Ночь бесчисленных божеств

В ту осень море трижды выбрасывало на берег мертвых белых лис.

Они лежали среди черных водорослей, не тронутые ни чайками, ни крабами. Шерсть их оставалась сухой даже во время прилива, а закрытые глаза казались присыпанными золотой пылью. Рыбаки обходили их стороной. Старики же говорили, что лисы не умерли, а только оставили свои тела, потому что в горах произошло нечто, чего человеку видеть не следует.

Деревня Мидзухара стояла между морем и кедровым лесом. Дома ее теснились у подножия горы Кагами, словно искали защиты друг у друга. На вершине горы находилось древнее святилище, посвященное безымянному ками источников. Никто уже не помнил настоящего имени божества. На деревянной табличке у входа сохранились лишь два полустертых знака:

Вода.

Память.

При святилище жила молодая мико по имени Ая. Ее отец утонул в море, мать умерла в год великой лихорадки, и девочку воспитала старая служительница О-Цуру. Та научила ее белить рисовую бумагу, связывать симэнава, очищать каменные ступени и исполнять священный танец кагура.

Но чаще всего О-Цуру говорила ей о молчании.

- Всякая вещь обладает голосом, - повторяла старуха. - Камень говорит медленно, поэтому человек принимает его за немого. Вода говорит слишком быстро, поэтому человек слышит только шум. Мертвые говорят издалека, и мы называем их голоса воспоминаниями.

- А боги? - спрашивала Ая.

- Боги говорят всеми голосами сразу. Потому их речь кажется тишиной.

В конце лета О-Цуру умерла.

Перед смертью она велела Ае никогда не подниматься к горному зеркалу в ночь последнего полнолуния.

- Когда зацветет серебряная трава, закрой ворота святилища. Погаси огни. Если из леса позовут тебя по имени, не отвечай.

- Кто может позвать меня?

Старуха долго смотрела на нее мутными глазами.

- Тот, кто помнит твое имя лучше тебя самой.

Это были ее последние слова.

После похорон О-Цуру деревня начала меняться.

Сначала пересох колодец возле дома гончара. Потом вода ушла из рисовых полей, хотя дожди продолжались каждую ночь. На третий день дети увидели у леса женщину в красном кимоно. Лица у нее не было: только гладкая белая кожа, на которой поблескивали капли росы.

Вскоре по ночам под крышами стали звенеть невидимые колокольчики. Из пустых комнат доносились шаги. На домашнем алтаре рыбака Сабуро каждое утро появлялась пригоршня мокрого речного песка, хотя ближайшая река протекала далеко за горой.

Люди пришли к Ае.

- Соверши очищение, - потребовал староста. - Успокой духов.

Она окропила дома водой, смешанной с солью, зажгла благовония и прочла молитвы. Но дым не поднялся к потолку. Он пополз по полу, собрался у дверей и вытянулся в сторону горы, точно черный палец.

Тогда Ая поняла: не духи пришли в деревню.

Это деревня оказалась внутри их сна.

Наступил последний вечер полнолуния.

Серебряная трава покрывала склон, и ветер гнал по ней светлые волны. Ая заперла ворота святилища, погасила фонари и села перед потемневшим зеркалом в главном зале. Оно было круглым, бронзовым и настолько старым, что давно перестало отражать человеческие лица.

В полночь за стенами зазвонили колокольчики кагура.

Один раз.

Второй.

Третий.

Ая знала: колокольчики лежат рядом с ней на алтаре. И все же звон приближался со стороны леса.

Затем кто-то позвал:

- Ая.

Голос принадлежал О-Цуру.

Девушка закрыла глаза.

- Ая, дитя мое, открой ворота. Здесь холодно.

Она сжала рукава белого косодэ и промолчала.

- Я принесла тебе имя твоего отца.

Сердце Аи дрогнуло. Отец исчез в море, когда она была младенцем. Мать никогда не произносила его имени: говорила лишь, что море забирает не только тела, но и слова, которыми их можно вернуть.

- Открой, - попросил голос. - Разве ты не хочешь узнать, кем была прежде, чем осталась одна?

За воротами послышался плеск воды.

Она просочилась под порог и потекла по каменному полу. В ней плавали сосновые иглы, лепестки сакуры и осенние кленовые листья, словно все времена года смешались в одном потоке.

Ая посмотрела на алтарное зеркало.

В его темной поверх

ности появилось лицо О-Цуру.

Но у отражения были открыты глаза.

- Не отвечай ему, - прошептала старуха из зеркала. - Это не я.

В ту же секунду снаружи раздался страшный удар. Ворота содрогнулись.

- Ая!

Теперь ее звала мать.

- Ая!

Теперь голосом отца.

- Ая!

Теперь голосом маленькой девочки, какой она сама была много лет назад.

Каждый голос пробуждал в ней память, которой у нее никогда не было: руки матери, пахнущие рисовой пудрой; плечо отца, соленое от морской воды; летний свет в доме, давно сгоревшем во время пожара. Она видела все это так ясно, что настоящая жизнь показалась ей ложью.

Ворота начали медленно открываться.

Ая бросилась к ним, но створки раздвигала неведомая сила. За порогом не было ни леса, ни ступеней, ни луны.

Там стояла черная вода.

Она простиралась до самого неба. На ее поверхности горели тысячи огней, а под водой виднелись лица: старики, дети, воины в истлевших доспехах, женщины с высокими прическами, утопленники, монахи, лисы и существа, не похожие ни на людей, ни на животных.

Из воды поднялась высокая фигура.

Ее одеяние было соткано из тумана. Вместо волос струились тонкие ручьи, а лицо закрывала деревянная маска, одна половина которой улыбалась, другая плакала. За фигурой двигались тени бесчисленных созданий: одноногий зонт прыгал среди травы, длинношеяя женщина склонялась над соснами, бледные огни кружили вокруг рогатого великана. Но страшнее всех были маленькие безымянные духи вещей, выброшенных людьми: треснувших чаш, сломанных кукол, ржавых ножей и писем, которые никто не дочитал.

- Ты позвала нас, - сказала фигура.

Голос ее напоминал шум дождя по тысячам крыш.

- Я никого не звала.

- Ты исполнила танец. Зажгла огонь. Произнесла древние слова.

- Это были молитвы об очищении.

Смеющаяся половина маски приподнялась.

- Человек называет очищением все, что хочет забыть.

Плачущая половина шевельнулась следом.

- Но забытое не исчезает.

Вода под ногами Аи стала прозрачной. На дне она увидела старое поселение. Дома были затоплены, ворота тории лежали в иле, а вокруг каменного святилища тянулись тела людей.

- Что это?

- Мидзухара, - ответила сущность. - Такой она была прежде.

Ая покачала головой.

- Деревне не больше двухсот лет.

- Нынешней деревне.

В ее сознании распахнулась чужая память.

Много веков назад на горе бил источник. Люди считали его живым существом и приносили ему первые снопы риса. Они не называли ками по имени, потому что имя ограничивает, а вода не терпит границ.

Затем пришел год засухи. Крестьяне решили отвести источник к полям. Они пробили скалу и связали русло деревянными желобами, будто пленника веревками. Вода действительно хлынула к деревне - но вместе с ней пришел ливень. Гора обрушилась, река погребла дома, а выжившие построили новое селение у моря.

Чтобы избежать гнева погибших, они возвели святилище.

А чтобы избежать собственного стыда, назвали трагедию бедствием.

- Вы веками приносили нам подношения, - сказала сущность. - Не из любви. Из страха перед памятью.

- Почему вы пришли теперь?

- Потому что подношения прекратились. Лес вырубают. Источник заковали в трубу. Камни со священного склона продают чужеземцам для садов. Люди больше не боятся.

Маска приблизилась к лицу Аи.

- А когда человек перестает бояться того, что предал, преданное возвращается.

Из воды поднялись руки.

Их были сотни. Они тянулись к деревне, где за бумажными стенами спали люди, уверенные, что утро непременно наступит.

- Что вы сделаете с ними?

- Вернем им память.

- Они умрут?

- Разве это хуже, чем жить, не зная, на чьих костях стоит твой дом?

Ая не нашла ответа.

Из деревни донесся первый крик. В окнах домов зажглись огни, но каждый фонарь горел синим пламенем. Люди выходили на улицу и видели умерших родственников. Кто-то убегал. Кто-то простирал руки навстречу призракам. Кто-то падал на колени.

Среди этих голосов Ая услышала плач ребенка.

Она взяла колокольчики кагура.

- Если я станцую для вас, вы уйдете?

- Нет.

- Если принесу жертву?

- Жертва, прине

сенная из страха, питает только страх.

- Чего же вы хотите?

Фигура долго молчала.

Потом все лица под водой открыли глаза.

- Чтобы нас увидели.

Ая вышла за ворота.

Черная вода сомкнулась вокруг ее щиколоток. Она подняла колокольчики и начала танец.

Сначала движения ее были теми, которым учила О-Цуру: поворот к востоку, поклон земле, шаг навстречу небесам. Но вскоре древний порядок распался. Она больше не танцевала для того, чтобы умилостивить богов. Не просила защиты. Не пыталась изгнать чудовищ.

Она танцевала, чтобы дать каждому из них место в человеческой памяти.

Вот дух кедра, срубленного ради нового моста.

Вот женщина, утонувшая в горной реке и ставшая голосом весеннего тумана.

Вот лиса, которая сто лет охраняла заброшенную могилу.

Вот старый зонт, служивший трем поколениям одной семьи, а потом выброшенный в грязь.

Вот погибшие жители первой Мидзухары.

Вот отец Аи, исчезнувший в море.

Он стоял среди остальных - молодой, усталый, с водорослями на плечах.

Ая едва не остановилась.

- Отец...

Он улыбнулся, но не шагнул к ней.

И тогда она поняла: сущность заимствовала голоса мертвых, однако сами мертвые ничего не требовали. Ни возвращения, ни мести, ни слез. Только живые превращали любовь в цепь, которой привязывали ушедших к своему одиночеству.

Ая продолжила танцевать.

Колокольчики зазвучали громче. Им ответили барабаны тайко, хотя ни одного барабанщика поблизости не было. В лесу запела флейта сякухати. Струны невидимого кото отозвались из глубины земли.

Гора пела.

Каждый камень, корень и ручей обрел собственный голос. Эти голоса не сливались в гармонию - они спорили, плакали, смеялись, выли. И все же в их страшном множестве ощущался порядок, слишком огромный для человеческого слуха.

Это была ночь яоёродзу-но ками - ночь бесчисленных божеств.

Ая танцевала до тех пор, пока ее белое одеяние не стало красным от крови: острые камни рассекли ступни. Она танцевала, пока луна не опустилась к морю. Наконец высокая фигура сняла маску.

Под ней не оказалось лица.

Там было небольшое круглое зеркало.

Ая увидела себя: бледную, измученную, испуганную.

- Теперь ты знаешь, кто мы, - сказало зеркало.

- Кто?

- Все, что человек отказался увидеть в себе.

Черная вода начала отступать. Вместе с ней исчезали призраки. Отец Аи поклонился ей и растворился в предрассветном тумане. Последней ушла О-Цуру. Старуха стояла у кедра и улыбалась.

- Почему ты запретила мне приходить сюда? - спросила Ая.

- Я надеялась, что еще одно поколение сможет прожить без правды.

- Разве это было бы милосердием?

- Иногда милосердие и трусость носят одно лицо.

Когда взошло солнце, на склоне не осталось ни воды, ни следов духов.

Но деревня изменилась.

На стенах каждого дома проступили имена людей, погибших при древнем наводнении. На чашах, инструментах и детских игрушках появились едва заметные глаза. В колодцах отражались не лица смотрящих, а лица тех, кто пил из них прежде.

Жители поднялись к святилищу. Никто не осмеливался заговорить.

Ая сидела у ворот. Ее волосы за одну ночь стали белыми.

Перед ней лежала деревянная маска: одна половина улыбалась, другая плакала.

- Духи ушли? - спросил староста.

- Нет, - ответила она. - Они никогда не уходили.

- Что же нам делать?

Ая посмотрела на лес. Между кедрами стояли белые лисы. Теперь их глаза были открыты.

- Помнить, - сказала она. - И жить так, чтобы они не стыдились нашей памяти.

С того дня жители перестали брать из леса больше, чем могли вернуть. Источник освободили от каменных труб. Возле старого святилища установили таблички с именами погибших. Каждую осень люди поднимались на гору и оставляли подношения не только великим ками, но и духам малых вещей: сломанной чаше, высохшему дереву, забытому письму.

Ая прожила долгую жизнь. Говорили, что она научилась различать речь воды и слышала, как камни называют друг друга во тьме.

Когда же пришел ее последний час, она попросила открыть двери святилища.

Из леса донесся звон кагура.

- За тобой пришли боги? - спросила маленькая уче

ница, сидевшая у ее постели.

Белые лисы одна за другой выходили из тумана.

Ая улыбнулась.

- Нет. За мной пришло то, что я помнила.

После ее смерти тело не нашли. На циновке осталось только круглое зеркало. Оно не отражало людей, огня или солнечного света. Но в ночь последнего осеннего полнолуния в нем можно увидеть девушку в белом одеянии.

Она танцует среди затопленной деревни.

Вокруг нее стоят бесчисленные существа.

И если долго смотреть в зеркало, одно из них медленно поднимает голову.

У него ваше лицо.

А затем из глубины стекла раздается голос, который помнит ваше имя лучше вас самих.