Поцелуй на острие клинка Глава 5

 
      Анна Гринина
  Поцелуй на острие клинка
        Глава 5


  — Здесь, на окраине, вы не найдете таких богатых домов, как в городе, — сказала старая Ванда. — Аристократы не сеют и не жнут, а состоят на службе у правительства, имеют заводы, фабрики, работают в суде.

 Есть среди них те, кто владеет портовыми судами, а в столице держат огромные магазины, которые и не снились здешним жителям. Только торгуют они не зерном и овощами, а такими товарами, которых здесь не видывали.

Ванда на минуту замолчала и посмотрела на Эльзу, наслаждаясь изумлением, которое читалось в ее глазах; а потом продолжила:

— Они продают дорогой шелк и бархат, изящную обувь и мебель для салонов, и наживают на этом громадные деньги. Живут эти знатные господа, как короли. Едят не простые лепешки, а пышный хлеб. И подают им еду не в глиняной, а в фарфоровой посуде.

Жены их наряжаются в лучшие одежды, ходят, разнаряженные в шелка, а холодной зимой кутаются в меха. И носят украшения из чистого золота с драгоценными каменьями.

Вот этим-то господам и требуются служанки. Живут они в свое удовольствие, в достатке. И про Ванду не забывают. Как раз на днях двое обратились ко мне, вот и устрою вас с дочерью к ним...

Ушли мы от Ванды поздно. Мать сказала, чтобы я собирала вещи. Все еще находясь под впечатлением, я перебрала свои  немногочисленные наряды, остановившись на неброском серо-голубом платье с белым воротничком, сложила в потертый саквояж самые необходимые вещи и уснула только на рассвете.

А через несколько часов мы с матерью стояли перед дверью Ванды, где нас уже ожидали сопровождающие.

Лошади в нетерпении били копытом и фыркали, потому нас поторопили и рассадили по разным экипажам, даже не дав толком попрощаться. Ванда махнула рукой, и экипаж тронулся. Я выглянула в окно, прикрытое занавеской и увидела, что мать повезли в другую сторону.

О том, где мы встретимся вновь, обсудили заранее. Так судьба разбросала нас по всему городу, но я нисколько не жалела об  этом. Все-таки, с этими женщинами я была не так близка, как Лина.

Откинувшись на спинку сидения, я закрыла глаза и, под мерный стук колес и легкое покачивание, задремала. Мне приснились высокие ели, горы, скрытые пышными облаками, похожими на сладкую вату и холмы, покрытые россыпью спелой земляники.

 Сон был так похож на явь, что отчетливо слышалось пение птиц в чаще и чувствовались лесные ароматы.

И тут экипаж встал, да так резко, что я чуть не упала на пол и чудом усидела на скамейке, все еще пребывая под чарами сна.

— Приехали! — зычным голосом крикнул возница.


Мужчина, одетый во все темное, которому выпала роль сопровождающего, ни слова не проронил за всю поездку и молча просидел напротив меня. Сейчас он встал,  вышел из кареты и помог спуститься мне.

Голова гудела, от долгого сидения затекли ноги, а дневной свет резко бил в глаза, и около минуты я щурилась, пытаясь привыкнуть к нему.

"Ворон", как я мысленно окрестила мужчину в черном, подхватил мой единственный саквояж и приказал следовать за ним. Высокие деревья скрывали дом и я торопливо шла за "вороном", полагаясь на его память.

Жилище высокопоставленного дракона выглядело совсем не таким, каким его представляла. Особняк возвышался на холме, точно огромная каменная крепость, призванная внушать страх и уважение.

 Высокий цоколь из песочного гранита, строгие мраморные колонны, подпирающие балкон второго этажа, увитые плетистыми розами, и высокие арочные окна на первом.

 Каменная ограда с  пиками отсекала территорию от остального города, а идеально подстриженный газон и "шапки" кустов подчеркивали: все здесь подчинено контролю.

 Мы обошли ограду, очутились у заднего входа, прошли через боковую калитку для слуг, где не было парадной лестницы и мраморных статуй — лишь узкая каменная лестница, которая вела в цокольный этаж, откуда доносились запахи прачечной и свежей выпечки.

  Тут с тихим скрипом отворилась тяжелая дубовая дверь заднего входа, и я замерла на пороге, сжимая в руках саквояж. В полумраке коридора меня встретила высокая худощавая женщина — экономка — с безупречной осанкой, в строгом черном платье с белым накрахмаленным воротничком. Взгляд ее медленно скользнул по моему скромному наряду, будто оценивая аккуратность, и остановился на прическе.

 — Не стой, как истукан. Заходи и вытирай ноги, — сказала она.  — Так это тебя прислала Ванда? Меня зовут миссис ... Саквояж оставишь у входа, каморку твою покажу чуть позже. А сначала — правила.

 Миссис ... провела меня по цокольному этажу, где бурлила скрытая от хозяев работа: кухарка варила бульон, а горничные в спешке составляли список белья.

"Значит, служанки здесь обучены грамоте", — отметила про себя.

— Запомни главные правила дома, которым должна следовать неукоснительно, — произнесла экономка,  останавливаясь у двери, ведущей на верхние этажи. — Ты должна становиться  невидимой, когда не нужна госпоже, и быть под рукой сию секунду, когда о тебе вспомнят.

 Младшая госпожа добрая, но привыкла к вниманию, так что терпение должно быть главным качеством. Пойдем, представлю тебя госпоже. И ради Пресветлого, собери свои патлы, не то их живо обкорнают.

Опасаясь того, что экономка выполнит угрозу, я закрутила волосы в тугой узел и покорно пошла вверх по лестнице за экономкой.

Мы поднялись по лестнице и экономка тихо постучала в дверь перед тем, как войти. Это был просторный кабинет с высокими потолками. Сквозь витражные окна падал свет, отбрасывая разноцветные блики на полированный паркетный пол. В воздухе витал терпкий аромат духов, запах сухого дерева и едва уловимый шлейф озона —  напоминание драконьей  сущности.

 Хозяйка дома восседала в кресле с высокой спинкой, обитом малиновым бархатом. В ее человеческом облике нельзя было угадать драконью суть, если бы не проявляющиеся детали: идеальная внешность, осанка, вертикальные зрачки зелено-золотых глаз и мелкая, еле заметная россыпь перламутровой чешуи вдоль линии шеи. 

На ней было роскошное темное платье, а каждое движение исполнено хищной грации.

 Чеканя шаг и сохраняя выправку, экономка слегка подтолкнула меня вперед, прямо к драконице. Поднимаю глаза и встречаюсь с завораживающим гипнотическим взглядом.

Госпожа не спешит начинать разговор. Медленно отложив бумаги, она принимается изучать меня, словно букашку под микроскопом.

— Госпожа, это Лина, — коротко представляет меня экономка. — Ее прислала Ванда.

 И тут драконица поднимается с места и наклоняется вперед, а у меня душа уходит в пятки. Но вовремя беру себя в руки и смело смотрю в золотистые глаза. Понятно, что матери не столь важны навыки уборки, сколько выдержка и скромность, так как речь идет о юной драконице — своенравной семнадцатилетней девушке.

 Похоже, что я прошла проверку.

— Хорошо. Я верю Ванде.

Госпожа дает краткие инструкции о правилах дома и границах дозволенного при общении с юной хозяйкой. Ее низкий голос звучит бархатисто, с вибрирующими  нотками. Кажется, она наслаждается контрастом: подавляющее величие драконицы против замершей фигуры юной робкой служанки.

 — И еще, — добавляет госпожа тихо, — ты станешь тенью ... Будешь докладывать о каждом неверном шаге. На первом месте для нас стоит репутация.