Предисловие

Человек есть то, что он читает.
— Иосиф Бродский
Книга — это зеркало. И если в него смотрится обезьяна, то из него не может выглянуть лик апостола.
— Жозеф де Местр

Книжное ассорти

Пусть мне Ницше и Кант на темя —
Что пойму я, покажет время.
Пусть Шекспир и Набоков на грудь,
Чтоб изведать, в чём сердца суть.

Пусть Басё вместе с Твеном в ногах,
Растворяя усталость и страх.
Мураками пусть меж колен —
Бог с ней, с вечной прихотью тел.

Пусть святые писания на глаз,
Чтоб прозрения увидеть алмаз.
Пусть Гомер и его Одиссея
Мне на ухо шепнут идеи.

Цицерона на губы пусть прыть,
Красноречие во мне раскрыть.
Пусть мне с плеч пресловутый Бодлер,
Искуситель и зла лицемер.

Пусть Гёте запястья повяжет,
Чтоб к искусству меня привязать,
И по-фаустовски расскажет,
Как полвека одно создавать.

Хемингуэя и Пруста мне в руки,
Чтоб не знать ни застоя, ни скуки.
Достоевский — на спину и плечи,
Чтоб всё бремя познать человечье.

Конан Дойля мне в мысли пред сном,
Чтоб был вовремя ход конём.
И туда же мне Фрейда в ответ,
Чтоб на странности пролил свет.

А Кундеру на завтрак хочу,
Чтоб в преддверии нового дня
Он напомнил мне книги суть —
О той лёгкости бытия.

Погружаюсь я в глубь переплётов,
Смыслом жизни себя окружив.
И в кольце этих книжных оплотов
Понимаю, что подлинно жив!


Мы повязываем запястья строками Гёте, несём на плечах экзистенциальное бремя Достоевского и ищем прозрения в великих томах. Но что происходит, когда книга закрывается, авторы засыпают на полках, а мы остаёмся один на один с самой непредсказуемой, ироничной и гениальной писательницей во Вселенной — с Жизнью?
Жизнь не пишет романов-эпопей. У неё нет времени на пятисотстраничные описания природы. Она изъясняется короткими, хлёсткими, остросюжетными набросками vom t;glichen Wahnsinn — слепками с того самого ежедневного безумия и искрящегося абсурда будней, из которых соткана наша реальность.
Эта книга — приглашение к замочной скважине.
Замочная скважина — честный инструмент. Через неё нельзя увидеть панораму, но в этот крошечный просвет Жизнь всегда видна без прикрас, ретуши и фальшивых декораций. Там люди сбрасывают маски, забывают о безупречности и оказываются до смешного, до слёз естественными.
В этом сборнике вы найдёте осколки человеческих судеб, подсмотренные чутко и записанные без сорных слов. Мы заглянем на стерильную кухню, где примирение супругов измеряется раздавленной под страстью клубникой, рассыпанным порошком и выключенной плитой. Поднимемся на чердак, где разыгрывается ход конём, протиснемся в тесную кабину лифта, заглянем в туториум Университета Гумбольдта и подслушаем разговоры в купе ночного поезда. Мы пройдём сквозь ломбарды, курилки, исповедальни и даже застынем многозначительным троеточием в прохладе берлинской редакции, пока строгий главред слушает историю про «досрочный дембель» Михалыча.
Не обязательно в каждом герое вы узнаете себя. Вовсе нет. Но вы безусловно узрите в «семечке» каждой миниатюры то, о чём уже когда-то слышали, что мимоходом видели или о чём тайно думали сами. Пусть это чужие замочные скважины, но всё это — художественно обработанные осколки орнамента одного и того же грандиозного калейдоскопа. Калейдоскопа, который крутит в своих руках наш единственный, неоспоримый и внеконкурсный сценарист — Жизнь.
В её историях нет банальностей и плагиата. Зато всегда есть изюминка, лёгкий юмор и обязательный сюрприз — тот самый крутой поворот сюжета в финале.
Заглядывайте. Подглядывайте. Раздвигайте строки и читайте между ними.
Главное — не пропустить этот миг.