Всемирная история. Наташа и пояс верности

Наташа шагнула в полутёмный рыцарский зал, поскользнулась на соломе и едва не впечаталась в дубовую колонну. Перед ней возвышался суровый рыцарь в помятых доспехах — видимо, только что вернулся из похода и теперь собирался снова уехать лет на пять. Рядом стояла его юная невеста, бледная, как льняная простыня, и смотрела на железную конструкцию так, будто это был свадебный торт из ада.
— Это что, подарок? — не выдержала Наташа, тыкая пальцем в громоздкое металлическое изделие с замком и подозрительно узкими прорезями.
Рыцарь гордо выпятил грудь, отчего доспехи звякнули, как кастрюльный набор.
— Пояс верности! — провозгласил он. — Чтобы, пока я сражаюсь с драконами и сарацинами, моя Изольда оставалась такой же чистой, как утренняя роса.
Изольда тихо всхлипнула и поправила вуаль.
Наташа моргнула.
— То есть ты ей это… надевать собираешься?
— Конечно! — рыцарь даже подбоченился. — Это символ доверия. И дисциплины. И… ну, в общем, спокойствия за тылы.
Наташа подошла поближе, осторожно потрогала металл, поморщилась.
— Слушай, а ты в курсе, что в этом… э э… аксессуаре даже присесть нормально нельзя? И душ принять — целая экспедиция.
Рыцарь нахмурился, будто она покусилась на основы рыцарской чести.
— Зато она будет ждать меня. Как Пенелопа.
— Ага, только Пенелопа ткала ковёр и распускала его по ночам, — буркнула Наташа. — А тут… тут даже вязание не спасёт.
Тут Изольда вдруг подняла голову, и в её глазах мелькнуло что то очень не похожее на покорность.
— А ключ? — спросила она тихо, но так, что даже факел на стене будто замерцал тревожнее. — Где будет ключ?
— У меня, конечно! — бодро ответил рыцарь. — В ларце. Под замком. В сундуке. В тайнике. В надёжном месте.
— В надёжном, — повторила Изольда. — То есть если я, скажем, упаду с лошади и мне срочно понадобится лекарь… или если начнётся пожар… или если я просто захочу надеть нормальные штаны… никто не сможет меня освободить, потому что ты в пяти днях пути, а ключ — в тайнике?
Рыцарь замер, будто впервые услышал эту логическую цепочку.
— Ну… э э…
Наташа не выдержала.
— Погодите! — выпалила она. — А как вообще с этим… ну, с бытом? С туалетной бумагой, я имею в виду. В поясе верности ведь даже до горшка не добежать, если что!
Рыцарь замер с ключом в руке, будто Наташа швырнула ему в лицо не вопрос, а ведро ледяной воды. Изольда тихо фыркнула — и тут же прикрыла рот ладонью, но было поздно: смех уже прорвался.
— Вот именно! — Наташа ткнула пальцем в сторону пояса, словно это был главный виновник всех бытовых катастроф Средневековья. — Это же не броня, это ловушка для достоинства! В нём ни сесть, ни встать, ни… ну, вы поняли. А если ещё и бумаги никакой нет — вообще конец цивилизации.
Рыцарь перевёл взгляд с ключа на пояс, потом на Изольду, потом снова на пояс — и вдруг его суровая рыцарская осанка как будто слегка осела.
— Я… не думал об этом, — признался он почти шёпотом. — Я думал о чести. О чистоте помыслов. О том, чтобы моё сердце в дальних краях не терзалось сомнениями.
Изольда наконец перестала прятать улыбку.
— А моё тело, видимо, должно было терпеть ради твоих сомнений, — мягко сказала она. — Но знаешь, любовь — это не когда ты запираешь меня в железо, а когда ты доверяешь мне остаться рядом, даже если можешь не запереть.
Наташа кивнула, будто услышала самую правильную фразу на свете.
— И да, насчёт бумаги: в вашем времени её всё равно нет. А есть… ну, всякие природные варианты. И с этим поясом они вообще несовместимы. Это как пытаться есть суп вилкой — технически возможно, но зачем?
Рыцарь вздохнул, положил ключ на стол и отодвинул пояс верности ногой, будто тот вдруг стал тяжелее доспехов.
— Пожалуй, ты права, — пробормотал он. — Я хотел быть благородным, а получился просто… неудобным.
Изольда подошла к нему, взяла за руку — не как покорная невеста, а как человек, который готов вместе разбираться с глупостями мира.
— Мы можем быть верными друг другу без железа, — тихо сказала она. — Пусть верность будет в том, что я буду ждать тебя, потому что хочу, а не потому что не могу уйти.
Тут хронопортал снова дёрнулся, настойчиво мигнул — мол, хватит уже нарушать ткань времени, пора назад.
— Ладно, я правда ухожу, — вздохнула Наташа. — Но запомните: если уж строить отношения, то пусть это будет крепость, а не тюрьма. И да — без туалетной бумаги никакая романтика не держится. Это базовый уровень комфорта!
И исчезла, оставив после себя лёгкий запах современного шампуня и двух людей, которые впервые за этот день посмотрели друг на друга не как на обязанности, а как на выбор.
Рыцарь ещё немного постоял, глядя на пояс верности, потом махнул рукой:
— Отнесите это в кладовку. Пусть там пылится вместе с ржавым шлемом дяди Роже.
Изольда улыбнулась, чуть крепче сжала его руку и прошептала:
— Лучше расскажи мне, как ты будешь возвращаться. Что скажешь, когда войдёшь в ворота. Без пафоса. Просто: «Я здесь. Я скучал». Этого хватит.
А где-то в другом времени Наташа, уже стоя на своей кухне, открыла шкафчик, достала рулон туалетной бумаги, посмотрела на него с уважением и пробормотала:
— Всё-таки цивилизация начинается с малого. С удобства. С доверия. И с того, чтобы никто не запирал тебя в железе.