Когда сжигают всю секретку. Акт как предисловие

ИСТОРИИ В ДОКУМЕНТАХ продолжаются. Новый сюжет возник, с одной стороны, случайно, а с другой — вполне закономерно, но во время работы над этой публикацией пришлось доказывать порталу Память Народа, что я не робот. Некто, вероятно, как раз робот, заметив мою «чрезвычайную активность», периодически высылал проверочные тесты, сбивая мои поисковые настройки хитроумными рисунками, чтобы идентифицировать мою человеческую сущность. Портал, напрягая искусственный интеллект, включился в разоблачение неких киборгов или андроидов, в то время как в его собственных архивных выкладках не хватает аналитики, и они нередко вызывают удивление. Например, по ходу работы, я увидел, что документы комдива Н.С. Тимофеева, в звании генерал-майора, приведены в одной выкладке с материалами Н.С. Тимофеева – майора медицинской службы…
Однако обо всём по порядку.
  На комдива-172 Тимофеева, ещё полковника, я вышел совершенно случайно при изучении боевого пути 172-й стрелковой дивизии второго формирования, погибшей летом 1942 года в окружённом Севастополе. Более года я исследовал различные источники, рассказывающие о событиях в Крыму, изыскивая материалы о 172-й сд, и вот однажды при просмотре оперативных сводок времён обороны Севастополя на глаза мне попался достаточно редкий фронтовой документ, написанный на двух листах в клеточку, который я ниже излагаю без правки текста (см. иллюстрацию):

    Акт
Дня 24 февраля м-ца 1942 года
Мы нижеподписавшиеся
командир 172 стрелковой дивизии Полковник Тимофеев, нач. опер. отд. капитан Михайлов, Прокурор 172 сд Военюрист 1-го ранга Рябинин, Пом.нач. опер отд. 15 ск капитан Шебетя, Пом нач. опер. Шо 15 стрелкового корпуса ст. лейтенант Амосов
произвели снятие остатков документации по штабу 172 стр. дивизии.
23 февраля в 7.30 на участке дивизии в Пар-Шляховая противник предпринял наступление (одновременно с 3х сторон) силою свыше 35 танков, 8 бронемашин, 4 грузовика с пехотой, до батальона автоматчиков. Находившийся штаб вместе с документацией (2 отд, 4 отд, 5 отд, штаб артиллерии, документации СУВ) начал отход с подходом танков противника к домам штаба.
По окончании боя по проверенным данным установлено:
а) оперативную Документацию оперативного отдела сжег сам нач опер отделения капитан Михайлов, после чего через 38 часов 24.2.42 г. возвратился к месту нового сосредоточения
б) кодированные карты, документация в доклад начальнику штаба нач. 4 отд и документы по СУВ сожены завделопроизводством оперативного отд. Ветушкиным и топографом дивизии л-том Валяевым.
в) шифродокументы и вся шифр переписка была уничтожена нач. 5 отд мл. лейтенантом Дмитриевым после чего был убит, 2 помощник мл. лейтенант Коньков по показаниям топографа Валяева находится во 2 эш. дивизии.
г) Документация находившаяся при начальнике шта артиллерии уничтожена, о чем и составили настоящий акт
Подписали:
Командир 172 сд  /Полковник Тимофеев/
Начальник оперативного отдела  /капитан Михайлов/
Начальник особого отдела  /Юрков/
Прокурор дивизии  /Рябинин/
Пом нач опер отдела 15 ск  /капитан Шебетя/
Пом нач ШО 15 ск  /ст. лейтенант Амосов/
…..
Прочитав столь редкостный по своему содержанию документ, я испытал лёгкое замешательство: откуда в нём эти фамилии и географические названия? Мне было уже хорошо известно, что 172-я сд в феврале 1942 года воевала под командованием полковника Ласкина в районе Бельбека. И вдруг узнаю о катастрофических для дивизии событиях в какой-то Пар-Шляховой! Что за странный топоним, откуда взялся комдив Тимофеев и 15-й стрелковый корпус?
Но вот он — Акт, все подписи должностных лиц на своих местах, включая прокурорскую и особиста дивизии.
Мне не понадобилось много времени, чтобы разобраться. Документ был составлен в феврале 1943 года, а не 1942-го. Ошибка с датой достаточно загадочна, потому что в официальных бумагах подобного рода ДАТА не такая уж мелочь, а весьма существенный реквизит, подтверждающий юридическую силу, но почему-то никто не обратил внимания на указанный ГОД и не исправил откровенный ляп при подписании –– ни сразу, ни потом.
 
  Оказавшись в архиве, документ не мог быть исправлен, и превратился в исторический казус, оказавшись среди материалов о действиях дивизии 2-го формирования, хотя он взят из биографии 172-й сд 3-го формирования. Выявить ошибку довольно просто, но, тем не менее, она была принята на веру «умным сканером», который поместил Акт в хронику военных действий 172-й сд за февраль месяц 1942 года.
Акт заинтересовал меня не только и не столько опиской. Ошибка с датой –– вопрос второстепенный, она лишь усилила мой интерес к обнаруженному документу, в котором сам факт уничтожения секретных материалов на уровне штаба стрелковой дивизии стал поводом для исследования. События, потребовавшие срочной ликвидации всей «секретки», –– а в штабе воюющей дивизии секретно практически всё –– достойны особого внимания. И, вероятно, угроза окружения и уничтожения нависла тогда не только над штабом.

  Захотелось разобраться в подробностях, продолжив изучение истории стрелковой дивизии под номером «172», представленной уже в ином формате –– третьем.
События, описанные в Акте, более характерны для боевых действий периода 1941-1942 годов, однако шёл уже 1943-й год, когда после Сталинграда Красная Армия стремительно развивала успех на юге, продвигаясь и в западном направлении. Но изучение истории войны показывает, что и в 1943 году наступление советских войск далеко не всегда происходило в точном соответствии с поставленными задачами. И здесь, под Пар-Шляховой, что-то явно пошло не по плану, а за документом, составленным по сугубо определённой форме, скрывается то напряжение противоборства сторон, которое в считанные часы кардинально меняло обстановку на линии соприкосновения с противником.
Так что же произошло со штабом и частями 172-й сд 23-го февраля 1943 года? А ведь день тот был особым — знаменательным для бойцов Красной Армии.
И я как человек, вовлечённый в поисковый процесс со школьных лет, с интересом включился в собственное исследование на основе документов, оттолкнувшись от содержания Акта.
…..
Для начала я попытался выяснить простую деталь: по какой причине под актом 172-й стрелковой дивизии появились фамилии представителей 15-го стрелкового корпуса –– Михайлов, Щебетя, Амосов?
15 стрелковый корпус (II)
Справочники сообщают, что период его пребывания в действующей армии с 11.11.1942 по 16.04.1943 гг., в составе 6-й Армии. Позже 15-й стрелковый корпус был переформирован в 28-й гвардейский ск.
172-я сд входила в состав 15-го ск с 16.11.1942 по 27.03.1943 гг., поэтому вопрос с подписями отпадает. Документ визировался представителями вышестоящего штаба, и тут всё ясно.
 
  Далее я запросил сведения о боях в Пар-Шляхой, а интернет сразу указал (через Алису) на один источник.
«Пар-Шляховая — село в Кегичёвском районе Харьковской области. Упоминается в связи с событиями Великой Отечественной войны. Например, в мемуарах В. Ф. Маковеева описывается бой в этом населённом пункте, где также присутствовала группа мародёров».
Конечно, я сразу же заинтересовался книгой. Она была выпущена Воениздатом в 1989 году, в серии Военных мемуаров под названием
"ТАМ, ГДЕ РУССКАЯ СЛАВА ПРОШЛА".
И сразу, согласно моему запросу, интернет открыл мне вторую главу этой книги
ТЯЖЕЛЫЙ УРОК
С такой вот аннотацией содержания: Командую полком. — Ранение. — Обстановка осложняется. — Приказано отходить. — «Ты должен это знать!» — Пример командира. — «Прошу вернуть в дивизию!» — «В русской армии и без ног воевали!»

  Глава по объёму небольшая, я прочитал её сразу же, и подумал: Ну, вот теперь мне почти всё стало ясно… но как же сильно я ошибся в своём мнении! Потом, по ходу исследования, я перечитывал её ещё раз пять, и всякий раз возникали новые вопросы. Сведения о боях января-февраля 1943 года, приведённые в книге Маковеева, с трудом согласовывались с оперативными и прочими архивными материалами о ходе наступления советских войск при попытке освободить от немецкой оккупации Донбасс. А то была первая и неудачная попытка. Отчасти и по этой причине документальных источников о зимних боях на восточной Украине сохранилось не так уж много.
Например, Журналов боевых действий 15-го ск, 172-й сд, а тем более её стрелковых полков за исследуемый период я не обнаружил. На первом этапе я исходил из тех сведений, что обнаружил в «Журнале боевых действий 6-й Армии» за январь и февраль 1943-го года, а также в «Отчёте штаба 6-й армии Юго-Западного фронта о боевых действиях войск армии в февральской наступательной операции 1943 г.».
И вот те сведения, которые я почерпнул оттуда в самом начале своей работы.

«…22.2.43 г. Противник продолжает напрягать усилия своих наземных частей и авиации к тому, чтобы не допустить выдвижения наших войск к ДНЕПРОПЕТРОВСК и ЗАПОРОЖЬЕ.
Установлено действие перед фронтом армии дивизий СС «Адольф Гитлер», «Великая Германия», «Райх» и «Мёртвая голова». Кроме того в район СИНЕЛЬНИКОВО противником выдвигаются по железной дороге из Днепропетровск пехотные части. 
На правом крыле армии противник активность резко снизил. В течение дня противником не было предпринято контратак, только лишь ограничивался огневым сопротивлением продвижению частей 15 СК, который к исходу дня вел бои:
…172 СД продолжала вести бой за ЛЕНИНСКИЙ ЗАВОД…
…23.2.43 г. Противник перед правым крылом сильной танковой группировкой выдвигался в направлении ЛОЗОВАЯ, и к исходу дня, прорвав фронт обороны наших частей, распространялся на юго-восток.
15 СК с утра вел упорные оборонительные бои с перешедшими в наступление танками и автоматчиками противника, поддержанными большим количеством артиллерии и минометов.
…172 СД в результате контратаки превосходящих сил противника отошла в район ДМИТРОВКА, НИЖ. ОРЕЛЬ…».
…….
Здесь исходный пункт для определения местоположения 172-й сд накануне событий в Пар-Шляховой обозначен достаточно чётко, и это был некий ЛЕНИНСКИЙ ЗАВОД.
Что же это за место и где расположено?
ГЕОЛОКАЦИЯ
  Не сразу, но я отыскал довоенную карту РККА с населённым пунктом Ленинский завод в Харьковской области. Завод существует и ныне, сведения о нём можно найти в интернете, а на карте видно, что находился он чуть в стороне от села Пар-Шляховая. Западнее, уже за Ленинским заводом, расположено и другое созвучное по наименованию село – Шляховая (в скобках – Еремеевка), всё очень близко.
Сегодня на карте Харьковской области Шляховая и Пар-Шляховая не обнаруживаются, а вот адрес «Сахарного завода им. Ленина» таков: Харьковская область, Кегичевский район, пгт Чапаево, ООО «Цукрове» (см. иллюстрацию).
  А где же Шляховая и Пар-Шляховая?
Что касается Шляховой, то населённый пункт отыскался на своём прежнем месте, но под именем среднего рода — Шляховое. Расположено оно в Кегичёвском районе у истоков реки Шляховая, ниже по течению примыкает к пгт Слабожанское. В Шляховский сельский совет кроме того входят сёла Высокое и Казачьи Майданы.
Ближайшие населенные пункты: пгт Чапаево — 3 км, село Павловка — 10 км. На карте РККА Казачий Майдан расположен западнее Шляховой, рядом находились свекловодческий совхоз Ульяновка, а также совхоз имени Чапаева, примыкавший к Ленинскому заводу западнее Пар-Шляховой. Судя по всему, теперь эти бывшие населённые пункты административно и территориально входят в состав пгт Слабожанское. Замечу, что у этого топонима значительная распространённость на карте даже одной области, а мне был интересен тот посёлок городского типа Слабожанское, который до 2016 г. назывался Чапаево, а до 1925 г. — Циглевровка-Шляховое.
  Здесь в окрестных сёлах (позже – совхозах) издавна выращивали сахарную свёклу, которая перерабатывалась на сахарном заводе имени Ленина. Так он был назван в 1925 году, а возник гораздо раньше, и во времена Гражданской войны на сладкое производство регулярно наведывались даже махновцы из Гуляй Поля (а путь – не близкий), с вполне понятными целями: сахар сам по себе был валютой в смутные времена, ну а самогонный спирт и подавно. На карте, кстати, хорошо видна железнодорожная ветка, которая подходила к Ленинскому заводу, и это важное обстоятельство.

  Определившись с источниками, географией и топонимикой, я смог перейти к событиям января-февраля 1943 года на участке ответственности 6-й Армии Юго-Западного фронта.
И тут мне вспомнились материалы, собранные для другой публикации: «О мифах, точности и смыслах. Часть 2. Кульчицкий». Ранее я уже частично исследовал события января 1943 года на Юго-Западном фронте в ходе проведения Острогожско-Россошанской операции. Поэт Михаил Кульчицкий, командир минвзвода в составе 1178 сп 350 сд погиб 19 января 1943 года при ликвидации Белолуцкой группировки, а его 350-я сд воевала тогда в составе 15-го ск бок обок со 172-й сд. Это взаимодействие двух стрелковых дивизий продолжалось и в дальнейшем.
Но после завершения Острогожско-Россошанской операции, в которой войска Юго-Западного фронта участвовали лишь частично и кратковременно (взаимодействуя с Воронежским фронтом), последовали не столь громкие наступательные операции ЮЗФ. Их «негромкость» объясняется тем, что в итоге не были достигнуты цели первоначальных задач как отдельно взятой 6-й армии, так и фронта в целом, и они зачастую обозначены в документах просто как Январская и Февральская наступательные операции.

  Моё исследование затронет череду событий, произошедших после завершения Белолуцкой операции, приняв за основу мемуары Маковеева. Я мысленно проследовал по пути 747-го сп 172-й сд, начавшегося примерно с середины января 1943 года, а Маковеев (по его словам) был назначен командиром этого полка в ходе начавшегося тогда наступления, и к бою 23-го февраля в Пар-Шляховой я подойду не сразу.
На мою удачу, на портале оказалось в достатке оперативных боевых документов Штакор-15 за исследуемый мною период, и сведениями из них я буду широко пользоваться, сопоставляя с описаниями событий в книге Маковеева.
 
  Предварительно следует сказать, что всем частям 15-го стрелкового корпуса, как в целом 6-й Армии, и двум соседствующим фронтам (Воронежскому и Юго-Западному), ещё с середины декабря 1942 года ставилось основной целью максимально быстрое продвижение вперёд, чтобы не допустить – отсечь – отвод войск противника с Северного Кавказа. Наступление двух фронтов довольно долгое время развивалось успешно, но в этом всегда таится большая опасность для наступающих войск. Они истощаются во всех смыслах, а их тылы растягиваются и теряются. Отступающий противник при этом, если не драпает, а отходит организованно, определённым образом уплотняется, отходя в направлении своих тыловых баз. И если отступающим подтягивают свежие подкрепления, то наступающим надо быть начеку. В боевых порядках атакующих всегда образуются бреши и существуют не слишком крепкие фланги по линиям разграничения соседствующих частей (армий, фронтов), а противник, умело организующий разведку, чаще всего и нацеливается именно туда. Контрудар может разорвать растянутую линию, уже изрядно истощённую и истончённую. Такой поворот событий случался не единожды в годы войны. Вот и 23-го февраля 1943 года в боевые порядки наступающих войск 6-й армии, правофланговой по линии Юго-Западного фронта на стыке с Воронежским, на участке 172-й сд, не имевшей резерва сил и средств, вклинились танковые колонны немцев, получивших значительное усиление. Лучшие на тот момент танковые дивизии СС получили приказ переломить ситуацию на юге от своего фюрера, который прилетал в Запорожье для постановки задач своим войскам лично. После чего и началось мощное контрнаступление немецких войск.

  Воспоминания участника тех событий, ставшие основой моего повествования, будут настолько тщательно проанализированы, что я даже подумывал, не перевести ли мне свою публикацию из раздела История и политика в раздел Литературоведение, и к принятию такого решения открылось немало причин в самом тексте книги.
Но прежде всего я отследил фронтовые судьбы тех военнослужащих 172-й сд, кто был представлен или упомянут в Акте, послужившим для меня отправной точкой для начала исследования. Так уж повелось в моих публикациях, что судьбы людей –– прежде всего. За их фамилиями и должностями стоят реальные персонажи боевого пути стрелковой дивизии 3-го формирования. На большинство из них есть не только архивные материалы, но и фотографии. Расскажу о них коротко и в той последовательности, которую определил порядок постановки подписей под актом, исключив представителей штаба 15-го ск, а потом перейду к судьбам воинов, названных в документе в качестве непосредственных участников событий.

АКТ. ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА И ИХ СУДЬБЫ
— Командир 172-й сд полковник ТИМОФЕЕВ Николай Сергеевич, 1897, (фотография на иллюстрации).
Сразу оговорюсь, что о тех, кто дожил до Победы и вернулся с фронтов Великой Отечественной, я буду рассказывать в минимальном объёме, а полковник, ставший генерал-майором, и сам рассказал многое о своём боевом пути.
Из публикации на сайте Брестской центральной городской библиотеки им. А.С. Пушкина.
«Воспоминания генерал-майора Тимофеева Н. С., бывшего командира 160-й стрелковой Брестской Краснознаменной дивизии народного ополчения Дзержинского района города Москвы о боевом пути дивизии, героях и подвигах ее воинов 1944-1945 годы».
Аннотация приведена там такая: «Книга воспоминаний Николая Сергеевича Тимофеева была написана в 1968 году и посвящена событиям Великой Отечественной войны, в которых дивизия активно участвовала. Н.С. Тимофеев был командиром дивизии с мая 1944 по апрель 1945 гг. и именно это время описано в его воспоминаниях и касается славных боевых подвигах бойцов дивизии во время Люблин-Брестской операции и освобождения города Брест.
Книга хранится в музее в самиздатовском исполнении».
……
  Почему книга, видимо, до сих пор существует лишь в самиздатовском исполнении, не очень понятно, а вот почему Тимофеев начал свои воспоминания с командования 160-й сд, понять можно. Его фронтовой путь был куда длиннее, и начался гораздо раньше мая 1944 года, о чём можно узнать из различных источников, в том числе из справочников о комдивах и генералах Красной Армии. И тут принципиально важно то, что судьба комдива-172 Тимофеева была столь же трагически-сложной, как и судьба Ласкина. Сам Тимофеев в должности комдива сменил полковника Сорокина, которого отстранили от командования по весьма не героическим причинам. Известно мне и то, что в самом начале боевого пути дивизии под номером «172» — трагическая судьба Торопцева, которому я посвятил отдельную публикацию. Полковник И. Г.Торопцев осудил и приговорил себя сам, а других комдивов отстраняли, снимали, судили, потом вновь назначали, награждали и даже повышали. И это был многоплановый процесс, растянувшийся на все годы войны, а Ласкину и после войны пришлось доказывать и отстаивать свою невиновность перед советским правосудием.
Вот и всё, что я напишу пока о полковнике Тимофееве.
…..
  Вторым в Акте назван капитан Михайлов, который был начальником оперативного отдела корпуса, но я упомяну о нём, так как мне показалась весьма странной фраза о нём:
«Документацию оперативного отдела сжег сам нач опер отделения капитан Михайлов, после чего через 38 часов 24.2.42 г. возвратился к месту нового сосредоточения».
Здесь путаются понятия отдела и отделения, но это мелочи. Есть более интересные вопросы по Михайлову.
Непонятно, зачем в акте была дана столь точная фиксация отсутствия Михайлова, притом, что ошибку в целый календарный год в документе никто не углядел, а в дате возвращения Михайлова ошибку с указанием года ещё и повторили. Огрехи с датировкой нередко случаются в начале любого календарного года, но конец февраля началом года назвать трудно. Всем бы уже полагалось запомнить, что идёт 1943-й год. И вот вам шестеро подписантов — и ни один ничего странного не заметил, включая начальника оперативного отдела корпуса, а ведь все штабные офицеры ежедневно вели какие-либо записи и готовили документы по своим прямым обязанностям. В них обычно не только точная дата указывалась, но даже время суток.
Мне хотелось бы выяснить, с какой целью капитан Михайлов оказался в расположении штаба дивизии. Обстановка уже накануне была предельно сложной. Где находился он во время боя, и как выбирался из Пар-Шляховой? Из тех, кто оказался тогда в селе, уцелели единицы. Интересно также, где находился начальник соответствующего оперативного отделения дивизии? О нём ничего в акте не сказано, но в мемуарах Маковеева он вдруг обнаружится живой и невредимый.
А сам Михайлов Николай Харитонович, 1914 г.р., закончил службу в 1960 году, в звании полковника.
…..
— Начальник особого отдела, Юрков Николай Александрович, 1898, г. Москва.
Капитан госбезопасности, бывший начальником Особого Отдела НКВД 172-й стрелковой дивизии, был награждён орденом Красного Знамени приказом ВС 6-й Армии Юго-Западного фронта № 025/н от  01.04.1943 г., поэтому можно узнать дополнительно, что он в РККА с 1918 г., член ВКП/б/ с 1929 г., в войне участвовал с 20.11.42 г.
Из представления к ордену:
«…Занимая должность начальника особого отдела дивизии в период подготовки дивизии по прорыву укреплений полосы и в период прорыва обороны пр-ка, находился все время в боевых порядках, личным примером, мужеством направлял работу своего аппарата на укрепление воинского порядка в частях.
В бою за деревню Цапково, участвуя непосредственно в боевых порядках, наводил революционный порядок в частях, способствовал укреплению дисциплины, вел беспощадную борьбу со случаями паникерства, трусости, принимая меры на месте.
Будучи болен, боевые порядки не оставлял, выполнял свою работу, чем много помог командованию в выполняемой дивизией задаче».
Подписали представление Командир 172-й сд полковник Сорокин и Начштаба полковник Лясковский.
…..
«…наводил революционный порядок в частях… принимая меры на месте» — этот абзац  достоин отдельного исследования. Видимо, в бою за деревню Цапково было особенно жарко. И далее мне встретились упоминания об этом бое в документах других участников событий и материалах по истории дивизии.
Орден за Цапково стал первой наградой чекиста, тогда ещё капитана. Потом во время войны — ещё четыре высоких награды, включая Орден Ленина в феврале 1945 года, вручённый уже подполковнику. А медалью «За победу над Германией…» наградили в августе 1945 г. Юркова — начальника отдела контрразведки 172-й сд в звании полковника.
Замечу, что дата под представлением к первой награде — 5 февраля 1943 г., а подписал его полковник Сорокин.
Сразу стало интересно, по какой причине произошла смена командира дивизии? Ведь, как следовало из Акта, 23-го февраля командовал дивизией полковник Тимофеев. Вопрос возник, и ответ на него был найден позже, но оказалось, что точную дату смены командиров дивизии установить крайне сложно.
— Рябинин Лука Григорьевич, 1900, г. Николаев.
Дата поступления на службу в РККА: 20.03.1918 г., отвоевал в Гражданскую три года, стал кадровым военным, член ВКП/б/ с 1924 года, награждён медалью ХХ лет РККА. В Отечественной войне участвовал с первого дня, имел два ранения в 1941 году (Брянский фронт).
Первый свой орден (Красной Звезды) он получил вскоре после описываемых событий —17.04.1943 г., и снова был ранен, выбыл из госпиталя ЭГ 3672: 02.08.1943 г.
Потом были ещё два ордена и медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945 г.). Дата окончания службы: 08.05.1946 г.
…..
  Добавлю всё же, что прошли всю войну и два офицера штаба корпуса — Амосов и Щебетя, но последний умер от отравления уже в Венгрии. Чем было вызвано его отравление? В выписке эвакогоспиталя № 1921 сказано: «отравление ядом неизвестного происхождения». Поступил в госпиталь 18-го, умер 20-го августа 1945 года, и это крайне прискорбное событие для фронтовика-победителя – погибнуть по неизвестной причине на чужбине. Его прах упокоился на кладбище Керепеши в Будапеште, о чём было сообщено жене. Гвардии майору, за плечами которого вся Отечественная война, было от роду 26 лет. Андрей Андреевич в тот момент в должности помощника начальника отдела по делам репатриации при Военном Совете 9-й гвардейской Армии был членом Союзной комиссии.
…..
Теперь о тех, кто упоминался в тексте Акта:
— завделопроизводством оперативного отд. ВЕТУШКИН
В поисках следов Ветушкина я сам загнал себя в тупик, прочитав сначала его фамилию как Верушкин. И такой лейтенант административной службы нашёлся, но он числится в картотеках только по 124-й сд (III), а эта дивизия воевала на Ленинградском фронте, и пришлось разбираться глубже…
Что если в Акте фамилия была искажена, или я сам напутал при прочтении? Стал смотреть текст заново…
В тексте «р» всюду написана с верхней округлостью, а вот буква «т» сжата  до предела. Попробовал искать Ветушкина и сразу же нашёл ВИТУШКИНА. Я действительно ошибся, но и в акте фамилия военнослужащего была искажена. Обнаруженные архивные документы на завделопроизводством дивизии дали мне дополнительную информацию с подробностями того злополучного дня 23-го февраля 1943 года, а он сам оказался ключевой фигурой в моём исследовании. Многое открылось в наградном листе на старшего лейтенанта, и некоторые детали событий отличаются от того описания, которые приведены в Акте.
Итак, Витушкин Александр Васильевич, 1914, Ярославская область, Нагорьевский район, Рахмановский сельский совет, село Дубнево. В РККА с 1936 года (фотография на иллюстрации).

«Будучи пом. Нач-ка Оперативного Отделения Штаба 172 СД, тов. ВИТУШКИН в ночь на 23-е февраля 1943 года был Оперативным дежурным. Дивизия в это время вела неравные тяжелые бои с перешедшими в контрнаступление танковыми частями противника.
Немецкие танки, обойдя дивизию в разрыв на флангах, в 6-00 час. 23.2.43 г. напали на КП дивизии, изолировав его от частей.
Тов. ВИТУШКИН, спасая оперативные совершенно секретные документы, рискуя жизнью, организовал спасение дивизионного знамени, затем, будучи ранен и увидев, что танки противника отрезали все пути отхода, уничтожил секретную боевую документацию Штадива, вступил в неравный бой, лично уничтожил немецкого пулеметчика и двух солдат, с группой красноармейцев 4 человека укрылся в подвале горящего дома. В ходе боя тов. ВИТУШКИН увидел раненного Начальника Штаба дивизии полковника ЛЯСКОВСКОГО, которого также укрыл в безопасном месте и только после наступления темноты вывел с собой двух раненых красноармейцев, раненого Начальника Штаба дивизии, несмотря на то, что сам был ранен и обожжен огнем.
В подвиг тов. Витушкина входит: организация спасения дивизионного знамени, предотвращение захвата противником боевой документации Штадива, вынос из вражеского кольца раненого Начальника Штаба дивизии, личное мужество, отвага и преданность Родине, за что достоин награждения ОРДЕНОМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ I-й СТЕПЕНИ».
…..
  Представление к ордену подписал ставший уже генерал-майором комдив Тимофеев. Произошло это 4-го августа 1943 года, то есть, через пять с лишним месяцев после описываемых событий. Возможно, значительный временной разрыв был связан с ранениями и излечением ст. лейтенанта Витушкина, но обычно госпиталь не являлся причиной для задержки с наградой, поэтому вероятно и другое. Незадолго до своего подвига (19.2.43 г.) Витушкин был награждён медалью «За боевые заслуги» приказом по 172-й сд. Две награды подряд в феврале сорок третьего, когда наступление захлебнулось, могли бы не пройти инстанции согласования, но в августе буквально на следующий день (после Тимофеева) в «Заключении вышестоящих начальников» гв. генерал-майор Кислицы(и)н, командир 67-го стрелкового корпуса, написал собственноручно следующее (см. иллюстрацию):
«Лично мне известен этот подвиг, и 24 февр. 1943 г. в д. Мироновку в штаб 15 ск т. Витушкин вместе с полковником т. Лясковским были принесены ранеными».
 
   Такая уточняющая характеристика в наградном листе от вышестоящего начальника — исключительная редкость, а здесь она к тому же сыграла важную информативную роль для исследования.
Соответствующий приказ о награждении Витушкина был издан 5-го августа по 67-му Стрелковому корпусу 12-й Армии Юго-Западного фронта. Сам Кислицын Дмитрий Иванович в феврале 1943-го был зам командира 15-го ск, а одно время исполнял и обязанности командира. Документы 15-го ск с его подписью в качестве командира есть, и я на них ещё буду ссылаться, а его звание в тех документах было — «Комбриг». Интересно, что в наградном листе Витушкина хорошо заметна трудность в написании фамилии Кислицына: сам он расписался с буквой «ы» в окончании, а выше печатными буквами то же место дано через «и». Подобная чехарда с окончанием его фамилии наблюдается во многих документах, но генералов и комбригов трудно перепутать, и они редко терялись в вихрях войны, иное дело — лейтенанты, поэтому вернусь к Витушкину.
 
Старший лейтенант ко времени награждения провоевал всего один год (с августа 1942 года), однако ещё до награждения орденом имел в послужном списке два ранения, а кроме того медаль. Вот вам и «штабист».
У него будет ещё один орден. Ровно через год уже капитан Витушкин в должности зам. командира стрелкового батальона 747-го сп 172-й Павлоградской Ордена Суворова стрелковой дивизии представлен к ордену Красная Звезда «за образцовые действия в наступательной операции дивизии 17-27.07.44 г. по окружению и уничтожению Бродской группировки противника» в Львовской области.
Почему Витушкин, вернувшийся в дивизию, оказался в стрелковом батальоне, вопрос интересный. Но это не последняя его должность. Он станет ещё ПНШ-1 (помощником начальника штаба по оперативной работе) 333-го гвардейского стрелкового полка 117-й гвардейской Бердичевской сд. Это более высокая должность, но ещё менее понятный переход, так как 117-я дивизия формировалась воинскими частями, входившими в состав Северо-Кавказского фронта. Однако в списке безвозвратных потерь 117-й сд за февраль 1945 года назван гвардии капитан Витушкин Александр Васильевич, который умер от ран 09.02.1945 г. То, что это всё тот же человек определяет адрес матери офицера – Агреп(п)ины Яковлевны, из деревни Дубнево.
Первичное место захоронения офицера: Польша, Лодзинское воеводство, пов. Петракувский, д. Межин, западная окраина.

К сожалению, в выписку из приказа от 28 мая 1945 года об исключении из списков КА гвардии капитана Витушкина (по Ярославскому облвоенкомату) вкралась описка, его «зачислили» в 33-й гв. сп 117-й гв. сд, а все номера полков в той гвардейской дивизии были трёхзначными. Эта ли описка, или что-то иное, но какое-то разбирательство потом происходило, так как у Витушкина кроме матери была жена, которая проживала в Московской области, но и в выписке уже по Московскому облвоенкомату, датированной 29 ноября 1946 года, опять ошибочно указан номер стрелкового полка – «33». На возбуждение ходатайства о назначении пенсии такая описка повлиять вряд ли бы могла, но путаницу в документах создала.
  Ещё раз особо выделю то обстоятельство, что в наградном листе Витушкина события, произошедшие 23-24 февраля 1943 года в Пар-Шляховой, в некоторых деталях не совпали по описанию с тем, что было уже известно мне. Потом появятся новые участники, новые свидетельства, и расхождений станет ещё больше.
…..
«…и топографом дивизии л-том Валяевым…»
— Валяев Павел Сергеевич, 1907, д. Бы(о)кова, Новгородская (Ленинградская) область, Молвотицкий район.
Дата поступления на службу: 30.07.1941 г., место призыва: Куйбышевский РВК, г. Ленинград.
Воинское звание: воентехник 2 ранга ст. техник-лейтенант, инженер-капитан. Дата окончания службы: 21.11.1945 г.
Валяев Павел Сергеевич упомянут в Книге памяти блокадного Ленинграда, и награждён медалью «За оборону Ленинграда», страница героя есть на проекте.
…..
«…нач. 5 отд. мл. лейтенантом Дмитриевым…»
— Дмитриев Николай Петрович, 1923, Челябинская обл., г. Миасс.
Дата поступления на службу: 02.11.1942, мл. лейтенант, место службы: 5 отделение штаба 172 сд,
Убит 23.02.1943, Харьковская обл., с. Алексеевка.
Книга памяти. Челябинская область. Том 3: «1903, Миасс, мл. л-т. 172 сд, погиб 23.02.43. Белгородская обл., Алексеевский р-н, с. Алексеевка». Здесь есть ошибки с датой рождения и местом погребения, но с датой и фактом гибели всё сходится, а вообще поиск начальника 5-го отделения показал мне сведения о Дмитриевых в количестве 30-ти человек, проходивших службу в составе 172-й сд разных формирований.
…..
2-й помощник Коньков упомянут в Акте, видимо, лишь для обозначения того факта, что шифровальщик дивизии не попал в плен или окружение, так как находился далеко от передовой. Он встретит Победу в Чехословакии.
…..
  Закончу рассмотрение Акта таким вопросом: какие штабные документы могли быть уничтожены?
Вот примерный перечень документов, которые обычно находились в ведении начальника оперативного (первого) и четвёртого отделения штаба дивизии и соответственно должны были уничтожаться по причине их секретности:
Приказы, распоряжения дивизии и директивы вышестоящих штабов о подготовке к боевым действиям, а также по вопросам организации и ведения непосредственно боевых действий. Планы операций, боевые распоряжения, в которых определялись задачи дивизии, её подразделений, и предусматривались меры по реализации поставленных задач. Распоряжения по распределению ресурсов, указания по использованию родов войск. Документы, связанные с координацией действий с другими подразделениями, частями и армиями. Графические материалы: карты, схемы, места положения войск. Отчёты, доклады, журнал боевых действий и другие документы, связанные с работой подразделений и частей дивизии, а также с анализом боевых действий.
Документы по учёту личного состава, связанные с назначениями, перемещениями военнослужащих и учётом потерь. Боевой состав дивизии, полков и отдельных подразделений.
То есть это тот набор документов, который наиболее интересен любому исследователю сегодня, а тогда представлял интерес для противника. Далее ещё упомянуты в Акте документы СУВ. Это документы, которые использовались для Скрытности Управления Войсками. Они обеспечивали сохранение в тайне от противника принятой системы управления, например, таблицы условных и кодовых сигналов.
…..
  В ведении топографа стрелковой дивизии Валяева находились документы и материалы, связанные с топографическим обеспечением боевых действий, планированием операций и управлением войсками. К секретным документам относились:
Топографические карты, которые были основным источником информации о местности и важнейшим документом по управлению войсками. Они использовались для планирования наступлений, обороны, прокладки маршрутов, определения расположения огневых позиций.
Существовала и другая разновидность топографических карт, так называемые «бланковки» или бланковые карты. Это топографические карты, отпечатанные бледными тонами красок, служившие основой для боевых графических документов. На них наносились необходимые обозначения и надписи при планировании различных операций. Соответствующие схемы доводились до командного состава вплоть до командиров рот и батарей, а с точки зрения противника все эти документы позволяли бы увидеть и оценить общую картину расположения войск, раскрыть замысел планируемой операции в наступлении или обороне.
…..
И теперь перехожу к анализу воспоминаний В.Ф. Маковеева как командира 747-го стрелкового полка 172-й сд.
Я построил свою работу на анализе содержания одной (второй) главы его книги, продвигаясь к Пар-Шляховой постепенно, как излагал сам автор в своей книге. Теперь необходимо сказать об авторе мемуаров. Сначала воспользуюсь таким источником как Галерея Дорога Памяти, чуть подредактировав стилистику и пунктуацию текста:

МАКОВЕЕВ Василий Филимонович
Учась в военной Академии, 22 июня 1941 года, добровольцем ушел из Академии на фронт…
Прошел боевой путь от командира до начальника (штаба) дивизии. В 1941 - начальник штаба полка под Москвой. 1942 - командир 405 стрелкового полка, Западный фронт.
1943 -начальник штаба 333 стрелковой дивизии, Юго-Западный фронт. 1945 - брал Берлин. 1946-1952 направлен на должность Военного Комиссара г. Пушкино Моск. обл.
1952-1954 возвращен на службу в Германию (Комендат г. Гетте). С 1954 вернулся в г. Пушкино Моск.обл. военным пенсионером.
За успешное проведение боевых действий награжден 14 орденами и медалями, в том числе Орденом Ленина, 2 Ордена Красного Знамени, 2 Ордена Отечественной войны, Орден Богдана Хмельницкого, Орден Красной звезды. Свои воспоминания о войне Маковеев В.Ф. написал в книге "Там, где русская Слава прошла"- Серия "Военные мемуары". Издана 1989 Москва. Воениздат. Личный подвиг состоит в умелом руководстве полками 333 Стрелковой Дивизии. Каждый год на 9 мая в День Праздника Победы приходим к Мемориальному памятнику в г. Пушкино и говорим: "Поклонимся, поклонимся родные мои, поклонимся великим командирам и бойцам, мертвым и живым. Всем тем, кто воевал!"
…..
  Если этот текст был написан кем-то из родственников Маковеева, то они, видимо, не читали книгу его воспоминаний, но обсуждать чьи-то огрехи я не стану. Есть и другие источники, в которых боевой путь тогда ещё майора Маковеева на Юго-Западном фронте также обозначен лишь от начала службы в 333-й сд, а в ней Маковеев оказался после излечения в госпитале. Почему-то предшествующий период службы на этом же фронте в составе 172-й сд, когда Маковеев сменил две должности, и был дважды ранен, отражения не нашёл. Странно. Впрочем, в выписке «Сведения о личном составе» (см. иллюстрацию) у Маковеева есть второе отчество в скобках (Филипович), да и даты рождения – две. Картотекам нельзя верить абсолютно во всём, так как сведения в них зачастую противоречивы. Это касается и записей о назначениях и перемещениях по службе.
А вот как сам Маковеев написал в конце главы первой / и в начале главы второй (на странице сорок седьмой по тексту книги) о своих назначениях:
«…24 марта 1942 года 43-я отдельная стрелковая курсантская бригада сибиряков по распоряжению командования была выведена в резерв, где ее переформировали в 258-ю стрелковую дивизию, в которой я получил должность командира 405-го стрелкового полка и стал готовить его для новых боев, как оказалось, под Сталинградом. Но командовать пришлось не долго. Сказалось ранение. Я попал в госпиталь.
_____________________________________
Выписавшись из госпиталя, в который попал после тяжелого ранения под Долгинево, я получил назначение на должность начальника оперативного отделения штаба 172-й стрелковой дивизии.
К большой моей радости, начальником штаба, а, следовательно, непосредственным начальником, оказался полковник Сергей Федорович Лясковский, с которым довелось мне служить еще на Дальнем Востоке в 32-й стрелковой дивизии.
Однако на сей раз совместная работа оказалась кратковременной. Вскоре, в период наступления, мне приказали принять 747-й стрелковый полк [47]».
…...
  Сначала меня не слишком сильно озадачил пробел в архивных сведениях о первом пребывании Маковеева на Юго-Западном фронте. Я уже сталкивался с такими ситуациями, когда короткие отрезки службы на длинном фронтовом пути как бы выпадали из рассмотрения в некоторых документах и публикациях, а порой не отображались и в учётно-послужной картотеке. Однако в данном случае всё выглядит не столь просто…
В перечне командиров 747-го сп (III) на портале Память Народа фамилия Маковеева не представлена, и в январе-феврале 1943 года командовали полком другие люди. И хотя они командовали недолго, но заметные документальные следы ими оставлены.
 
— Шевченко Григорий Мефодьевич. В учётно-послужной карте подполковника есть запись, что он назначен командиром 747-го сп 172-й сд с 30.01.42 г. (см. иллюстрацию).
Он же с 23.02.43 стал командиром 514-го сп 172-й сд (это тот самый день боя в Пар-Шляховой, к которому я подойду в третьей части публикации). Правда, в его карте УПК между двумя этими записями вклинилась ещё промежуточная строчка, но она датирована 30.04.43 г., к исследуемому периоду не относится, а объясняется, скорее всего, небрежностью человека, производившего записи, так как он решил повторно использовать строку с записью «747 сп 172 сд ком». А это означало, что Шевченко назначен командиром 747-го полка с 30-го апреля…
тогда возникал вопрос: повторно он был назначен или первое назначение от 30-го января не состоялось?
Погиб Шевченко в сентябре 1943 г. на поле боя, командуя уже другим полком на Воронежском фронте, и посмертно был представлен к званию Героя Советского Союза.

А до Шевченко командовал 747-ым сп
—  Горбунов Александр Иванович. Полковник умер от ран 20.01.43 г. (по документу о назначении пенсии), или погиб 21.01.43 г., согласно приказу об исключении из списков КА (см. иллюстрацию), но на портале есть документы, подтверждающие, что он продолжал воевать до Победы (!), что косвенно подтверждает и отсутствие в доступе его учётно-послужной карточки.
Сведения об обоих командирах заметно путаются в разных источниках. Ещё более странными выглядят сведения о первом командире 747-го сп третьего формирования, и мне не удалось разобраться с Поневским или Пшевским Иваном Михайловичем, у которого даже фамилия под вопросом, а сроки его командования перекрывают соответствующие сроки трёх за ним следовавших командиров (?), и никаких документальных следов о его службе в 172-й сд я не обнаружил (см. фрагмент КОМАНДИРЫ на иллюстрации, который заимствован на сайте: gen45.ru История и военная генеалогия, но о Поневском/Пшевском такие же скудные сведения и на сайте Память Народа).

То есть неразбериха полная, и всё-таки предварительно можно было сделать вывод, что как минимум десять дней января с 20-го по 30-е число 747-й стрелковый полк оставался как бы без командира, и это обстоятельство я взял себе на заметку. Именно в этот период заполнить образовавшуюся вакансию и исполнять обязанности командира полка мог майор Маковеев, служивший начальником оперативного отделения дивизии. Должности комполка и ПНШ-1 вполне сопоставимые. Учётно-послужная карта Маковеева вне доступа, как это обыкновенно бывает у всех военнослужащих, доживших до демобилизации в мирное время. Возможно, она могла бы объяснить некоторые нестыковки, например, почему фамилии Маковеева нет на портале среди командиров 747-го сп.
Но оказалось, что на портале Память Народа его фамилии нет и в сведениях о командирах 405-го сп (!) 258-й сд…
с этим обстоятельством я разобрался не сразу, но смог найти документальное подтверждение, о чём скажу далее.

А в случае с командованием 747-ым сп я лишь предполагал, что исполнять обязанности командира полка в период от момента тяжёлого (но не смертельного!) ранения Горбунова вполне мог майор Маковеев, в качестве «врид». Такое случалось нередко, а у Маковеева за плечами были уже Академия и опыт командования стрелковым полком, пусть и не в боевой обстановке. Кандидатура вполне подходящая.
Но зачастую такая замена в горячке боя или неразберихе наступления (отступления) производилась по устному распоряжению свыше, и подобные назначения (без письменного Приказа) не отражались в карточках. Да и вообще не вся информация о конкретном военнослужащем доходила до картотек –– в этом я убеждался уже не единожды.
И кроме того Шевченко, назначенный командиром 747-го сп Приказом НКО от 30-го января не мог бы приступить к исполнению обязанностей сразу, хотя бы потому, что ему необходимо было догнать стремительно наступавший полк. Такой вывод я сделал, исходя из записей в учётно-послужной карте Шевченко. Он командовал перед этим назначением 884-м сп 196-й сд. И вот что известно из истории боевого пути этой дивизии.
Выдержка из энциклопедии Руниверсалис:
…июнь 1942 — сентябрь 1942 года вела бои в большой излучине Дона (Сражение у Калача). Держала оборону в районе хутора Плесистовский. 7 сентября попала в окружение и погибла… (в живых осталось 500 человек).
...с 28 сентября по 12 октября 1942 года дивизия находилась в Резерве Ставки ВГК, а с 12 октября 1942 по 21 января 1943 года и Московской зоне обороны (ст. Кубинка). (ЦАМО, справочник стрелковых дивизий, инв. № б398 л. 281—282).
Майор  Шевченко в этот период был слушателем ВАФ, окончил курс 1.09.42 г., а 19.09.42 произведён в подполковники, и Приказом НКО от 17.10.42 г. назначен командиром 884-го сп 196-й сд. Дивизия эта с января по июль месяц 1943 года участвовала в обороне г. Ленинграда, и получается, что следущее назначение подполковник мог получить, находясь или на фронте под Ленинградом, или где-нибудь в госпитале, или же в резерве командного состава. В любом случае ему надо было ещё отыскать свой новый полк на Юго-Западном фронте. И более того, Шевченко командовал полком (согласно записи на портале) лишь по 1-е февраля (!). В карточке УПК я подтверждения этому не увидел, но не исключено, что Шевченко даже и не приступал к выполнению своих обязанностей в начале февраля, так как неизвестно, когда он прибыл на Юго-Западный фронт. Известно (документально), что 23-го февраля он стал командиром 514-го сп, и только с 30-го апреля стал командовать 747-ым сп.

Все эти изыскания были необходимы мне, чтобы, не имея архивной основы, убедить себя, что именно Маковеев командовал 747-ым сп в исследуемый мною период боёв на Юго-Западном фронте. А предварительно и период командования полком на Западном фронте оказался под сомнением, так как при запросе сведений о боевом пути 405-го сп 258 сд (II) на портале Память Народа я также не обнаружил, что Маковеев значится среди командиров этого полка…
Полком командовал с 18.02.42 г. подполковник Красавин Д.И., погибший 24.9.42 г. Как же так?
Однако стоило только открыть боевой путь 258 сд (II) в энциклопедии Рувики, как я нашёл чёткий след от командования Маковеевым в разделе
СОСТАВ:
Сформирована на базе 43-й стрелковой бригады.
*405-й стрелковый полк (командир полка с 01.05.1942 г. по 18.08.1942 г. майор Маковеев Василий Филиппович. Откомандирован МЗО; (см. иллюстрацию).
     И лишь потом назван командиром полка подполковник Красавин Дмитрий Иванович, но вот даты его командования опять вносят сумятицу: с 18.02.1942 г. по 23.09.1942 г. То есть даты командования у Маковеева и Красавина взаимно перекрываются, только вот февральская дата у Красавина плохо объяснима в качестве начала командования 747-ым сп.

Переформирование 43 ксбр в 285-ю сд началось или в марте (по Маковееву с 24-го числа), или даже в апреле (энциклопедия). Очередная путаница… однако Маковеев в энциклопедии назван ПЕРВЫМ (!) командиром 405-го сп, и этого факта мне было бы вполне достаточно, НО... почему он оказался Филипповичем? Очередная оплошность писаря или сканера? Здесь вопросы без ответов.
А вот уточнить дату назначения Красавина командиром 405-го стрелкового полка 258-й сд оказалось не сложно. Подполковник, находясь в этой должности, 25-го сентября 1942 года умер от ран, полученных в боях под Сталинградом, поэтому доступна его карточка УПК. Она заполнена, увы, небрежно, но дата его назначения приказом МЗО на должность командира полка в 258-ю сд (без указания номера полка) читается хорошо: 28.8.42 г. А номер полка есть в донесении о безвозвратных потерях дивизии и госпитальной выписке. И в дополнение к вопросу о точности документов: список потерь сообщает дату смерти командира полка 14.09.42, а госпиталь (ППГ 4337) указывает на 25.09.42 г.
Есть ещё Извещение 1-й Ударной Армии о гибели Красавина, которое «умный сканер» прочитал с ошибкой в целый год «25.09.41» (!), а в приказе об исключении из списков КА указали только звание подполковника, без какой-либо должности и принадлежности к воинской части (!?).

Так что и с приемником Маковеева на посту командира не всё так просто, а о нём самом сведения на портале Память Народа не приведены, возможно, по той причине, что командовал он полком хотя и первым, но не на фронте. То был период переформирования бригады в дивизию нового состава, и поэтому это назначение не нашло отображения в разделе БОЕВОЙ ПУТЬ, так как дивизия не входила в состав Действующей армии. Но при этом отчество в скобках (Филипович) у Маковеева на портале обозначено, а взято, скорее всего, из какого-то недоступного документа МЗО, когда он как раз и был командиром полка, только убрав в неверном отчестве одну букву «п».
…..
Служба Маковеева на Западном фронте и в момент переформирования 43-й ксбр была мне интересна не только как предыстория его попадания на Юго-Западный фронт, есть ещё одна тому причина.
Василий Филимонович — кадровый военный с 20-х годов, но в Отечественную войну вступил лишь в декабре 1941 года под Москвой в должности помощника начальника оперативного отделения штаба курсантской стрелковой бригады (43-й), которая была сформирована в НОВОСИБИРСКЕ и ТОМСКЕ. Таким образом, фронтовой путь офицера начинался от создания стрелковой бригады, скомплектованной в основном из моих земляков, курсантов военных училищ. В период переформирования этой стрелковой бригады в 258-ю сд майор Маковеев и стал командиром 405-го сп.
   К началу изучения боевых документов я достиг определённого понимания в вопросах командования Маковеевым двумя стрелковыми полками (405 и 747). Правда, оставался один пробел — куда был направлен командир сформированного 405-го стрелкового полка согласно записи в сведениях о составе 258-й сд: «Откомандирован МЗО». МЗО — это Московская Зона Обороны, откомандирование произошло в середине августа 1942 года, а вторая глава воспоминаний Маковеева начинается предположительно с января 1943 года. Вероятно, почти полгода офицер залечивал последствия ранения в госпитале, а затем какое-то время находился в резерве командного состава, ожидая нового назначения.
Когда произошло назначение на должность начальника оперативного отделения штаба 172-й сд третьего формирования, и был ли перед этим краткий боевой период в судьбе майора на Воронежском фронте, мне не известно. Вся вторая глава посвящена действиям 747-го стрелкового полка под командованием Маковеева на Юго-Западном фронте в период примерно с 15 января по 22 февраля. Точную дату начала этого срока привести не могу, и вообще всё оказалось куда запутаннее и сложнее, так как и 22-го февраля Маковеев, уже давно раненный и заменённый на посту командира, принял на себя командование двух батальонов того же полка, выводя их из окружения. А один батальон пропал безвестно с вновь назначенным командиром полка майором Мякотиным, который в первые же часы своего командования бросился отражать танковый прорыв немцев. Всё это ещё будет тщательно разобрано по тексту книги, проанализировано и сопоставлено с оперативными сводками, в том числе хотелось бы узнать о судьбе пропавшего батальона и майора Мякотина, документальных следов которого я пока не отыскал. Да и не только с ним одним предстаёт пока картина полной неизвестности.

Однако после прочтения второй главы книги у меня возникли вопросы в первую очередь по самому автору:
— В течение какого срока майор Маковеев командовал 747-ым сп 172-й сд? Когда, кем он был назначен хотя бы в качестве «врид»? При каких обстоятельствах?
Вопросы лишь усиливали интерес к начатому исследованию, а далее их становилось всё больше, так как не всё из рассказанного Маковеевым согласуется с архивными (оперативными) документами. Неточности разного порядка будут выявляться, но к Маковееву претензий у меня нет по ряду причин. Главная из них — автору уже не задашь вопросов, и рукопись его вряд ли я сумею прочитать, а вот то, что попало в книгу, дало мне богатейший материал и общую канву изложения, поставив перед исследователем множество непростых вопросов, большинство из которых останутся, возможно, и без точного ответа.

Эта моя ремарка необходима перед тем, как я начну обнаруживать какие-либо неточности в воспоминаниях полковника. Много даже загадочного в них, а мне хотелось найти вразумительные объяснения всем нестыковкам, и я «копал глубже». Автор книги знал штабную работу изнутри, понимал, как и что проходит в оперативных сводках на основе множества донесений с мест событий, поэтому невозможно представить, чтобы он просто сочинял отдельные сюжеты, как обычный литератор. Поиск объяснений и увлёк меня в новую тему. Хотелось бы знать, какими источниками пользовался автор при создании книги кроме собственной памяти. Ведь на фронте личные дневники военнослужащим вести не полагалось, и невероятно сложно уместить в голове всю последовательность событий трёх с половиной лет войны, что остались за плечами у Маковеева. Люди на фронте постоянно выбывали, а на смену им приходили новые. Он и сам менял места службы, части и фронты, поэтому через сорок пять с лишком лет после описываемых событий какие-то фамилии и должности действующих лиц, детали боёв и переходов могли забыться, а в конце 80-х невозможно было что-то уточнить по рассекреченным архивным материалам.

  Таким образом, Акт 172-й сд об уничтожении секретной документации с ошибкой в дате послужил для меня лишь толчком к большой работе с другим документом, уже литературным по своей сути, но вместе с тем — документальным, повествовавшим о событиях января и февраля 1943 года на участке наступления 6-й Армии Юго-Западного фронта от имени непосредственного участника.
Эта исследовательская работа совершенно не предполагалась заранее. Изначально мне хотелось на примере Акта от 23-го февраля 1942 года показать лишь то, что исторические документы (архивные) могут нести откровенные ошибки, если рассматривать их вырванными из общего потока событий. В первом случае была лишь описка, а вот вчитываясь в книгу Маковеева, я понял, что в ней скрыто куда больше необъяснимого, и требует куда больших усилий поиска. И об этом всём пойдёт речь в дальнейшем.
Скажу прямо, что ко второй главе книги Маковеева, где изложены его воспоминания о сравнительно недолгом пребывании на Юго-Западном фронте в январе-феврале 1943 года, у меня не сложилось определённого мнения на момент публикации этой вступительной части. Работа не закончилась, продолжается поиск свидетельств, что могут подтвердить те боевые эпизоды, что достаточно ярко описаны в книге. Это не всегда удаётся.

Не нашёл я пока подтверждения и тому утверждению, что Маковеев в составе ГСОВГ был комендантом города Гетте в период 1952-1954 гг.. Так указано в некоторых источниках, но я не смог отыскать на карте современной Германии города с таким названием.
И при запросе относительно топонимов ГДР Алиса мне подсказывала, что, может быть, речь шла о «городе Гёте», которым именуют порой Веймар в Тюрингии. Нет ли и тут описки? Но разве найдёшь следы Маковеева в Веймаре? Его письма из ГДР объяснили бы всё, да где же их взять…
А в архиве искать — занятие для меня бесполезное, так как основная деятельность органов СВАГ (советской военной администрации в Германии) была свёрнута в 1949 году, и отыскать доступные фонды хранения за более поздний период пребывания советских войск довольно проблематично. А хотелось бы… Зачем и почему? В этом заключается чисто личный интерес, потому что именно с Германией и ГС(О)ВГ связаны мои первые детские воспоминания (см. ТОЧКА ОТСЧЁТА. Память о ГСВГ).

Продолжение — ЯНВАРЬ 43-го — следует…