По волнам памяти. Ералаш-2 для взрослых. Ист. 28б

Часть вторая!
           По его приезде, Татьяна Ивановна, его верная жена первым   делом  поинтересовалась  бытом американских женщин в семье. Чтобы сразу ее не расстраивать, но и чтобы сильно не расслаблялась, а, то жизнь может пойти теперь у них – чисто по-американски, и не дай Бог наперекосяк,   Дмитрий Михайлович уклончиво ответил:  "Рабыню Изауру" смотрела, чего   тогда  спрашиваешь?
 
         Татьяна ему: 
         – Да  смотрела, ну  это же бразильский сериал? Я же тебя про Америку спрашиваю!
          Он скороговоркой:
        – Отвечаю тебе:  да  примерно, так как и в Бразилии, тут и к бабке ходить не надо!

           Она пропустила эту лепету и с восхищением мечтательно продолжила, чуть закатив к верху глаза:
 
         –  Вон  в Международных обозрениях  и  по кино показывают – всё как у них здорово и красиво в быту! И здесь тебе  и вкусная еда,  посудомоечные машины,  ну, на худой конец  одноразовая посуда. Соковыжималки и гладильные машины, моющие пылесосы и кондиционеры – само собой им счета нет! А холодильные  шкафы,  миксеры, тостеры и джакузи и все такое!?  Мечта, одним словом. А про шампуни и парфюмерию вообще не говорю!

           И в магазинах всего навалом: ни талонов тебе, ни очередей! Словом сказать – одна Благодать!

           И Дмитрий ей ответил, чтобы  не очень сильно губу раскатывала:

         – Не верь этой буржуазной пропаганде, показывают витрину, а что изнутри – нет! Семейный быт примерно такой же, как и у нас!  Ну, сама посуди, где взять столько одноразовой посуды, посудомоечных машин и утюгов? Точно тебе говорю, на всех ни хватит. Да и «бабки» не каждого есть на такие излишества. То-то же и оно, думай, прежде чем говорить и восторгаться!

           Но после этого   уже  Дмитрий сам менял лампочки, иногда выносил мусор, ну и – если  был в настроении – делал ещё пару разных семейных дел!  Татьяна заподозрила в этом что-то неладное, что-то здесь не так! С чего вдруг, такой «душенька» стал!? Разбор полетов оставила на потом, пока руки все равно заняты, если дойдет до ссоры, чем тогда его бить? Резонно подумала и перепрятала скалку в другое надежное место, чтоб не нашел!
 
         А страна тем временем понемногу приходила в себя: талоны и очереди исчезли, в магазинах появилось всё или почти всё. И ей тоже захотелось посмотреть как там  у  них – забугорная жизнь,   и  сама стала совершать  туристические поездки: обьездила полмира. Руки ведь до сих пор чесались, чтоб  вывести его на чистую воду и применить скалку, чтоб больше не врал.
 
         По возвращении  рассказывала ему  без обиняков    все  правду про ихнею жизнь, особо делая упор, что  мужики  там,   в   гаражах не засиживаются, как он,  рыбалкой и охотой сильно не увлекаются, а  работа по дому распределяется   между супругами поровну.

       Так сказать  уличила его и ввела в курс дела, как дальше следует ему себя вести, скалка ведь всегда рядом под рукой! Не зря в свое время Остап Бендер говорил, что заграница нам поможет – вот как в воду смотрел, но ведь и помогла же ей в натуре!
 
           И в доме  сразу появилась разнообразная новая импортная бытовая техника. Иногда   даже,   себе  в удовольствие, Дмитрий работал по дому этой самой техникой. Шик-блеск красота наконец-то пришла в их дом! И  Татьяне поддерживать семейный быт  и уют стало гораздо проще. Эх, надо было давно сделать такой ход конем!

           А время и жизнь продолжались!  Разрываясь между работой с одной стороны, рыбалкой и охотой - с другой Дмитрий Михайлович, используя приобретённые навыки, построил на даче замечательный коттедж в три этажа с отдельным гаражом на две машины и просторной баней. Как говориться: наш пострел везде успел! А как же: ловкий и быстрый -  всё по силам ему оказалось!
 
          Причём, если верить его рассказам, он на участке не столько сооружал, сколько «организовывал природный ландшафт по собственному видению, но так как было в лесах и полях». В общем-то, и сооружать было нечего: тут тебе и небольшие неровности земли -  как будто сопки, только чуть пониже, чтобы даже самый отважный альпинист не соблазнился объявить их горным массивом. Углубление  в земле использовал как небольшой пруд, заполнил его водой и надеялся, что сезон выдастся дождливым, - не пересохнет.

         Тут же и дикие кустарники, и деревья -  природа, видимо, решила заранее сделать за Дмитрия Михайловича  хотя бы часть ландшафтного дизайна, чтобы ему не пришлось возиться  и ломать голову над подбором растений на другую ее  часть.

 Здесь же и непаханое поле в двадцать соток земли с сорняками, одуванчиками и комарами -  причём последние, по его выражению, были настолько гостеприимны, что встречали каждого гостя дружным жужжанием и предлагали остаться подольше.
   
         Собственно, всё надо сделать как «на дикой природе» -  только с лёгким налётом того самого «авторского стиля», который Дмитрий Михайлович гордо именовал «экологичным минимализмом», где и ей и человеку будет хорошо.

      Соседи поначалу думали, что он затеял археологические раскопки, а гости деликатно интересовались, не планируется ли в ближайшее время «этап облагораживания», на что он неизменно отвечал:
       - Что Вы это не запущенность, это концепция!

      И, глядя на буйно цветущие одуванчики, гордо добавлял:
      - Здесь каждый сорняк   на особом  счету и  своём месте.
               
       Правда, природа в его исполнении иногда напоминала, что максимум комфорта достигается, только если жить в палатке, а всё остальное - лишь вынужденная мера, вариация, которая не способна передать истинную гармонию с окружающим миром. Но задумка-то была - добиться полной реалистичности, собрав всё необходимое для создания здесь настоящей дикой природы. Даже приготовил палатку, собираясь в ней жить, осталось только установить!
 
            Судя по всему, Дмитрий Михайлович сознательно собрал всё, чтобы создать на участке максимально настоящую атмосферу живого мира.

            И вот после очередной провинности, а у рыбаков  и охотников это случается довольно часто однажды спьяну дал маху:  курицу, купленную в магазине,  выдал за водоплавающую дичь, только, что, мол, подстреленную влет из засады, а замороженные куски морской рыбы - за серебристых карасиков.

     Татьяна, его жена, разумеется, не глупая женщина - все поняла и   наложила вето на его охоту и рыбалку.  Доигрался, значит, Дмитрий Михайлович,  и прямо сказала ему об этом!

         Однажды, когда запрет на охоту и рыбалку вступил в полную силу, он решил, что сдаваться еще рано. Да, ему было запрещено ходить в лес и на реку - так  она еще, и взяла в привычку время от времени делать собственные «инспекционные обходы» по дачному участку, вооружившись двадцатикратным биноклем, который раньше он использовал для выслеживания уток. Чтобы и здесь, не дай бог, не было никакого рыбацкого или охотничьего духа, раз провинился!
          
         Зная об этом и чтобы не попасться,  Дмитрий Михайлович теперь действовал с особой тщательностью.  Он так  удачно сидел на приколе,  под каким-нибудь кустиком или на дереве, слившись с ними заодно, а также и когда с самой местностью, что Татьяна не могла его обнаружить, даже с помощью бинокля. Он не только смешивался с окружающим пространством, но и прятал в кустах не только себя, но и свои снасти.

      Спиннинг разбирался на части и укладывался в старую корзину, прикрытую сверху пучком сухой травы. Обернутое  ружьишко и садок он закапывал в рыхлую землю у корней старой ольхи, присыпая листьями. Даже удочку с поплавком маскировал: крепил её к ветке так, чтобы леска уходила прямо в воду, а сама удочка казалась бы просто сухой веткой, случайно наклонившейся к пруду.

           Однажды пожилая соседка, бабка Марфа Петровна  заметила, как из-за куста вдруг мелькнула камуфляжная кепка, а потом тут же исчезла. Она хмыкнула, почесала подбородок и сказала своему коту Ваське:
 
         - Опять этот Дмитрий Михайлович свою партизанскую войну ведёт. Небось, думает, что Татьяна его не вычислит. Но вслух ничего ей  не сказала, - пожалела мужика. Да и сама втайне уважала его изобретательность и непокорность молодого соседа.

         А вечером, когда Дмитрий Михайлович  весь в сухих листьях и с прилипшей к рукаву паутиной, пробирался домой, бабка Марфа окликнула его из-за забора:
        - Эй, охотник! Ты там хоть зайца живого не поймал, или опять будешь курицу выдавать?
 
         Дмитрий Михайлович только хитро прищурился и прошептал:
        - Тише, Марфа Петровна, ради Бога тише, а то  Татьяна услышит!
         
       С тех пор Марфа стала его негласным союзником. Если видела, что Татьяна выходит на веранду с биноклем, громко кашляла или нарочно звонко гремела ведром, - так подавала сигнал, чтобы он тише, ниже травы сидел. А однажды даже помогла спрятать садок и удочки: засунула их под кучу прошлогодних веток у себя в саду, будто это её собственный садовый инвентарь.

         Татьяна, конечно, обо всём догадывалась. И про Марфу, и про хитроумные укрытия, и даже про то, что в «добыче» мужа подозрительно одинаковые хвосты и плавники -  будто все караси как на подбор словно тридцать три богатыря из сказки. Но молчала.

      Потому что видела, как светятся глаза у мужа, когда он возвращается с «охоты или рыбалки», весь перепачканный, но довольный. Да и понимала: это его маленькая хитрость, его способ - оставаться собой, он ведь под ее санкциями находиться!

         И вот однажды зимой, когда пруд покрылся льдом, Татьяна сама тихонько положила в его рюкзак упаковку мороженой рыбы -ту самую, что купила сейчас в магазине. И шепнула невзначай ему:

       - Только не вздумай мне рассказывать, что поймал её на мормышку.
         
        Дмитрий Михайлович широко улыбнулся, кивнул и пошёл бурить лунку, чувствуя, что запрет уже не такой строгий и значит, скоро вовсе снимется,  и подумал про себя: а жизнь как не крути, а  всё равно ведь штука хорошая.

     А много ли надо мужику:   самую малость - простые мужские радости и скромные потребности: посидеть с удочкой на бережку, да леска, чтобы не рвалась.
И не стал более грустить и продолжал использовать свой богатый опыт здесь на участке, чтобы не потерять навыки рыбака и охотника на большой земле.
 
              Шли годы, разное случалось в это время: были радости и огорчения!  Но жили в полном согласии, дружно, с любовью и уважением друг к другу, а жизнь потихоньку брала свое.  Вот уже с ними и кота нет, остался вдовцом он и сам, внучка Анютка подросла, скоро школу закончит и самому уже восьмой десяток пошел.
          
           И тут я вспомнил начала этой истории, что  время полного снятия грифа секретности с одного документа было назначено на 2026 год. Посмотрел официальный сайт Минобороны и ФСБ и там нашел один занимательный рассекреченный документ, датированный 1956 годом.

      Сначала была небольшая подборка из газет Центральный прессы с восторженными заметками: «Слава, слава мальчугану рыбаку - вдохновителю оборонной мощи Родины!» и сам документ.
           Вот его содержание:   
            Секретно. Страна Советов, в лице: ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, ВЦСПС и  ВЛКСМ направила в адрес мальчугана Димы (далее следовала фамилия и др.данные) почетный билет Общества «Рыбалов и охотник» и подарки: майку с надписью "Болен рыбалкой и охотой, лечиться не собираюсь" производства фабрики "Большевичка" и мерную кружку производства стекольного завода "Коммунар"с изображением РЗК С-75. Вручить дары Дмитрию Михайловичу при достижении им  возраста  Семидесятника-проказника  не позднее октября 2026 года.

 Все: коротко и ясно, чекисты много слов не говорят и не бросают на ветер.  Хорошо, что Родина помнит своих героев, которые стояли у истоков обороноспособности страны.

          Но вот ведь не задача: публикации на сей счет  в старых газетах сохранились, а вот сами презенты бесследно исчезли! А чему здесь удивляться: в военных структурах  не перевелись еще оборотистые дельцы, ведь - пропадали же бесследно миллиарды, как на строительстве космодрома Восточный,  а тут такие раритетные экземпляры, которым цены теперь нет, - сами прилипли к  чьим-то рукам!

        «Хрен ему, а  не ботинки - самому сгодятся!»  Так думал один важный чин с генеральскими погонами, забирая коробку с подарками в свой сейф под неодобрительный взгляд адъютанта. А про Дмитрия Михайловича чин и думать тут же забыл и поставил жирную точку. Пусть себе отмечает «семидесятника-проказника» - главное, чтоб без лишнего шума. Да и какая разница, если в отчёте уже стоит аккуратная строчка: «Подарки вручены в торжественной обстановке», а рядом - размашистая его подпись, будто и не было никакой кражи. А старые газеты  пусть себе лежат и желтеют: бумага всё стерпит и хлеба не попросит.

            В преддверии наступающего торжества мне пришлось самому исправить эту вопиющую несправедливость, - пошел,  купил майку и кружку,  сделал необходимую надпись и рисунок. Все чин чинарем, теперь сижу и жду приглашения от  «семидесятника-проказника» - водочку под рыбу и дичь я пить,  еще не разучился!