чтобы успокоиться, он обратился к себе: «Ты справишься. Ты знаешь об этом корабле все, с тех пор как он только был спроектирован. Вряд ли кто-нибудь изучал его также тщательно. Пришло время проверить свои знания на практике».
Черкасов отключил автоматику и перевел корабль на ручное управление. Ход корабля сразу потерял плавность. Звездолет ощутимо тряхнуло, и корпус начал заметно вибриро-вать. Адреналин ударил в кровь. Сергей поборол минутную слабость и целиком сосредото-чился на управлении. Он знал, что за посадкой будет наблюдать Джулия Брэдхем.
В это время в центре управления полетами возникла паника. Заметив, что автоматика от-ключена, диспетчер попытался связаться с кораблем, но безуспешно. Приборы показывали, что все системы корабля работают исправно, и главный диспетчер не понимал, почему от-ключилась автоматика и экипаж не выходит на связь. Немного подумав, он обратился к начальнику космодрома. Тот немедленно связался с директором школы. Зная Черкасова, директор мгновенно разобрался в ситуации и объявил чрезвычайное положение. К космо-дрому немедленно прибыли пожарная команда и бригада скорой помощи. Всех зрителей удалили на как можно большее расстояние. Для посадки очистили максимально возможную площадь. Вскоре звездолет появился в пределах видимости, неуверенно покачиваясь и по-дергиваясь, как лист березы на ветру.
В этот момент Джулия Брэдхем вспомнила, как Черкасов в шутку сказал, что во искуп-ление своей вины в ее честь вручную совершит посадку на корабле класса Н. Слова, кото-рым она тогда не придала никакого значения, сейчас приобрели пугающий смысл.
Звездолет медленно и неотвратимо приближался к Земле. Справится ли молодой пилот с управлением или чистое, ухоженное поле космодрома будет усыпано обломками разбитого корабля?
Черкасов не имел права сомневаться в своем успехе. Внутреннее напряжение нарастало. Он целиком сконцентрировался на предстоящей посадке. Весь мир сузился до пределов ко-мандирской рубки, и Сергей отключился от всех других мыслей. Уверенными движениями он направил звездолет точно на то место, с которого взлетел.
Джулия следила за посадкой из-за пределов космодрома. Когда до Земли оставалось не более ста метров, она села на траву и прикрыла лицо ладонями.
— Николь, что там? — тревожно спросила она у подруги, когда вокруг повисла гробовая тишина.
— Точно в яблочко!
В следующее мгновение космодром ожил. Кругом послышались возбужденные голоса, и директор школы поспешил к звездолету.
Ни у кого не было сомнений, что Черкасова на этот раз точно выгонят из школы. Не по-может ни Горчаков, ни сам Господь Бог.
Заседание комиссии было назначено на следующую неделю. На оставшееся время Черка-сов был отстранен от занятий. Вечером, когда он дома лежал на кровати, глядя в потолок, раздался звонок в дверь. Андрей Колосков пошел открывать и тут же вернулся. Он был сердит на Черкасова, а после снотворного у него болела голова.
— Это к тебе, — сухо сказал он и завалился на свою кровать.
Сергей подошел к двери и увидел стоявшую в проеме Джулию.
— Привет, ты почему внутрь не заходишь?
— Здравствуй. Пойдем лучше прогуляемся, — голос ее был бесстрастным и ничего не выражал.
Черкасов накинул куртку и вслед за Джулией вышел на улицу. Некоторое время они шли молча, потом Джулия тяжело вздохнула и быстро спросила:
— Зачем ты это сделал? Только не говори неуместных пошлостей по поводу того легко-мысленного обещания.
— Сам не знаю. С детства сначала делаю, а не думаю даже потом. Наверное, просто не хотелось жить по написанному сценарию.
— Да. Наверное, этим ты меня и покорил. Только от этого не легче. Сейчас тебя выгонят из школы, а что в следующий раз? Тюрьма Карамос?
— Может быть, я женюсь, буду работать, растить детей и раз в год ездить с семьей отды-хать на Пальмиру.
— Вот-вот. Еще, может быть, скажешь, что солнце будет всходить на Западе, а садиться на Востоке.
— На то она и жизнь. Все может быть.
— Чем думаешь теперь заняться?
— Еще не решил. Может, поеду на Армалон, стану старателем и буду искать амоллы. Не-прилично разбогатею и вернусь.
— Не говори ерунды, ты же знаешь, оттуда, если и возвращаются, то с поломанной пси-хикой. Везет только одному на тысячу.
— Почему бы мне не стать этим одним?
— Я не думаю, что ты это серьезно. Скажи, Сережа, мы еще увидимся?
— Человек предполагает, а бог располагает.
— А ты бы хотел?
Черкасов недолго подумал и просто ответил:
— Да.
Они остановились около скамейки и сели. Сергей обнял девушку, и она положила голову ему на плечо. Немного помолчав, Джулия тихим голосом заговорила:
— В детстве я мечтала выйти замуж за мужчину, похожего на моего отца. Чтобы он был такой же уверенный в себе, спокойный и сильный. Чтобы покупал мне подарки и водил меня в свет. Чтобы был добрый и любил детей. Чтобы у нас родился мальчик, и мы назвали его Робертом, и чтобы он повторил подвиг своего великого прадеда и первым долетел до дру-гой Галактики.
— А я думал, что ты мечтала только о том, чтобы не уронить честь фамилии и стать лучшим пилотом.
— В первую очередь я — женщина, а потом уже командир экипажа.
— Необыкновенная женщина!
— Я тебе нравлюсь?
— Очень.
— Но не настолько, чтобы изменить свой образ жизни?
— Я живу, как живу, и не умею по-другому.
— Живут же другие иначе, и ничего.
— Может, и стоит попробовать.
— А жениться ты собираешься?
— Надо продолжать свой род. Быть может, кто-нибудь из моих потомков совершит что-нибудь стоящее для человечества.
— Не завидую твоей будущей жене.
— Я тоже.
Джулия замолчала и задумалась.
Стало смеркаться, и предметы потеряли ясность очертаний.
— Поздно уже. Проводи меня домой.
— Пойдем.
Следующие несколько дней Черкасов посвятил праздному безделью. Спал до обеда, гу-лял по скверу, читал какую-нибудь скверную литературу или просто лежал, глядя в пото-лок. В восемнадцать лет нечасто задумываешься о смысле жизни. Весь мир полон красок, а душа — мечтаний и стремлений.
Куда приложить дарованные природой незаурядные способности, он не знал и не был уверен, стоит ли это делать во благо человечества. Чем заняться после того, как его выгонят из школы, он не решил и собирался довериться Судьбе.
В последний вечер перед заседанием дисциплинарной комиссии собрались вместе Сергей, Андрей Колосков, Дима Нилин и Джулия Брэдхем. Настроение было унылым, и все по большей части молчали. Сергей старался развеселить друзей, но это никак не получалось. Они сидели у ребят в гостиной и вяло смотрели последний выпуск новостей.
— Ты мог бы стать лучшим пилотом Галактики, — Колосков с сожалением опустил гла-за вниз.
— Много чего могло случиться, теперь жалеть об этом бессмысленно, — Черкасов вы-глядел беспечным, но внутри у него было муторно.
— Сам виноват, — жестко вставила Джулия, — и ребят подвел. Они на тебя надеялись, и вместе с тобой могли бы стать лучшим экипажем.
— Не надо про нас. Мы еще доучимся и будем летать, — Дима Нилин вопреки обыкно-вению не смог сдержать эмоций. Он прекрасно понимал, что значит космос для Черкасова и искренне переживал за друга.
— Ладно, достаточно, — твердым голосом сказал Сергей, — никто не умер, жизнь про-должается, и все еще впереди. Всякое может случиться.
В этот момент, как бы в подтверждение его слов, экран монитора мигнул, и вместо скуч-ного ролика о количестве обнаруженных планет и перспективах разработки природных ре-сурсов появилась встревоженная ведущая и металлическим голосом объявила экстренный выпуск.
— Только что мы получили сообщение со спасательного корабля «Одиссей», вылетевше-го в систему звезды Годбад для выяснения причин отсутствия связи и невозвращения отту-да звездолетов. Напомним, что последние три месяца с этой системой не было никакой свя-зи, и оттуда не вернулся ни один корабль. Сообщение пришло пятнадцать минут назад. Ко-мандир экипажа Георгий Гарабидзе передал, что они высадились на планете Тратон, где их внезапно начали обстреливать из лазерных пушек. В данный момент они пытаются взлететь, но капитан передает, что повреждения слишком серьезные, и, скорее всего, это был послед-ний рейс «Одиссея». Гарабидзе успел отправить еще одно кодированное сообщение, и на этом связь прервалась. Подробности вы услышите через тридцать минут в специальном вы-пуске новостей.
В комнате повисла напряженная тишина, которую через несколько мгновений нарушил Андрей:
— Во, дела! Ну, Серега, ты накаркал!
Все присутствующие находились в прострации и пытались осмыслить услышанное. По-добное событие не случалось уже несколько веков.
— Может, это инопланетяне объявились? — высказал общую мысль Андрей.
— Тогда они не случайно выбрали Тратон. Там наши основные военные заводы, — включился в разговор рациональный Нилин, — наши предки были мудрее. Они никогда не размещали такие объекты в одном месте.
— На то у них были серьезные причины, — поддержал Колосков.
— Как выяснилось, у нас — тоже.
— Что же это такое? Они что же людей убивают? Как же так? — Джулия отреагировала по-своему.
— Мы им покажем, гадам четырехглазым! — Почему именно четырехглазым, Колосков не пояснил, но никто и не спрашивал. — Не сомневайся, Джулия, мы их накажем, этих негодяев.
— Или они нас, — Нилин оставался верен своему скептицизму.
— Хватит гадать, — Черкасов впервые вмешался в разговор, — подождем подробно-стей. Там будет видно. Может, никакие это не инопланетяне. Наш брат человек и не на такое способен.
Сергей оказался прав. Из следующего выпуска они узнали, что «Одиссей» совершил по-садку без каких-либо осложнений и со всеми предусмотренными процедурами. Но вместо обычного автобуса встречать их приехал бронированный джип. Гарабидзе проработал в службе спасения двадцать лет, и в опасных ситуациях его не раз выручала интуиция. На этот раз он тоже насторожился и не стал открывать люк, а начал связываться с центром. Тогда по ним открыли огонь, и единственное, что он успел сделать, — это передать последнее посла-ние. Никаких объяснений нападавшие не дали, но из перехваченных радиосигналов Гарабид-зе понял, что на планете есть своя армия.
Общественность отреагировала с недоумением и возмущением. Люди, поколениями от-выкавшие от насилия, не могли всецело осознать происходившее и оценить его значение. Было проведено срочное внеочередное заседание правительства, на котором Министерству обороны было поручено в кратчайшие сроки навести порядок, избегая жертв.
В летной школе течение жизни тоже вышло из привычной колеи, и руководству стало не до Черкасова. Решение, а точнее оформление, его дела было отложено на неопределенный срок. Однако дальнейшие события совсем вышли из-под контроля.
В систему Годбад была отправлена эскадрилья из двадцати военных звездолетов во главе с Атлантом — огромным кораблем-городом. Но они не успели даже высадиться на Тратоне. На подлете к Годбаду их неожиданно встретила эскадра неприятеля, которая была вдвое больше по численности и обладала более совершенным вооружением.
Первое в истории человечества космическое сражение больше походило на драку стар-шеклассника с ребенком и закончилось полным поражением Министерства обороны. Два-дцать кораблей и около тысячи человек превратились в пыль. Известие об этом повергло в ужас все население Галактики. Давно привыкшее к полной своей безопасности человечество внезапно осознало всю свою обнаженную уязвимость. Война. Значение этого страшного слова целиком овладело мыслями людей, независимо от их общественного положения, пола и возраста.
Дома, на работе, в закусочных — везде говорили только об этом. В один миг изменилось представление о жизни и смерти. Свербящее чувство беспокойства за себя и своих близких стало определять все мысли и поступки.
По всей Галактике было объявлено чрезвычайное положение, мобилизация резерва и за-пись в добровольцы. Чиновники приняли сосредоточенно-серьезный вид, а военные выра-жали полную боевую готовность и уверенность в победе.
Как выяснилось, власть на Тратоне захватил бывший директор военного завода Хольц Шимберт. Фактически это случилось почти год назад, но ему удавалось все это время вво-дить в заблуждение федеральное правительство. Глава местной администрации давно был в руках Шимберта, боялся его больше смерти и выполнял все его указания.
Шимберт начинал работать в Министерстве обороны. Его карьера сломалась из-за не под-твержденного инцидента с малолетними девочками. Пережив эту неприятность, он не соби-рался отказываться от своих амбиций. Долгими ночами раздумывая над своим положением, он пришел к выводу, что родился не в свое время. Такие люди были в фаворе во времена, когда действовало правило: «кто сильнее, тот и прав». Размышляя над этим, в один пре-красный день он вдруг понял, что ничто не мешает ему ввести в современном мире такие же правила игры. Безумная идея со временем превратилась в четко продуманный план.
Годы работы в Министерстве обороны и на военном заводе позволили ему ясно предста-вить полную картину состояния вооруженных сил Галактики. Отсутствие войн и потенци-ального противника превратило армию в обычную бюрократическую организацию, в кото-рой мало кто знал, для чего она вообще существует. Ни о какой воинской дисциплине не могло быть и речи. Технология вооружений давно отстала от своего века, и техника больше напоминала музейные экспонаты. В такой ситуации любая подготовленная агрессия могла остаться безнаказанной. Нужна была только сильная воля и непоколебимая решимость. И того и другого у Шимберта было предостаточно.
Неплохо разбираясь в психологии, он прекрасно понимал, какое впечатление произведут его действия. В сладких грезах он не раз представлял себе, какими будут лица людей, кото-рые думали, что решили его судьбу.
Подготавливая будущий переворот, Шимберт тщательно продумывал каждую мелочь. Начал он с того, что привлекал способных инженеров и программистов со всей Галактики. Кого силой, кого материальными благами, а кого высокими должностями он заставил рабо-тать на себя. Это позволило ему существенно модернизировать существующее вооружение.
Если бы «Одиссей» прилетел несколькими месяцами позже, участь Галактики уже была бы решена. Его планы были нарушены, но машина уже была запущена и набирала обороты. После первого настоящего сражения и сокрушительной победы он еще больше уверился в своих силах. Ему требовалось лишь немного времени на ремонт, и сразу после этого он со-бирался начать большое наступление.
Тем временем федеральное правительство интенсивно готовилось к отражению агрессии. Разобравшись в ситуации, военные чины поняли, что упустили инициативу. По всей Галак-тике построенные к тому времени корабли Н-класса переоборудовались в военные, и все ресурсы были брошены на строительство новых. Была объявлена всеобщая мобилизация. Старшекурсники летной школы, как одни из немногих, кто мог летать на новых кораблях, были призваны на службу.
На момент подписания приказа о мобилизации Черкасов формально еще не был исклю-чен, поэтому и его фамилия попала в списки военных пилотов.
В школе царила атмосфера патриотизма. Курсанты третьего и четвертого годов обучения, призванные в армию, ходили с торжественно-серьезными лицами и выражали преданную готовность сокрушить врага или отдать жизни за Свободное Человечество. Младшие това-рищи смотрели на них с завистью и правдами и неправдами пытались записаться в добро-вольцы.
Эмиль Боровски, благодаря отцу, получил высокую должность в штабе, а Сергей Черка-сов вместе со своим экипажем был определен в передовую эскадрилью, которая в ближай-шее время должна была вступить в бой.
Узнав об этом, Андрей Колосков пришел в неописуемый восторг. Когда они в последний вечер перед вылетом на базу собрались дома, он, как обычно, много говорил и заражал дру-зей своим оптимизмом. Все вещи были уложены, все дела доделаны, и ребята прощались с любимой школой за бутылкой Гронга.
— Что не хватало этому Шимберту? Как он может убивать людей? Я никогда не мог по-нять, что раньше толкало людей друг на друга с оружием в руках. Жизнь так прекрасна, и есть столько увлечений, куда можно приложить свои усилия, — Андрей с искренним недо-умением смотрел на друзей, как будто ждал от них немедленного и точного ответа.
Дима Нилин снисходительно оглядел своего товарища и ответил в свойственной ему ма-нере:
— Спектр человеческого сознания намного шире, чем общественная мораль. Зарождаю-щиеся в нем мысли и стремления, случается, выходят за общепринятые нравственные рам-ки.
— Но почему это так? Разве нельзя всегда всем жить в мире, любить друг друга и радо-ваться каждому новому дню?
— Это не нами заведено, и не нам это менять.
— Тебя послушать, так и Шимберт прав, и не надо ему мешать.
— Почему не надо? Именно в борьбе наше существование обретает смысл.
— Да! Покажем этому негодяю! Казнить его мало!
— А еще говоришь о доброте и гуманизме.
— Это — другое. Когда весь мир в опасности, надо уметь его отстоять. И, если будет надо, — я свою жизнь отдам.
— Скорее всего, так оно и будет. Нашу эскадрилью бросают в самое пекло, и хорошо, если хоть кто-то останется жив.
Черкасов, по своему обыкновению, молчал, хотя мог бы высказать аргументы в пользу и того и другого. Он решил прекратить бессмысленный спор, тем более что тот грозил опять перерасти в ссору:
— Какой смысл думать о смерти, если мы еще живы? Надо жить, пока живется. Наливай, Андрюха! — Сказав это, он подумал, что может держать его на этом свете: «Может быть, Джулия?» Как бы в ответ на это раздался звонок его телефона.
— Черкасов, привет, — ее мелодичный голос разлился по комнате и заставил тут же за-быть о войне и смерти, — ты ничего не хочешь мне сказать на прощание?
— Хочу. И не только сказать.
— Фу! Как пошло. Тебе не идет.
— Знаю. Ты где?
— Дома, и не собираюсь долго изнывать от ожидания.
— Желание королевы — закон для джентльмена. Вот только хлопну последнюю рюмку и бегу.
Когда Черкасов подошел к домику Джулии, он обнаружил входную дверь открытой. Пройдя в гостиную, он увидел Джулию, сидевшую на диване с сигаретой. На лице был еле заметный макияж. Никакого особого наряда не было: домашний халат и тапочки.
— Ты же не куришь! — Черкасов сделал вид, что удивился.
— Так, балуюсь иногда.
Из ванной доносился шум льющейся воды.
— Николь дома?
— Дома. А ты что, к ней пришел?
— Конечно, нет. Ты — единственная женщина на свете, достойная внимания!
— Опять несерьезно.
— Разве я хоть раз давал повод сомневаться в своей искренности?
— Проходи, садись, искренний человек. Ну, что завтра улетаешь?
— Да. Труба зовет.
— А ты как будто знал, когда говорил, что неизвестно, что нас ждет.
— Не знал. Теперь знаю половину. Мы победим в войне, ты станешь лучшим пилотом, достойным своего великого предка, и поведешь первый звездолет в другую Галактику. Вернешься героем, выйдешь замуж и родишь мальчика, который продолжит вашу великую династию.
— Ты не сказал про себя.
— Не сказал. Вторую половину я не знаю. Меня может ждать все, что угодно.
— Мы еще увидимся?
— Может быть. Если меня не убьют в первом же бою.
— Почему с тобой все так грустно?
— Не я придумал этот мир.
— Скажи, Черкасов, если бы не война, ты бы на мне женился?
— Наверное, да.
— Наверное или да?
— Наверное.
Джулия потушила сигарету, забралась с ногами на диван, подобрала их под себя и поло-жила подбородок на колени.
— Немного женщине для счастья надо.
Шум воды в ванной утих, и в гостиной появилась Николь, свежая и благоухающая.
— Здравствуй, ковбой. Ну, что «Дан приказ идти на Запад», «самолеты, самолеты, ну а девушки, а девушки потом?»
Сергей улыбнулся и кивнул в знак приветствия:
— Николь, у тебя когда-нибудь бывает плохое настроение?
— Чаще, чем ты думаешь, — и она легкой походкой упорхнула в свою комнату.
— Черкасов, я могу и заревновать, — Джулия улыбалась, но глаза смотрели строго.
За окном стемнело, и до отправления оставалось не более шести часов. Вылет был назна-чен на четыре утра. Сергей знал, что никто из мобилизованных курсантов не будет спать в эту ночь.
Через некоторое время Николь вышла уже одетая.
— Все понимаю и оставляю вас наедине, — она многозначительно подмигнула Джулии и ушла, бесшумно закрыв за собой дверь.
Черкасов смутился, чего с ним никогда при общении с женщинами не случалось. Он все-гда действовал уверенно и шел напролом. Но сейчас он не знал, как себя вести и что гово-рить. «Ей богу, как мальчик», — мелькнула непривычная мысль. Пауза затягивалась. Джу-лию это, видимо, только забавляло.
— Ну, что, герой, так и будешь там сидеть?
Черкасов решительно поднялся и пересел на диван. Джулия откинулась на спинку и, за-крыв глаза, тихо прошептала:
— Поцелуй меня.
В следующее мгновение Сергей позабыл о войне и мире.
Рассвет следующего дня незаметно подкрался к жилому городку. Несмотря на ранний час, провожать улетающих пришла вся школа. Директор выступил с напутственной речью, в которой выразил уверенность, что их воспитанники не посрамят честь школы, отстоят мир и живыми вернутся домой. Зазвучала торжественная музыка, и Черкасов вместе со своим экипажем стал подниматься на корабль, который должен был доставить новобранцев на во-енную базу Сарануга. В памяти всплыли строки одного известного в прошлом поэта:
«В один ненастный день в тоске нечеловечь-ей, Не вынеся тягот, под скрежет якорей
Мы всходим на корабль, и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей». (Ш. Бодлер, пер. М. Цветаева)
Закончилась бесшабашная юность, и впереди ждала неизвестность: война, новые пережи-вания и, может быть, смерть. Позади оставались первые яркие впечатления, «кипящая мла-дость» и мать-планета, «где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил».
Всходя по трапу, Черкасов оглянулся в последний раз. Предрассветные сумерки рассеи-вались, и он охватил взглядом весь городок: здания школы, такие близкие и родные, жилые домики, напоминающие о домашнем тепле и уюте; знакомые лица с выражением серьезно-сти и торжественности. «Прощайте».
Джулия Брэдхем стояла отдельно. Черкасов отыскал глазами ее одинокую фигурку, освещенную первыми лучами восходящего солнца. Он поймал ее взгляд и почувствовал, как сдавливает дыхание и темнеет в глазах. Резко отвернувшись, он прошел в звездолет.
***
Военная база Сарануга располагалась на планете Сарануга в одноименной звездной си-стеме. В это время на ней скопилось небывалое количество людей в форме и военной тех-ники. Около ста вооруженных звездолетов Н-класса были готовы в любой момент по веле-нию человека устремиться в любую точку Галактики и пустить в ход свое смертоносное оружие. Корабли и люди продолжали прибывать, и Черкасов недоумевал, как можно проти-востоять такой мощи.
Большинство военных думало также, несмотря на сокрушительное поражение в первой битве. Они продолжали недооценивать противника и чуть ли не поздравляли друг друга с победой.
Исключение составлял Тимур Горчаков. Состоявший в молодости в рядах вооруженных сил, он был призван в армию и состоял при штабе. Кто-то решил, что командованию будет полезен его опыт работы в экстремальных ситуациях.
Привыкший рисковать и знающий цену человеческой жизни Горчаков был осторожен и не одобрял планы генерального штаба, который намеревался собрать все силы и ударить по Тратону — одним разом покончить с агрессором. За это его обвиняли в трусости и игнори-ровали его выступления. Внешне он оставался спокоен, но внутри очень сильно переживал, что не может предотвратить напрасную гибель большого количества людей. Он пытался убедить командование, что необходима тщательная подготовка и прежде всего получение как можно большей информации о противнике.
События следующих дней никому не оставили выбора. Войска Хольца Шимберта захва-тили планету Бертар, на которой располагался один из крупнейших заводов по обогащению урана. Имея такой козырь, Шимберт получал полную свободу передвижения по всей Галак-тике. Учитывая их оснащение и железную дисциплину, предсказать исход войны было не-трудно.
Было решено немедленно направить на Бертар эскадру и попытаться отбить этот страте-гически ключевой объект. В рамках этого плана была разработана особая операция. Десять кораблей должны были направиться непосредственно на завод и стать живыми снарядами, чтобы уничтожить его хотя бы такой ценой. Принимая во внимание совершенство системы ПВО Бертара, шансы экипажей этих звездолетов остаться в живых можно было приравнять к нулю.
В разработке этой операции принимал участие Эмиль Боровски. Подменив нужные до-кументы, он добился того, что экипаж Черкасова попал в эту группу. Отправляясь на Бер-тар, ребята еще не знали об этом. Когда они вышли из гиперпространства недалеко от места, где должны были собраться боевые корабли, настрой экипажа был решительным. Один за другим появлялись на экране радара прибывающие звездолеты. Осознание того, что они яв-лялись частью огромной силы, призванной спасти Галактику, придавало уверенности и по-могало справиться с волнением.
Черкасов заметил, что у Колоскова выступил румянец на щеках и горели глаза. Даже всегда спокойный Нилин без цели бегал пальцами по клавиатуре и вставлял к месту и не к месту самые отвлеченные суждения. «Неужели нам всем придется погибнуть в расцвете лет?» — мелькнула трусливая мысль, но Сергей тут же отогнал ее и вернулся к своим обя-занностям. Он соединился с главным кораблем и доложил о прибытии.
Более ста звездолетов выстроились и направились в сторону Бертара. Когда на экране ра-дара появились первые корабли противника, волнение усилилось. Маленькие точки зловеще увеличивались приближая неизбежное сражение. Кораблей противника было только шесть-десят против ста, но они были намного лучше вооружены и организованы. К тому же это была не первая их битва.
Перед тем, как неприятель приблизился на расстояние выстрела, Черкасов получил сек-ретный зашифрованный приказ. Узнав, что их отправляют на верную гибель во имя общего дела, он не колебался. Не глядя ребятам в глаза, он сообщил им суть приказа, решительно развернул корабль и направил его непосредственно на Бертар. «Что ж, не знал, для чего жил, хоть буду знать, за что умираю».
Чтобы больше об этом не думать, он принялся изучать информацию о системе ПВО Бер-тара, присланную вместе с приказом. Потратив примерно час, он понял, что шансов у них нет. Защита была совершенной, и любой корабль, нападающий с неба, был обречен. Несмот-ря на огромную территорию завода и множество уязвимых мест, система ПВО не оставляла ни одного шанса. Но Черкасов не собирался сдаваться и все оставшееся время посвятил об-думыванию вариантов.
Когда десять звездолетов вошли в атмосферу Бертара, у него созрел план, который был далек от совершенства, но оставлял хоть какую-то возможность выполнить задание. О со-хранении жизни он уже не думал.
Согласно приказу корабли построились в шахматном порядке, чтобы охватить как можно большую площадь и не столкнуться друг с другом. Когда по ним открыли огонь и первые из них были уничтожены, Черкасов нарушил приказ. Он вывел свой звездолет из-под обстрела и повел на посадку в стороне от завода. К тому времени, как они сели, в небе не осталось ни одного целого корабля.
— Черкасов, ты струсил?! — голос Колоскова дрожал от негодования. — Как ты мог?! Все наши товарищи погибли, а ты сбежал!
— Спокойно, ребята, — Сергей поспешил объясниться, — я хорошо изучил систему ПВО. Для звездолетов, атакующих с неба, нет никаких шансов. Но против кораблей, взле-тающих с земли защиты не предусмотрено. Эта система разработана против кораблей G-класса. Мы же можем спокойно подняться в воздух и подойти к заводу на малой высоте.
С этими словами он пробежал пальцами по клавиатуре и дал кораблю команду на взлет.
— Ну, ты даешь, Серега. Мы-то подумали, что ты испугался.
— Рано радуетесь. Живыми нам все равно не уйти.
— Давай, Серега! Мы с тобой, — Колосков не мог удержать лихорадочного волнения. — Отчизне посвятим души прекрасные порывы!
— Не самая худшая смерть, — Нилин старался скрыть свои эмоции, и это ему почти уда-валось.
Черкасов повел корабль медленно и низко, почти над самыми крышами заводских со-оружений. Он неумолимо приближался к самой уязвимой точке стратегического завода. Когда тень звездолета накрывала бегающих и суетящихся людей, они будто цепенели, зади-рая головы кверху.
Приблизившись на расстояние выстрела, он выпустил весь боекомплект по хранилищу обогащенного урана и направил корабль вертикально вверх. Как только они вышли из мерт-вой зоны, по ним открыли шквальный огонь. Сначала защита предохраняла корабль, но че-рез несколько мгновений боеприпасы на заводе по обогащению урана сдетонировали. Раз-дался чудовищный взрыв, ударная волна которого буквально выбросила их из атмосферы.
Черкасов очнулся уже в открытом космосе. «Кажется, я жив», — проползла первая мысль. Казалось бы, он должен был обрадоваться. Подушка безопасности чудом выдержала удар и спасла его от неминуемой гибели. С трудом оторвав голову от спинки кресла, он огляделся. Краем глаза он заметил руку своего товарища. Еще немного повернув голову, он увидел, что рука висит сама по себе. Он снова закрыл глаза. Ему смертельно захотелось за-снуть и никогда больше не просыпаться. Тела друзей, вернее то, что от них осталось, были размазаны по всей каюте.
Поборов малодушное желание отключиться, он нечеловеческим усилием заставил себя открыть глаза и начать действовать. Только тут он понял, что вовсю воет аварийная сигна-лизация. Отключив ее, он попытался оценить полученные повреждения.
Двигатель и система навигации каким-то непостижимым образом остались целы. «Еще будем жить», — подумал он и взглянул на экран радара. Федеральных кораблей поблизости не было. Значит, все они уничтожены, и сражение снова проиграно. Но главная задача была выполнена.
Звездолеты противника засекли его и быстро приближались. Нельзя было подпускать их на расстояние выстрела. Черкасов ощутил подступившую тошноту и острую боль в правом боку. Он легонько ощупал это место. Ребра были сломаны. Ощущение было такое, будто его тело пропустили через соковыжималку. Глаза застилала красная пелена, и сознание сно-ва готово было отключиться. Последним усилием он успел задать компьютеру первый всплывший в памяти адрес и дать команду на разгон и вход в гиперпространство.
Когда Сергей пришел в себя в следующий раз, то обнаружил, что корабль неподвижно висит в космосе недалеко от Сарануги. Правый бок сильно опух, и малейшее движение от-давалось невыносимой болью. Черкасов направил корабль к планете и оказал себе первую медицинскую помощь. Изучению медицины в летной школе уделяли немало времени, и Сергей получил по ней «отлично», как и по всем другим предметам. Поэтому, заходя на по-садку, он чувствовал себя намного лучше. Автоматика не работала, и звездолет пришлось посадить вручную.
Выходя из корабля, он не думал о почестях и славе, которые должны были ожидать ге-роя. Он только хотел выспаться и отдохнуть. Однако выяснилось, что судьба приготовила ему очередной сюрприз. Эмиль Боровски, узнав о том, что операция прошла успешно и за-вод уничтожен, поспешил доложить об этом начальству, рассчитывая заработать на этом оч-ки. Плохо для него было только то, что Черкасов остался жив. Расклад, при котором его соперник становился героем, его никак не устраивал. Докладывая начальству, он представил дело так, будто Черкасов дезертировал с поля боя, а завод уничтожил кто-то другой. После второго ужасного поражения в армии началась кампания по поиску «козлов отпущения», и Сергей становился самым вероятным кандидатом на такую роль. Одной из главных причин поражения была слабая дисциплина в войсках, поэтому к дезертирству решили подходить со всей строгостью. Принимая во внимание его школьную репутацию, Черкасова ждал трибу-нал и высшая мера наказания.
ПРОДОЛЖЕНИЕ НА ЛИТНЕТ.
Бесплатно.
Черный всадник
© Copyright: Саян Санхядов, 2026
Свидетельство о публикации №226091601260
Свидетельство о публикации №226091601260
Рецензии