Ах, любовь...

# Любовь: когда переживание становится самостоятельным субъектом

Наверное, ни одно человеческое чувство не говорит за нас так часто, как любовь. «Любовь заставила меня». «Любовь пришла неожиданно». «Любовь всё изменила». «Любовь не спрашивает». «Любовь требует жертв». Мы произносим эти фразы совершенно естественно. В них есть поэзия, и иногда именно поэзия позволяет выразить то, что трудно сказать обычным языком.

Но если на мгновение перестать воспринимать их как метафоры, возникает довольно странная картина. Между двумя людьми появляется ещё один участник отношений — Любовь. Она приходит, вмешивается, заставляет, требует, решает, соединяет и иногда даже разрушает. Кто же тогда любит? Если любовь делает всё сама, человеку остаётся довольно странная роль: быть местом, через которое действует некая сила. Именно здесь переживание может превратиться в самостоятельного субъекта.

## Сначала есть человек

Представим простую ситуацию. Человек встречает другого человека. Ему интересно с ним разговаривать, он начинает ждать встреч, замечает его голос, привычки, жесты. Ему становится важно, что с этим человеком происходит. Он радуется его присутствию, переживает из-за его боли, хочет помочь, хочет быть рядом. Постепенно возникает то, что мы называем любовью.

Но изначально здесь нет отдельного существа. Есть человек, который чувствует, и другой человек, к которому направлено это чувство. Есть память, внимание, желание, привязанность, забота, телесные реакции, воображение, надежда, страх потери, радость встречи. Есть отношения, которые двое людей создают своими действиями.

Слово «любовь» позволяет собрать всё это огромное множество переживаний и отношений в одно короткое понятие. Это очень полезное сокращение: мы говорим «я люблю её» и не обязаны каждый раз перечислять всё содержание своего переживания. Но полезное сокращение легко принять за самостоятельную вещь. Пока мы используем слово как название сложного человеческого опыта, проблемы нет. Она начинается тогда, когда название незаметно становится участником событий.

## Когда «я люблю» превращается в «любовь заставляет»

Есть большая разница между двумя фразами: «Я люблю этого человека и поэтому хочу быть рядом» и «Любовь заставляет меня быть рядом». В первой субъектом остаётся человек. Он может попытаться понять, почему хочет быть рядом, что именно чувствует, что ему нравится в другом человеке, что он готов для него сделать и где проходит граница между любовью и зависимостью. Во второй на многие вопросы уже как будто ответила сама любовь. Она заставила, потребовала, решила.

Это очень удобная конструкция. Если я сделал что-то ради любимого человека, можно сказать: «Я сделал это из любви». Но если я сделал что-то разрушительное, иногда гораздо удобнее сказать: «Я не мог поступить иначе. Любовь была сильнее меня». Так чувство незаметно превращается из переживания в оправдание. Пока человек говорит «я решил», вместе с решением остаётся и ответственность за него. Когда он говорит «любовь заставила», ответственность как будто перемещается на нечто внешнее.

## Любовь как переживание и любовь как отношение

Здесь есть ещё одна сложность: словом «любовь» мы называем не одно и то же. Иногда речь идёт о внутреннем состоянии — сильном чувстве, желании, влечении, нежности, привязанности. Иногда — об отношениях между людьми, в которых есть доверие, забота, близость, ответственность и совместная жизнь.

Философы много веков пытались разобраться в этих различиях. В античной греческой традиции различались, хотя и не всегда жёстко, *eros*, *philia* и *agape*. *Eros* связывали с желанием и влечением, *philia* — с дружеской привязанностью и расположением, а значение *agape* особенно развивалось в христианской традиции как форма любви, не зависящая непосредственно от достоинств того, кого любят. У Платона разговор об *eros* вообще выходит далеко за пределы обычного романтического чувства. В «Пире» любовь связывается с желанием прекрасного и с движением человека от конкретной красоты к более общему пониманию прекрасного.

История самого понятия показывает важную вещь: «любовь» никогда не была одной простой вещью. За этим словом скрывались разные человеческие отношения и разные философские представления о них. Поэтому утверждение «любовь существует» ещё не говорит нам, что именно существует. Чувство? Влечение? Забота? Отношение? Привязанность? Определённый способ относиться к другому? Или нечто метафизическое, существующее независимо от людей? Это уже разные утверждения, и смешивать их не стоит.

Особенно показательно, что даже в философии Платона, где *eros* получает почти космический масштаб, он не просто является безличной силой, которая что-то делает с человеком. В «Пире» Сократ через рассказ Диотимы говорит об Эросе как о существе промежуточной природы, связанном с желанием прекрасного. Философская традиция здесь сознательно использует образ и миф для выражения сложной идеи. Это хороший пример того, почему нельзя объявлять всякую персонификацию ошибкой.

Реификация начинается не там, где появляется метафора. Она начинается там, где **метафору забывают как метафору** и начинают воспринимать её как буквальное объяснение происходящего.

## «Любовь требует»

Фраза «любовь требует жертвы» звучит красиво. Но что она означает, если убрать красивую оболочку? Если человек говорит: «Я люблю этого человека настолько сильно, что готов отказаться от собственной выгоды ради него», мы понимаем, о чём идёт речь. Человек оценивает ситуацию и принимает решение. Но если сказать: «Любовь требует, чтобы я отказался от всего», решение превращается в требование некоторой внешней силы.

А дальше легко появляется другая формула: «Если ты действительно любишь, ты обязан…» Здесь любовь уже превращается в инструмент давления. Понятие, которое должно описывать отношение между людьми, начинает диктовать человеку, каким он обязан быть. Вместо конкретного разговора о желаниях, границах и ответственности возникает ссылка на некое безличное требование: «так велит любовь». Но любовь не является человеком, который может предъявить требования. Требование предъявляет конкретный человек.

## «Любовь сильнее меня»

Есть ещё более глубокая форма этой подмены: «Я ничего не мог с собой поделать — любовь была сильнее». Иногда человек действительно переживает сильное чувство, которое трудно контролировать. Но здесь необходимо различить возникновение чувства и действие под его влиянием.

Мы не всегда выбираем то, что чувствуем. Но чувство и поступок — не одно и то же. Можно испытывать ревность и не унижать человека. Можно любить и не нарушать его границы. Можно хотеть быть рядом и принять отказ. Можно испытывать сильное влечение и всё равно учитывать волю другого человека. Можно любить человека и понимать, что отношения с ним становятся разрушительными.

Чувство может быть очень сильным, но из силы чувства ещё не следует необходимость конкретного поступка. Поэтому фраза «любовь заставила меня» иногда скрывает не силу любви, а нежелание признавать собственное решение. Человек действительно может оказаться во власти сильного переживания, но между переживанием и поступком всё равно остаётся пространство человеческого действия.

## Когда любовь становится оправданием

Особенно заметно это становится в отношениях. «Я сделал это, потому что люблю тебя». На такую фразу иногда достаточно ответить: «Что именно ты сделал и почему считаешь, что любовь это оправдывает?»

Если человек заботится, помогает, поддерживает — всё понятно. Но если он контролирует, ограничивает свободу, требует постоянной отчётности, ревнует, вмешивается в решения другого человека, а затем говорит «я делаю это из любви», слово «любовь» перестаёт описывать отношение и начинает служить оправданием поведения.

Можно очень сильно любить человека и причинять ему вред. Эти вещи не противоречат друг другу автоматически. Именно поэтому само наличие сильного чувства ещё ничего не говорит о качестве поступка. Любовь не отменяет необходимости думать о последствиях, границах другого человека и собственных решениях.

## Любовь не обязательно означает потерю свободы

В культуре существует красивый образ любви как состояния, в котором человек полностью теряет себя: «Я растворился в тебе», «Я не существую без тебя», «Ты — моя жизнь». Как поэтические строки они могут быть прекрасны. Но если превратить их в буквальное описание отношений, возникает опасная вещь: другой человек перестаёт восприниматься как отдельная личность и становится условием собственного существования.

Тогда любовь легко превращается в зависимость: «Если ты уйдёшь, я перестану быть собой». Но человек существовал до этих отношений. У него были собственные интересы, память, друзья, работа, мысли, тело, планы, способность принимать решения. Любовь может радикально изменить жизнь человека, но она не обязана уничтожать человека, который любит. Даже очень глубокая связь не отменяет существования двух отдельных людей.

## Есть ли любовь без человека?

Можно поставить вопрос совсем прямо: если убрать всех людей, останется ли любовь? Не в смысле слова — слово, конечно, исчезнет вместе с языком. Но останется ли само явление? Если исчезнут люди, исчезнут человеческие отношения, забота, привязанность, влюблённость, ревность, нежность, желание быть рядом.

Можно утверждать, что существуют какие-то фундаментальные свойства реальности, которые философски или религиозно называются любовью. Но это уже отдельное метафизическое утверждение, требующее самостоятельного обоснования. Из того, что человек переживает любовь, существование самостоятельной сущности «Любовь» ещё не следует. Здесь и происходит тот самый переход, который нас интересует: переживание превращается в объект, а объект затем получает собственную волю.

## Почему любовь особенно легко реифицировать

У этого есть простая причина. Любовь действительно способна сильно менять поведение. Человек, который вчера думал только о себе, начинает заботиться о другом, меняет планы, переезжает, создаёт семью, начинает писать музыку, рискует, отказывается от чего-то важного. Иногда он совершает поступки, на которые раньше был неспособен. Возникает ощущение, будто что-то пришло и изменило его. Так и рождается естественная метафора: «Любовь вошла в мою жизнь».

Но за этой метафорой всё равно стоит человек. Он почувствовал, он изменился, он решил, он сделал, он продолжил — и иногда он ошибся. Сила переживания не требует вводить дополнительного действующего лица. Более того, когда мы вводим его, мы рискуем перестать замечать сам процесс: что именно изменилось в человеке, какие желания появились, какие решения были приняты, какие обстоятельства на них повлияли.

## Что происходит, когда любовь заканчивается

Здесь реификация становится особенно заметной. Человек говорит: «Любовь ушла», как будто существовало нечто, что однажды вошло в комнату, пожило там несколько лет и затем вышло через дверь. Но что произошло в действительности? Изменились чувства, изменились отношения, изменились люди, накопились обиды, исчезла близость, появились другие интересы. Кто-то изменил своё отношение, кто-то перестал заботиться, кто-то понял, что больше не хочет продолжать отношения. Возможно, причины вообще невозможно свести к одному фактору.

Фраза «любовь ушла» удобна именно потому, что объединяет огромный сложный процесс в два слова. Но если мы хотим понять, что произошло, этих двух слов недостаточно. Они могут хорошо назвать переживание человека, но ещё не объясняют ни его причин, ни его механизма.

## Возвращение человека

Это не означает, что слово «любовь» нужно вычеркнуть из языка. Наоборот, это одно из самых содержательных слов человеческой культуры. Оно позволяет говорить о том, что трудно разложить на отдельные элементы. Но иногда полезно вернуть за ним человека.

Вместо «Любовь заставила меня остаться» можно сказать: «Я настолько привязан к этому человеку, что решил остаться». Вместо «Любовь требует жертвы» — «Я считаю, что ради этого человека готов отказаться от чего-то важного». Вместо «Любовь не позволяет мне уйти» — «Я боюсь потерять этого человека и поэтому не решаюсь уйти». Вместо «Любовь разрушила мою жизнь» — «Я принял несколько решений под влиянием сильного чувства, и их последствия оказались для меня разрушительными».

В этих фразах действительно исчезает немного романтического тумана. Зато появляется человек. А вместе с ним — возможность понять, что произошло.

## Любовь как отношение, а не как хозяин

Современная философия любви тоже не сводит любовь к одному внутреннему ощущению. В философских теориях рассматриваются любовь как особое отношение к конкретному человеку, забота о нём ради него самого, эмоциональная вовлечённость, совместная идентичность и другие формы связи. Это хорошо согласуется с простой реалистической мыслью: любовь может быть очень сложным человеческим явлением. Она может включать чувство, желание, память, заботу, привязанность, сексуальность, доверие, ответственность и совместную историю.

Но сложность явления не требует превращать его в отдельного субъекта. Можно признать огромную силу любви, не превращая Любовь в того, кто распоряжается человеческой жизнью. Можно оставить слову всю его эмоциональную и культурную глубину и одновременно помнить, что за ним находятся реальные люди, их переживания, поступки и отношения.

## Вместо хозяина — переживание

Когда мы говорим «любовь сделала», полезно иногда остановиться и посмотреть, что именно скрывается за этой фразой. Возможно, я испытываю страх потери. Возможно, я привязан к человеку. Возможно, я принял решение остаться. Возможно, я сделал поступок, последствия которого теперь пытаюсь объяснить силой собственного чувства. Возможно, я просто ещё не понимаю, почему поступил именно так.

Любовь от этого не становится меньше. Наоборот, за одним словом снова обнаруживается целый человеческий мир: человек может любить, ошибаться в любви, заботиться, ревновать, бояться потери, выбирать остаться или уйти, продолжать любить после расставания, перестать любить или любить человека и одновременно понимать, что отношения необходимо закончить.

Всё это происходит не с абстрактной Любовью. Это происходит **с человеком**.

И потому один вопрос здесь действительно стоит сохранить:

**когда мы говорим «любовь сделала», кто именно сделал?**

Иногда ответ будет неожиданно простым.

**Я.**