Спасаясь от жары

Когда мне грустно, я начинаю мыслить образами. Поэтому Петербург становится Парижем, дача — Буа-ле-Руа, Озон — Булонским лесом, Chat GPT — продавцом в Галерее Вивьен, а Авито — магазинчиком старых книг на рю де ла Юшетт.
И все это становится рассказом.

***
В начале лета, когда я думала, что Париж снова будет выжжен солнцем и мне предстоит спасаться от надоедливой, категоричной жары, мысленно выбрала Буа-Ле-Руа. Его большое чистое озеро, песчаный пляж прямо под соснами, огромные горячие валуны и лес Фортенобо для поцелуев. В таких поездках главными спутниками становились книги, а если повезет, кто-то из их героев, только более загорелый и беспечный.
Но все же, не сильно рассчитывая на встречу, в июне я начинаю бродить вдоль скамеек в Булонском лесу в поисках интересных вещиц, которые можно листать, лежа в тени. Щуря глаза и, закрывая их, закладывать цветком, растущим рядом. Чтобы потом найти его и вспомнить это тепло, эту безмятежность, этот контроль над миром бушующей погоды.
Или — сосновой иглой, которая всегда состоит из двух иголок. И глядя на них понимать: природа, все уже придумала, задолго до нас.

Да, я люблю книги. Читаю их редко, но вдохновенно. Я верю героям так же искренне и сильно, как не верю людям. Мне нравится читать про любовь. А иногда про тревогу и счастье. Все такое настоящие, даже если принадлежит кролику или одуванчику. А еще лучше продавцу громоотводов — угрюмому на вид, но с ярким сердцем, хоть и недобрым.

Я ищу книги кем-то уже прочитанные, выбранные или даже с пометками на полях, с неловко загнутыми уголками и случайно, сильнее других открывающимися разворотами. Но найти такое — редкость. Эти оставленные, уже ненужные кому-то истории, но почти всегда нужные мне.

Ничего не найдя в Булонском, я вспоминаю запасной план — даже более смелый, чем главный. Иду в книжный. Либо огромный  Librairie Jousseaume в пассаже Galerie Vivienne — один из старейших и красивейших в Париже. Древние книги, гравюры и исторические мемуары — почти прогулка в XIX век. Или другой, вроде Librairie Jules Verne, спрятанный в живописном переулке, совсем рядом с набережной Сены и островом Сите. С дверями, много раз выкрашенными одной и той же краской, и квинтэссенцией французского уюта.

Общее у этих магазинов одно — их полки,  до самого потолка забиты книгами, безбожно огромным выбором — почти опасным. Для меня.

Но я иду на хитрости — их у меня две.
Например, вспоминаю обложку, первые буквы названия или автора раскрытой книги в чьих-то руках. Руках, которые мне понравились тонкостью пальцев, легким напряжением, или вовсе кольцом, необычным по форме, но так гармонично смотрящимся именно на этой руке. Пробую счастье, описав все улики продавцу новинок в Галерее Вивьен, который подумает, подумает, да и найдет эту не фантастическую книгу каким-то фантастическим способом.

Второй способ — более летний. Немного похож на свидание. Все книги, которые я начинаю напоминают новую встречу. Поэтому, если иду в лавку старых книг на рю де ла Юшатте, стараюсь прихватить с собой букет цветов: всегда под настроение, но всегда без резкого аромата. Открываю красивую деревянную дверь с неизменным колокольчиком, пару минут брожу одна и только потом дарю цветы милому, случайно обнаруженному продавцу. Теперь он стоит передо мной держа в одной руке яркое и живое, а в другой — покрытое благородной пылью. Словно на весах правосудия. Я не теряюсь. Мне сложно даже навеять чувство вины, не то чтобы внушить. Без лишних слов прошу что-то мне предложить, а иногда — спасти мой одинокий вечер. И в следующие минуты происходит то, что должно было произойти: моя книга для Буа-Ле-Руа выплывает из темноты в сухим, узловатых руках букиниста. Иногда по доброте он приносит несколько и я больше часа мучаюсь выбором, пока не забираю почти все.

Я уношу их в свой лес, подальше от раскаленных солнцем тротуаров —
к огромным деревьям с красно-коричневыми стволами, к их теплой хвоей и шумящему в кронах ветру.