Работа над ошибками. Глава 25

Продолжение конфликта
Утром я чувствовала себя здоровой и бодрой.
 Я прекрасно выспалась и, если бы не грядущее воскресенье и визит мамы, с удовольствием понежилась бы в изоляторе еще.
При условии, что ко мне в палату никого не положат.
Я уже чувствовала себя владелицей маленькой семиметровой комнаты  с двумя кроватями и окном, выходившим на отцветшие в мае кусты сирени с коричневыми высохшими соцветиями, высаженные вдоль забора.
Потом умылась и вышла в холл.
Телевизор был выключен, дверь в Стешину палату закрыта и я села на диван с журналом, не решаясь включать телевизор - вдруг на это нужно особое разрешение и работать ему или быть выключенным решает медперсонал.
Телефон, включенный с утра, показывал критический заряд батареи. Еще максимум пятнадцать минут и он отключится.
Но до завтрака ждать прихода Марты бессмысленно.
У них там, в отряде, как обычно, шухер после сна, зарядка на стадионе - вон, после подъема уже музыка на аллее играет! 
Благо, у изолятора колокольчики не висят и музыка не бьет по ушам. Разумно. Больным не нужен лишний шум.
Из второй палаты тихонько бочком вышла заспанная Софья Юрьевна с пластиковым стаканчиком, кивнула мне и пошла к кулеру нацедить воды.
На обратном пути спросила меня шепотом: -Ты как? Как самочувствие? Как твое давление? Мы тебе спать не мешали?
Я улыбнулась. Опять Софья Юрьевна умудрилась задать кучу вопросов одним махом.
Я покачала головой: -Никто мне не мешал! Спала, как убитая.А давление еще не звали мерить. Но я, в любом случае, его не чувствую, есть оно или нет его.
Библиотекарь кивнула и исчезла за дверью, успев сказать: -Ты следи за этим! Не запускай ситуацию. Это не очень-то хорошо, что организм не сигналит о недомогании. Значит, не забывай об этом сама!
Я сидела на диване, скучала, позевывая после сна и ждала, чтобы наступило хоть какое-то разнообразие - или бы Настя вышла в холл, или бы давление позвали померить.
Сегодня я не нуждалась в таблетках и ждала, что скажет докторша по поводу моего выхода на свободу.
Между тем, подошло время завтрака, а в медкабинет не звали.
Вышла Настя, села рядом со мной, тоже  зевая.
Потом появилась санитарка, прошла мимо нас на кухню, держа в двух руках переноски с судочками. Позвякивая посудой, возилась в кухне, накрывая нам завтрак.
Потом вышла в холл и понесла мимо нас тарелку с манной кашей для Стеши.
Кинула нам на ходу: -Идите, девочки, завтракать!
Мы пошли, сели за стол возле окна, стащили туда все тарелки, чтобы сесть рядом, а то нам снова накрыли за разными столами.
Нас ждали сосиски с тушеной капустой на первое, манная каша на второе, йогурт и юбилейное печенье к чаю.
-Кафе "Доктор Айболит" встречает первых утренних посетителей! - провозгласила Настя, недаром же мы ходим в "Сочиняйку", мы захихикали и принялись за завтрак.
После завтрака нас обеих позвали в процедурный кабинет.
Мне предстояло измерить давление, Насте осмотреть и при надобности обновить перевязку.
Уже прошел завтрак и в приемной было много народа - кому надо царапину помазать, кому занозу вытащить, кому в нос закапать.
Мы с Настей, как находящиеся на особом положении, не стали просачиваться сквозь страждущих, а решили всех переждать и вышли на крыльцо изолятора.
Сели на лавочку, жмурясь на солнце. Я сняла кроссовки, в которых бессменно пребывала вторые сутки и положила босые ступни в стриженую траву газона.
Тут меня, босую и ленивую, застали девчонки нашей палаты, пришедшие меня проведать всем составом и недоумевающие, что со мной - вид-то у меня вполне благополучный.
-Ой, Ирка! - тараторили они все вместе, перебивая друг друга. - Ну, привет! Вот ты где! А мы - то думаем, что случилось? А что, правда, случилось? Чего вдруг ты здесь? Марта тебе звонит-звонит, а телефон не отвечает!
-Да я его на ночь выключала. Батарея разряжена. Да и за стенкой девчонка с высокой температурой, а стенки тут тонкие, любой разговор слыхать.
-Ну, как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит? Ты надолго тут?
-Нормально чувствую. Ничего не болит. Просто вчера болел живот после утренней зарядки, зашла ношпу попросить, а меня положили! Сказали, давление низкое.  С таким в обморок упасть можно!
-Леша про тебя спрашивал, куда ты делась!
-Он уже вернулся после выходного?
-А он, оказывается, и не уезжал домой, а просто спал в вожатской. Целый день не показывался. А к свечке вышел и сказал, что был в лагере.
-А Люда и Слава так и не знали, что я в изоляторе лежу?
-Знали. Медсестра за обедом подходила, говорила про тебя. Ну, чего, как тут?
-Да, хорошо. Тихо, телевизор большой, смотри - не хочу. Журналов полно, просто курорт, санаторий...
-Ой, а у нас что вчера было!
-Что же у вас было?
-Семизарова домой позвонила, нажаловалась! Ее мамаша давай трезвонить директору, что ее девочку, самую лучшую на свете, умницу-красавицу обижают! Что она приедет и сама тут на месте во всем разберется! Раз вожатые мер не принимают! Да она работник префектуры, начальник какого - то отдела,  а доченьке житья не дают! Да кто не дает?! Какая - то дочь уборщицы! Сама уборщица убирает плохо, спустя рукава, то мусор не вынесет, то тряпку не полощет!  И девица, дескать, такая же! Яблочко от яблоньки! И вообще, вся их палата - какие-то растаманки!
Одна, полоумная, чемоданы с полок вышвыривает, другая шмотки у всех клянчит, как бомжиха, и не возвращает, третья драться лезет!
-Скажи, Ирка, я тебе не возвращала вещи? - требовала ответа возмущенная Ксюха.
-Да ты и брала - то всего разочек, - отвечала я, ошеломленная случившимися в мое отсутствие событиями. - Футболку на первую дискотеку. К отбою ты вернула.
-Ну, вот! - удовлетворенно кивнула  Ксюха. - А Семизарова своей мамаше про нас такие вещи! Она ж не сама при этом была, это ж доченька про нас наговорила!
-А кто там на нее драться лез? Что за бред? Кому она нужна - драться с ней?
-Да это Вика за мать обиделась!
-Вик, ты что, ты на эту звезду драться полезла?! Да на кой она тебе сдалась?
-Коза она, а не звезда! Подумаешь, вообразила себе! Моя мама пятый год сюда ездит и ни разу на нее не жаловались!
-Ну и наплюй! Кто ее бред слушать будет?
- А Леша вчера разбирался! Слава на планерку ушел, а Люде нездоровилось. Леша один был. Досталось ему! Орали все, как сумасшедшие! Он только глазами хлопал!
-А чего орали?
-Семизаровская палата разорялась, что мы ей, Виолеточке, житья не даем, а остальные за нас заступались, говорили, что третья палата - самые нормальные девчонки!
-Ну так,  что там с дракой?
-Да какая драка? Так, ерунда! Тем более, она сама нарвалась!
-Как она нарвалась?
-Да в туалете все трясла своей косой! И бубнила всякую чушь. Я сказала:- "Заткнись, надоела!" А она в меня водой из-под крана плеснула, гадина!
-А ты?
-А я взяла с полу ведро и говорю ей: "Тебе уборка не нравится? Так получи!" И на голову ей вывалила!
-Боже, Ви-и-ка, фу-у! Как ты могла?
-А чего она лезет?!
-И мать трогает! - ввернула Ксюха.- Еще мало!
Я передернула плечами, представив Семизарову с ведром мусора на голове. Бедная Вика, ну, теперь пойдут круги по воде...
А все эта звезда...
Виолета - крахмальная манжета.
Неделю прожили мирно и вдруг такая война.
Я чувствовала, что это только начало.
И с рассыпанным еще при мне мусором теперь вожатые будут разбираться, и треклятый чемодан, сброшенный с полки припомнят, и стычку в туалете.
Очень хотелось узнать у девчонок, что при этом говорил и думал командир отряда про все про это?
Не мог же он не реагировать - это же из ряда вон - ведро на голову! Ай да, Вика! Но, конечно, Семизарова заслужила ведро, это бесспорно.
 С другой стороны, Сереброву не позавидуешь, Семизарова - его девчонка, наверняка, он целиком и полностью на ее стороне!
Я уже с головой погрузилась в эти невеселые мысли, уже не очень внимательно слушала о прочем, когда главное - про ссору, перерастающую в затяжную войну, мне было рассказано.
На дорожке, ведущей к изолятору, показалась Наташа Маргелова.
-Ир, привет, - поздоровалась она. - Девчонки, вожатые зовут! В штаб дружины! Они сейчас там! Давайте скорее,  вас обыскались!
И Наташа дала задний ход.
Девчонки многозначительно переглянулись.
-Ну вот, продолжение не заставило себя ждать! - сказала Марта. - Не удивлюсь, если сейчас придем в штаб, а там уже мамаша Семизаровой прикатила! Ой, вот шуму будет!
-А чего мы боимся, девки, что мы такого сделали? Мы, что ли, ночью весь корпус загадили?
-Да пошли! - сказала Кира. - Что нам сделают? Из лагеря не попрут, нечего и бояться! По - хорошему, Семизарову надо гнать первую! Чертова воображала!
-Ир, я позже зайду! - сказала Марта.- Вишь, какие дела! Ты уж тут держи за нас кулаки!
-Сами говорили - весь отряд за вас! - подбодрила я. - Не бойтесь! И Леша еще на выходном не был, видел, что с чемоданом ничего криминального не произошло! Все будет хорошо, только держитесь дружно! Я мысленно с вами!
Девчонки ушли и вид у них вовсе не был таким лихим, как на момент прихода. Ну, еще бы, кому приятно стоять перед директором на совете дружины, зная, что ты не виноват!
В это время с крыльца меня окликнула Настя. Она хромала в мою сторону: -Ир, иди, зовут!
Я пошла в процедурный, который к этому моменту уже был пуст.
Только докторша сидела за столом, клоня свой шиньон к записям в журнале.
-Меряй температуру! - велела она, кивнув на стакан, в котором, словно букет цветов, в дезинфицирующем растворе стоял пучок термометров.
Я села на банкетку и засунула градусник под мышку.
-Как спала? - спросила докторша Лидия Андреевна.
-Хорошо! - отрапортовала я.
-Живот по-прежнему болит?
-Нет. Все прошло.
-Голова?
-Не болит.
-Давай градусник и садись давление померим!
Температура и давление оказались сносными. Мне было объявлено, что я могу идти в отряд.
-Забирай вещи и можешь возвращаться в отряд.
-У меня тут не было вещей. Как пришла, так и осталась.
-Ну, значит, сразу в отряд. До конца смены после завтрака приходи за витаминами. Будем твое давление выравнивать.
-Поняла. Только  с Настей попрощаюсь! Я быстро!
-Одна нога здесь, другая там!
-Ладно. Спасибо. До свидания!

Я вышла на крыльцо и растерянно осмотрелась.
Прошли ровно сутки, с тех пор, как я пришла в процедурный за таблеткой, а сейчас мне казалось, что я не была в отряде месяц.
Ладно, первым делом добежать до корпуса и зарядить телефон. Мама уж, небось, в недоумении, чего это я не звоню и не докладываюсь, как прошла ночь, Небось, сама уже обзвонилась.

В отряде было пусто. Я поставила в палате телефон на зарядку и пошла стучаться в обе вожатские - к Люде со Славой и к Леше. Следовало доложиться, что я вернулась из изолятора.
Семейная вожатская была заперта на ключ, дверь в вожатскую к Леше открылась, но там никого не было.
Неудивительно, все в штабе дружины объясняются по поводу происшествия в отряде.

В туалете, куда я зашла почистить зубы, так как в изоляторе у меня сутки не было  такой возможности, я застала Викину маму за уборкой.
Она в своих ярких пластиковых перчатках мыла губкой раковины.
-Здрасте! - поздоровалась я.
-Здравствуй, - кивнула она.  - Ты чего в корпусе?
-Я сейчас умоюсь и уйду! - пообещала я. - Меня из изолятора отпустили. Я там лежала и у меня не было с собой ни мыла, ни зубной пасты!
-Да умывайся, пожалуйста! Ты мне не мешаешь!
-Спасибо, я быстро!
-Ты из какой палаты?
-Из третьей. Мы с Викой вместе живем.
-А, вон оно что...А эта девица, что шум подняла? Она, вообще, как?
-Я не знаю. Меня ж сутки не было в отряде. А до этого наши девчонки чемодан ее на верхнюю полку переставили. Потому, что она долговязая и вполне может его сверху доставать. Она подумала, наверно, что это  сделали  вы для своей дочки. Чтоб ей удобней было! Ну, и шум подняла. Из-за такой ерунды.
-Вот глупости! Вика сама решает все свои проблемы! И я в это никогда не стала бы вмешиваться! Вы уж взрослые, восьмой класс окончили, сами способны договориться!
-Ну, вот и договорились. Ссору затеяли. Сейчас там, в штабе дружины разбираются.
-Тебя как зовут?
-Ира.
-Так вот, Ира, родители не должны вмешиваться в общение своих детей. Даже, если им кажется, что детей обижают. Иначе дети никогда не будут взрослыми, а так всю жизнь и будут прятаться за мамкину юбку. Эта девица решила, что я тут работаю, значит, дочери во всем потакаю. А это не так! У меня Вика самостоятельная и сознательная. Она мне дома помогает и с уборкой, и обед готовить умеет, и с младшим братишкой нянчится. Так что, это глупость - такое сказать про Вику!
-Конечно, глупость! Да вы не огорчайтесь! Все вы хорошо делаете.  Просто эта Семизарова балованная и капризная! Слава богу, что остальные  - нормальные.
Я закончила чистить зубы, утерла лицо полотенцем и ушла, сказав "До свидания!"

Медленно и неуверенно отправилась в сторону штаба дружины. Толком не зная, идти ли в штаб, или я там окажусь не нужна, я топталась возле  кружков и никак не могла принять решение, куда мне деться.
Из "Сочиняйки" выглянула Маруся и позвала меня: -Ира? Ты что не заходишь?
-Добрый день! Я, как раз, собиралась...
Маруся вышла на крыльцо, не дожидаясь, пока я зайду внутрь.
-Ты можешь посидеть немного в кружке? - спросила она. - Сейчас время малышей, должны вот-вот подойти! Может, придут человека три-четыре, посади их рисовать, ладно?
- Ладно. Я могу. У меня время есть.
-Мне надо дойти до изолятора, у меня там дочка!
-Я знаю. Сама там сутки провела, только что выписали!
- Вон оно что... А ты чего вдруг там оказалась?
-Давление упало.
-Ну вот...Называется, отправили тебя родители на воздух отдохнуть, а ты тут расклеилась!
-Я уже в порядке ! Вы идите.  Я посижу. А если взрослые придут?
-Ну, такие, как ты, взрослые, сами найдут, чем себя занять. Я им и не нужна особо. Да я быстро! Через пятнадцать - двадцать минут приду.
-Не торопитесь. Ходите, сколько надо вам. Я до обеда могу остаться.
-Ладно, спасибо, я тогда ушла!
Маруся не ушла, а прямо-таки  стрелой умчалась в сторону изолятора, а я села за ее стол и задумалась.
Хотелось быть рядом с девчонками и морально их поддерживать.
С другой стороны, там, наверняка, взаимные обиды, попреки, нападки.
Я ужасно не люблю конфликтные ситуации. Даже, если я в них права.
Мне просто физически плохо , если у меня с кем-то конфликт.
Я даже не знаю, что бы было, если бы мы с Мартой поссорились! Или, вон, с отцом...Поругалась с ним, бац - в обморок!
Я могу в классе с кем-то повздорить. Случается такое. 
С родителями мне последнее время тоже хватало ссор и разборок.
Но я знаю о себе одно - никогда я не ищу поводов к ссоре. И ни к кому не лезу первая.
Меня могут в ссору, увы, вовлечь и тогда я, ясное дело, буду защищаться. И никогда не покажу тому, с кем я в данную минуту воюю, что время ссоры  меня так тяготит, словно его взяли и вырезали из жизни, просто украли!
Будь моя воля, я бы всегда держалась подальше от людей, которым охота ссориться, но ведь это невозможно! Невозможно!
Далее мои мысли перекинулись на завтрашний день.
Родительский день. Первое воскресенье лагерной смены.  Визит мамы.
Если посчитать, сколько времени уйдет на поездку сюда машиной, получается, что самое раннее к полудню наши родители будут здесь и заберут нас на тихий час, а может, если повезет, то и до вечера.
Главное, предупредить Марту, чтоб она не проговорилась, что я лежала в изоляторе!
А то ведь матушка моя все здесь перевернет, добьется аудиенции у докторши с шиньоном, чтоб узнать, что же вдруг случилось у ненаглядной Ирочки вдали от дома?
Что с нею сделали вожатые или кто там еще мог, отчего давление скакнуло - ведь дома его никогда не было!
Справедливости  ради, замечу, что, может, оно и было, только никому не приходило в голову его мерить.
Дальше я представила мамашу Семизаровой, несущуюся на всех парах защищать обиженную дочурку. Вот, поругались они  с Викой. А если б со мной? Ну, вдруг?  И ее мать несется в лагерь, и моя!
 То-то был бы фейерверк от такой встречи! В воздухе бы пахло серой и летели искры! Интересно, кто кого?
Хотя, моей маме такие встречи точно не нужны! Мало ей домашних перипетий и нервной работы, не хватало ей еще в лагере переживать!
Поэтому - об изоляторе молчок, а от конфликтной Семизаровой буду держаться подальше, насколько это возможно.
Забыть про нее совсем, словно ее в природе не существует!
Виолета, знай - ты далеко где-то.
Ага, поди - забудь! Слава богу, в изоляторе  сутки ее не видела, а с сегодняшнего дня опять начнется этот фристайл.
 Семизарова и ее неотразимая красота.
Семизарова и ее невероятные качества и таланты.
 Семизарова и ее коса.
Семизарова и Серебров, наконец.
Интересно, почему на Марту и ее Тимоху я могу смотреть нормально, на Маргелову и Гуткина, что не отлипают друг от друга, я тоже могу смотреть спокойно, почему в прошлом году я смотрела спокойно  на Лену Шаворину и Сережу Гриневского?
А на эту парочку - нет.
Что  мешает мне смотреть нормально на Семизарову и Сереброва? Неужели я так возненавидела его за то, что он долбил ногой по сиденью в автобусе?
Ну, если быть объективной, то смешно же на это обижаться! Тем более, теперь, когда я знаю, что он капитан сборной по футболу, это же можно себе объяснить.
Теперь, когда я знаю, что все ребята отряда, ну, по крайней мере те, что в этом лагере не новички, единогласно выбрали его командиром отряда, что у него отзывчивая и деликатная мать и старшая сестра - горячо любимая мною руководитель "Сочиняйки" Маруся, что мне мешает про себя благословить их с Семизаровой на дружбу и любовь? Или не знаю, как назвать то, что у них есть между собой?
Может, это элементарная ревность?
Стоп! Какая к черту, ревность? Он мне кто? Конь в пальто! Она мне кто? Никто, место пустое!
Ревность я могла бы испытывать к Тимохе, что увел из-под носа Марту - любимую подругу и у меня нет возможности проводить с нею все свободное время каникул, ради чего мы здесь и оказались вместе! Но я рассудила так: раз сама Марта тянется к нему, это ее выбор, а я вполне переживу такое обстоятельство.
 Потом, после смены они разъедутся в разные стороны, а я опять буду рядом. Что ж такого, пусть он будет здесь, Тимоха.
Может, если это не ревность, то досада? Тогда откуда и почему она взялась?
С Серебровым я поцапалась в автобусе в день приезда, а Семизарова ничего плохого мне не делала. Мне она просто не нравится.
Правда, ее многие не любят за самоуверенность и за то, что она себя постоянно демонстрирует. Ну, так ей хочется! Кто другим мешает? Хотя, будь все такие, как она, это ж можно рехнуться, мама дорогая!
Лично мне несимпатичны люди, которые себя любят и хотят демонстрировать. Зачем им эта демонстрация?
Вероятно, затем, чтоб те, кто это видит, полюбили их так же, как они сами себя любят.
А я, вот, не люблю себя. Значит, я не уверена в своем совершенстве. Да откуда ему взяться, совершенству?
Я ленивая. Люблю спать подолгу. Уроки не делаю.
Вернее, делаю только то, что легко дается, остальное списываю. Часто сержусь на мать за то, что она ограничивает мою свободу. Если класс собирается компанией у кого-то на квартире, она не выпускает меня из дому:-Нечего там делать!
Но я, все же, о себе.
Внешностью своей я довольна. Вот только сутулюсь сильно.
А все остальное очень даже ничего.
 Вон, Игорек из "Сочиняйки" смущается при виде меня и глаза прячет. Это ведь вполне ясно, почему. И не только он.
Так отчего же, в конце концов, я злюсь на Семизарову? За что досадую? Может, потому, что Серебров на меня не смотрит? А на нее смотрит!
А смотреть на нее он может потому, что она разрешает усадить себя на колени.
Хотя, нелогично. Если усадил на колени, значит, завоевал. Так чего и смотреть? Правильней было бы смотреть на ту, что не завоевана. Хм, на меня, что ли?
Только на меня смотри - не смотри,  сидеть на чьих-то коленях я ни за что не буду.
Нет, возможно, в каких-то особых обстоятельствах, в которых я себя пока не ощущала, это и возможно, но только не при всех.
Я затрясла головой, гоня прочь эти надсадные мысли.
Будь сейчас учебный год, я б сходила к школьному психологу.
С ним можно даже про это. Он дядька ничего себе, серьезный.
Уж смеяться над этим точно не стал бы. А здесь пойти не к кому, увы.

На крыльце студии возникли малявки из седьмого отряда.
Их привела маленькая, гораздо ниже меня, вожатая в лагерной футболке с символикой и с бейджем на груди, где крупно было напечатано "Вожатая 7-го отряда Екатерина".
Иначе мне бы и не узнать, из какого отряда дети появились в "Сочиняйке".
Их было, как и предположила Маруся, четверо.
Вожатая Екатерина поздоровалась со мной, сидящей за педагогическим столом и спросила: -А где кружковод?
-Она отлучилась в изолятор! - ответила я. - Меня просила встретить детей и дать им задание. Скоро придет!
-Хорошо, - кивнула маленькая вожатая, которую на крыльце ждали еще дети из отряда. - Четверых я оставляю на вашу ответственность, а остальных пошла дальше разводить!
Она прошла через боковую дверь в изостудию, убедилась, что там все места заняты, вышла обратно на крыльцо.
-Пойдемте пока на скалодром, - нерешительно сказала она. - Потом, попозже заглянем в изостудию!
Дети, топоча, скатились с деревянных ступеней и с удовольствием понеслись в сторону скалодрома.
-Садитесь!"- строгим голосом велела я оставшимся, вспомнив нашу классную Евгешу.
Дети безропотно подчинились.
- Берите карандаши!- скомандовала я.
Дети придвинули к себе коробку из-под обуви, в которой кучей лежали цветные карандаши.
-Одна маленькая девочка, которой пять лет, лежит в изоляторе, - начала я и поняла, что рассказываю это пришедшим в студию детям, как сказку. - Ей плохо, у нее высокая - превысокая температура! И только вы можете ей помочь!
-Как помочь? - пискнул худенький мальчик с железной пластинкой на зубах.
- Вы должны нарисовать ей волшебные рисунки!
-А какие?
-Очень красивые и добрые! Мальчики пусть рисуют цветы, это ведь их дело -дарить девочкам цветы, а девочки пусть нарисуют конфеты! И пирожные!
-А торт можно нарисовать?
-Можно торт! Еще лучше! Торт большой - он скорей поможет!
-А как зовут эту больную девочку?- снова поинтересовался мальчик с неправильным прикусом.
-Зовут ее Стеша. Сте-ша. Так и пишите на картинках "Будь здорова, Стеша!" Справитесь?
-Ага!
-Вот, хорошо,  старайтесь! И обязательно подпишите свои картинки, чтобы девочка знала, кто ей желает здоровья!
Я так углубилась в задание, что не заметила, как в студию вошел Игорь Чиликин.
-Привет, Игорь! - поздоровалась я.
-Привет, Ира! А где Маруся?
-Я за нее!
-Правда, что ли?
-Правда. У нее дочка в изоляторе лежит. Она к ней пошла.
Игорь подошел к столу Маруси и стал пробовать все остро наточенные карандаши пальцем. Один из них был обломан. Игорь взял точилку и стал острить карандаш.
-Ко мне сегодня отец приезжал! - сказал он мне.
-Когда это он успел? Еще только ведь утро!
-А он на служебной машине. Его шофер привез. Буквально пять минут повидались и он уехал.
-Чего ж на пять минут только?
-У мамы операция послезавтра. Потом он не сможет точно. Он привез гостинцы и денег на телефон мне положил.
Я не знала, можно ли продолжать разговор про операцию и ее последствия, тема была щекотливая.
Поэтому я перевела разговор на другое:- А у нас в отряде конфликт. Две палаты девчонок переругались и сейчас их совет дружины разбирает! Я хотела пойти поддержать своих, а Маруся меня попросила тут побыть с малышней!
-А из-за чего поругались?
-Так, даже не объяснить толком из-за чего... У девчонок бывает такая ерунда.
-Ну, хочешь, иди к ним, я с детьми посижу!
-Я не могу, я обещала Марусе ее дождаться. У нее ко мне какие-то вопросы, какое-то задание...
Тут я схитрила, конечно. Никаких вопросов у Маруси ко мне не было и быть не могло, просто я не хотела идти туда, где кипели страсти.
-Папа привез там мне всякого...- сообщил Игорь, избегая смотреть мне в глаза. - Ты помадку сливочную любишь?
Я не успела ответить.
-Я люблю помадку!- крикнул мальчик с пластинкой на зубах.
Мы с Игорем переглянулись и прыснули.
-У тебя задание! Не отвлекайся!- напомнила я.
 Прозвучало крайне сурово.
Игорь направился к выходу.
-Схожу за помадкой!- сказал он.
Когда он вернулся, Маруся уже успела возвратиться из изолятора.
Я поднялась из-за стола и доложила, что без нее все было хорошо, а седьмой отряд сделал открытки для Стеши.
Маруся разглядывала открытки и качала головой: -Ой, надо же! Кому это пришла в голову такая мысль? Тебе, конечно? Ты у нас главная выдумщица!
-А как там наша больная?
-Да уже лучше, температура упала, благодаря присутствию рядом бабушки! Завтра обещают отпустить!
-Ну, пока еще сегодня, я схожу ее навестить и отнесу ей рисунки. Там, в изоляторе, стенки деревянные, к ним легко кнопочки пришпилить, вот и будет на стенах музей с цветами!
Маруся одобрила мой план, сходила в изостудию, взяла у Павла несколько кнопок и ссыпала мне в кулак.
Я немедленно отправилась в изолятор, Игорь увязался за мной. Перед этим он открыл коробку с принесенной помадкой и угостил всех четверых рисовальщиков открыток и Марусю.
Остальное мы с ним доели по дороге.
Я предлагала оставить хоть что-то и Стеше, но он запротивился: -Ешь ты! У меня еще коробка есть! Если надо, то я ей целую отнесу!
-Да надо сперва спросить, стоит ли, а то, может, ей и нельзя!

За обедом только и было разговоров, что про вызов к директору в штаб дружины.
Девчонки рассказывали, как их привели в комнату с круглым столом для заседания, где их встретила старшая вожатая и директор.
Но директору позвонили и он тут же заторопился по каким-то более важным делам, предоставив старшей вожатой это разбирать в одиночку.
Поэтому все ограничилось тем, что им была прочитана коротенькая нотация на тему "Ребята, давайте жить дружно!" и была высказана уверенная надежда, что пустяковое недоразумение прекратится.
Вслед за этим  и с одной палаты, и с другой, были получены в этом взаимные заверения и все были отпущены.
В общем, все оказалось не так страшно, как рисовалось в моем сознании.
-Какое уж тут пустяковое недоразумение? - бубнила Ксюха, всерьез задетая этим разбирательством. - Если б просто между собой поцапались, сами и мирились бы после, а зачем взрослых впутывать?
Она никак не могла успокоиться при мысли, что накажут Викину мать за плохую уборку по оговору соседней палаты.

Потом, позже, улучив момент, я потихоньку спросила у Вики, а что у Ксюши с мамой?
-Спилась она, - отвечала Вика спокойно. - И с любовником ушла из дома.
-Да ладно! Ужас какой! Как это возможно?
-Всякое в жизни бывает, -   отвечала Вика, пожимая плечами. - А потом с любовником разбежались, а домой она так и не вернулась. Так, бомжует по городу. Ксюха ее видит иногда и жалеет. Живет с бабушкой, а бабушка упертая, сказала, что мать домой ни за что не пустит, пусть та хоть сдохнет! Дескать,"ни к чему нам, внученька, этот цирк!"
Долго я припоминала этот потаенный разговор и, думая о Ксюхе, понимала, что мои переживания о переменах в семье - это такие пустяки по сравнению с чужими проблемами!
Взять хоть и Игоря Чиликина тоже.
Мать на операции и неизвестно, чем эта операция закончится и как повлияет на жизнь семьи. Ведь после неудачной операции можно и умереть. Тогда и у Игоря не будет мамы.
Ое-ей, не думать, не думать об этом!
Сидя за обедом и глядя в сторону раздачи, я видела профиль Сереброва и спину Семизаровой, которые вновь оказались за одним столом.
И Лешу, который рассказывал что-то смешное, а Гуткин хохотал над рассказом, просто угорал.
В тихий час опять говорилось о разборках между двумя палатами. Я реагировала на это словно космонавт, вернувшийся из космоса. Сутки, проведенные в изоляторе, так отдалили меня от всего, происходящего в отряде, что возвращалась я очень трудно.
 Тело лежало в постели с телефоном в руках. А голова была еще там, в холле изолятора, на диване у телевизора.
                Продолжение конфликта
Утром я чувствовала себя здоровой и бодрой.
 Я прекрасно выспалась и, если бы не грядущее воскресенье и визит мамы, с удовольствием понежилась бы в изоляторе еще.
При условии, что ко мне в палату никого не положат.
Я уже чувствовала себя владелицей маленькой семиметровой комнаты  с двумя кроватями и окном, выходившим на отцветшие в мае кусты сирени с коричневыми высохшими соцветиями, высаженные вдоль забора.
Потом умылась и вышла в холл.
Телевизор был выключен, дверь в Стешину палату закрыта и я села на диван с журналом, не решаясь включать телевизор - вдруг на это нужно особое разрешение и работать ему или быть выключенным решает медперсонал.
Телефон, включенный с утра, показывал критический заряд батареи. Еще максимум пятнадцать минут и он отключится.
Но до завтрака ждать прихода Марты бессмысленно.
У них там, в отряде, как обычно, шухер после сна, зарядка на стадионе - вон, после подъема уже музыка на аллее играет! 
Благо, у изолятора колокольчики не висят и музыка не бьет по ушам. Разумно. Больным не нужен лишний шум.
Из второй палаты тихонько бочком вышла заспанная Софья Юрьевна с пластиковым стаканчиком, кивнула мне и пошла к кулеру нацедить воды.
На обратном пути спросила меня шепотом: -Ты как? Как самочувствие? Как твое давление? Мы тебе спать не мешали?
Я улыбнулась. Опять Софья Юрьевна умудрилась задать кучу вопросов одним махом.
Я покачала головой: -Никто мне не мешал! Спала, как убитая.А давление еще не звали мерить. Но я, в любом случае, его не чувствую, есть оно или нет его.
Библиотекарь кивнула и исчезла за дверью, успев сказать: -Ты следи за этим! Не запускай ситуацию. Это не очень-то хорошо, что организм не сигналит о недомогании. Значит, не забывай об этом сама!
Я сидела на диване, скучала, позевывая после сна и ждала, чтобы наступило хоть какое-то разнообразие - или бы Настя вышла в холл, или бы давление позвали померить.
Сегодня я не нуждалась в таблетках и ждала, что скажет докторша по поводу моего выхода на свободу.
Между тем, подошло время завтрака, а в медкабинет не звали.
Вышла Настя, села рядом со мной, тоже  зевая.
Потом появилась санитарка, прошла мимо нас на кухню, держа в двух руках переноски с судочками. Позвякивая посудой, возилась в кухне, накрывая нам завтрак.
Потом вышла в холл и понесла мимо нас тарелку с манной кашей для Стеши.
Кинула нам на ходу: -Идите, девочки, завтракать!
Мы пошли, сели за стол возле окна, стащили туда все тарелки, чтобы сесть рядом, а то нам снова накрыли за разными столами.
Нас ждали сосиски с тушеной капустой на первое, манная каша на второе, йогурт и юбилейное печенье к чаю.
-Кафе "Доктор Айболит" встречает первых утренних посетителей! - провозгласила Настя, недаром же мы ходим в "Сочиняйку", мы захихикали и принялись за завтрак.
После завтрака нас обеих позвали в процедурный кабинет.
Мне предстояло измерить давление, Насте осмотреть и при надобности обновить перевязку.
Уже прошел завтрак и в приемной было много народа - кому надо царапину помазать, кому занозу вытащить, кому в нос закапать.
Мы с Настей, как находящиеся на особом положении, не стали просачиваться сквозь страждущих, а решили всех переждать и вышли на крыльцо изолятора.
Сели на лавочку, жмурясь на солнце. Я сняла кроссовки, в которых бессменно пребывала вторые сутки и положила босые ступни в стриженую траву газона.
Тут меня, босую и ленивую, застали девчонки нашей палаты, пришедшие меня проведать всем составом и недоумевающие, что со мной - вид-то у меня вполне благополучный.
-Ой, Ирка! - тараторили они все вместе, перебивая друг друга. - Ну, привет! Вот ты где! А мы - то думаем, что случилось? А что, правда, случилось? Чего вдруг ты здесь? Марта тебе звонит-звонит, а телефон не отвечает!
-Да я его на ночь выключала. Батарея разряжена. Да и за стенкой девчонка с высокой температурой, а стенки тут тонкие, любой разговор слыхать.
-Ну, как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит? Ты надолго тут?
-Нормально чувствую. Ничего не болит. Просто вчера болел живот после утренней зарядки, зашла ношпу попросить, а меня положили! Сказали, давление низкое.  С таким в обморок упасть можно!
-Леша про тебя спрашивал, куда ты делась!
-Он уже вернулся после выходного?
-А он, оказывается, и не уезжал домой, а просто спал в вожатской. Целый день не показывался. А к свечке вышел и сказал, что был в лагере.
-А Люда и Слава так и не знали, что я в изоляторе лежу?
-Знали. Медсестра за обедом подходила, говорила про тебя. Ну, чего, как тут?
-Да, хорошо. Тихо, телевизор большой, смотри - не хочу. Журналов полно, просто курорт, санаторий...
-Ой, а у нас что вчера было!
-Что же у вас было?
-Семизарова домой позвонила, нажаловалась! Ее мамаша давай трезвонить директору, что ее девочку, самую лучшую на свете, умницу-красавицу обижают! Что она приедет и сама тут на месте во всем разберется! Раз вожатые мер не принимают! Да она работник префектуры, начальник какого - то отдела,  а доченьке житья не дают! Да кто не дает?! Какая - то дочь уборщицы! Сама уборщица убирает плохо, спустя рукава, то мусор не вынесет, то тряпку не полощет!  И девица, дескать, такая же! Яблочко от яблоньки! И вообще, вся их палата - какие-то растаманки!
Одна, полоумная, чемоданы с полок вышвыривает, другая шмотки у всех клянчит, как бомжиха, и не возвращает, третья драться лезет!
-Скажи, Ирка, я тебе не возвращала вещи? - требовала ответа возмущенная Ксюха.
-Да ты и брала - то всего разочек, - отвечала я, ошеломленная случившимися в мое отсутствие событиями. - Футболку на первую дискотеку. К отбою ты вернула.
-Ну, вот! - удовлетворенно кивнула  Ксюха. - А Семизарова своей мамаше про нас такие вещи! Она ж не сама при этом была, это ж доченька про нас наговорила!
-А кто там на нее драться лез? Что за бред? Кому она нужна - драться с ней?
-Да это Вика за мать обиделась!
-Вик, ты что, ты на эту звезду драться полезла?! Да на кой она тебе сдалась?
-Коза она, а не звезда! Подумаешь, вообразила себе! Моя мама пятый год сюда ездит и ни разу на нее не жаловались!
-Ну и наплюй! Кто ее бред слушать будет?
- А Леша вчера разбирался! Слава на планерку ушел, а Люде нездоровилось. Леша один был. Досталось ему! Орали все, как сумасшедшие! Он только глазами хлопал!
-А чего орали?
-Семизаровская палата разорялась, что мы ей, Виолеточке, житья не даем, а остальные за нас заступались, говорили, что третья палата - самые нормальные девчонки!
-Ну так,  что там с дракой?
-Да какая драка? Так, ерунда! Тем более, она сама нарвалась!
-Как она нарвалась?
-Да в туалете все трясла своей косой! И бубнила всякую чушь. Я сказала:- "Заткнись, надоела!" А она в меня водой из-под крана плеснула, гадина!
-А ты?
-А я взяла с полу ведро и говорю ей: "Тебе уборка не нравится? Так получи!" И на голову ей вывалила!
-Боже, Ви-и-ка, фу-у! Как ты могла?
-А чего она лезет?!
-И мать трогает! - ввернула Ксюха.- Еще мало!
Я передернула плечами, представив Семизарову с ведром мусора на голове. Бедная Вика, ну, теперь пойдут круги по воде...
А все эта звезда...
Виолета - крахмальная манжета.
Неделю прожили мирно и вдруг такая война.
Я чувствовала, что это только начало.
И с рассыпанным еще при мне мусором теперь вожатые будут разбираться, и треклятый чемодан, сброшенный с полки припомнят, и стычку в туалете.
Очень хотелось узнать у девчонок, что при этом говорил и думал командир отряда про все про это?
Не мог же он не реагировать - это же из ряда вон - ведро на голову! Ай да, Вика! Но, конечно, Семизарова заслужила ведро, это бесспорно.
 С другой стороны, Сереброву не позавидуешь, Семизарова - его девчонка, наверняка, он целиком и полностью на ее стороне!
Я уже с головой погрузилась в эти невеселые мысли, уже не очень внимательно слушала о прочем, когда главное - про ссору, перерастающую в затяжную войну, мне было рассказано.
На дорожке, ведущей к изолятору, показалась Наташа Маргелова.
-Ир, привет, - поздоровалась она. - Девчонки, вожатые зовут! В штаб дружины! Они сейчас там! Давайте скорее,  вас обыскались!
И Наташа дала задний ход.
Девчонки многозначительно переглянулись.
-Ну вот, продолжение не заставило себя ждать! - сказала Марта. - Не удивлюсь, если сейчас придем в штаб, а там уже мамаша Семизаровой прикатила! Ой, вот шуму будет!
-А чего мы боимся, девки, что мы такого сделали? Мы, что ли, ночью весь корпус загадили?
-Да пошли! - сказала Кира. - Что нам сделают? Из лагеря не попрут, нечего и бояться! По - хорошему, Семизарову надо гнать первую! Чертова воображала!
-Ир, я позже зайду! - сказала Марта.- Вишь, какие дела! Ты уж тут держи за нас кулаки!
-Сами говорили - весь отряд за вас! - подбодрила я. - Не бойтесь! И Леша еще на выходном не был, видел, что с чемоданом ничего криминального не произошло! Все будет хорошо, только держитесь дружно! Я мысленно с вами!
Девчонки ушли и вид у них вовсе не был таким лихим, как на момент прихода. Ну, еще бы, кому приятно стоять перед директором на совете дружины, зная, что ты не виноват!
В это время с крыльца меня окликнула Настя. Она хромала в мою сторону: -Ир, иди, зовут!
Я пошла в процедурный, который к этому моменту уже был пуст.
Только докторша сидела за столом, клоня свой шиньон к записям в журнале.
-Меряй температуру! - велела она, кивнув на стакан, в котором, словно букет цветов, в дезинфицирующем растворе стоял пучок термометров.
Я села на банкетку и засунула градусник под мышку.
-Как спала? - спросила докторша Лидия Андреевна.
-Хорошо! - отрапортовала я.
-Живот по-прежнему болит?
-Нет. Все прошло.
-Голова?
-Не болит.
-Давай градусник и садись давление померим!
Температура и давление оказались сносными. Мне было объявлено, что я могу идти в отряд.
-Забирай вещи и можешь возвращаться в отряд.
-У меня тут не было вещей. Как пришла, так и осталась.
-Ну, значит, сразу в отряд. До конца смены после завтрака приходи за витаминами. Будем твое давление выравнивать.
-Поняла. Только  с Настей попрощаюсь! Я быстро!
-Одна нога здесь, другая там!
-Ладно. Спасибо. До свидания!

Я вышла на крыльцо и растерянно осмотрелась.
Прошли ровно сутки, с тех пор, как я пришла в процедурный за таблеткой, а сейчас мне казалось, что я не была в отряде месяц.
Ладно, первым делом добежать до корпуса и зарядить телефон. Мама уж, небось, в недоумении, чего это я не звоню и не докладываюсь, как прошла ночь, Небось, сама уже обзвонилась.

В отряде было пусто. Я поставила в палате телефон на зарядку и пошла стучаться в обе вожатские - к Люде со Славой и к Леше. Следовало доложиться, что я вернулась из изолятора.
Семейная вожатская была заперта на ключ, дверь в вожатскую к Леше открылась, но там никого не было.
Неудивительно, все в штабе дружины объясняются по поводу происшествия в отряде.

В туалете, куда я зашла почистить зубы, так как в изоляторе у меня сутки не было  такой возможности, я застала Викину маму за уборкой.
Она в своих ярких пластиковых перчатках мыла губкой раковины.
-Здрасте! - поздоровалась я.
-Здравствуй, - кивнула она.  - Ты чего в корпусе?
-Я сейчас умоюсь и уйду! - пообещала я. - Меня из изолятора отпустили. Я там лежала и у меня не было с собой ни мыла, ни зубной пасты!
-Да умывайся, пожалуйста! Ты мне не мешаешь!
-Спасибо, я быстро!
-Ты из какой палаты?
-Из третьей. Мы с Викой вместе живем.
-А, вон оно что...А эта девица, что шум подняла? Она, вообще, как?
-Я не знаю. Меня ж сутки не было в отряде. А до этого наши девчонки чемодан ее на верхнюю полку переставили. Потому, что она долговязая и вполне может его сверху доставать. Она подумала, наверно, что это  сделали  вы для своей дочки. Чтоб ей удобней было! Ну, и шум подняла. Из-за такой ерунды.
-Вот глупости! Вика сама решает все свои проблемы! И я в это никогда не стала бы вмешиваться! Вы уж взрослые, восьмой класс окончили, сами способны договориться!
-Ну, вот и договорились. Ссору затеяли. Сейчас там, в штабе дружины разбираются.
-Тебя как зовут?
-Ира.
-Так вот, Ира, родители не должны вмешиваться в общение своих детей. Даже, если им кажется, что детей обижают. Иначе дети никогда не будут взрослыми, а так всю жизнь и будут прятаться за мамкину юбку. Эта девица решила, что я тут работаю, значит, дочери во всем потакаю. А это не так! У меня Вика самостоятельная и сознательная. Она мне дома помогает и с уборкой, и обед готовить умеет, и с младшим братишкой нянчится. Так что, это глупость - такое сказать про Вику!
-Конечно, глупость! Да вы не огорчайтесь! Все вы хорошо делаете.  Просто эта Семизарова балованная и капризная! Слава богу, что остальные  - нормальные.
Я закончила чистить зубы, утерла лицо полотенцем и ушла, сказав "До свидания!"

Медленно и неуверенно отправилась в сторону штаба дружины. Толком не зная, идти ли в штаб, или я там окажусь не нужна, я топталась возле  кружков и никак не могла принять решение, куда мне деться.
Из "Сочиняйки" выглянула Маруся и позвала меня: -Ира? Ты что не заходишь?
-Добрый день! Я, как раз, собиралась...
Маруся вышла на крыльцо, не дожидаясь, пока я зайду внутрь.
-Ты можешь посидеть немного в кружке? - спросила она. - Сейчас время малышей, должны вот-вот подойти! Может, придут человека три-четыре, посади их рисовать, ладно?
- Ладно. Я могу. У меня время есть.
-Мне надо дойти до изолятора, у меня там дочка!
-Я знаю. Сама там сутки провела, только что выписали!
- Вон оно что... А ты чего вдруг там оказалась?
-Давление упало.
-Ну вот...Называется, отправили тебя родители на воздух отдохнуть, а ты тут расклеилась!
-Я уже в порядке ! Вы идите.  Я посижу. А если взрослые придут?
-Ну, такие, как ты, взрослые, сами найдут, чем себя занять. Я им и не нужна особо. Да я быстро! Через пятнадцать - двадцать минут приду.
-Не торопитесь. Ходите, сколько надо вам. Я до обеда могу остаться.
-Ладно, спасибо, я тогда ушла!
Маруся не ушла, а прямо-таки  стрелой умчалась в сторону изолятора, а я села за ее стол и задумалась.
Хотелось быть рядом с девчонками и морально их поддерживать.
С другой стороны, там, наверняка, взаимные обиды, попреки, нападки.
Я ужасно не люблю конфликтные ситуации. Даже, если я в них права.
Мне просто физически плохо , если у меня с кем-то конфликт.
Я даже не знаю, что бы было, если бы мы с Мартой поссорились! Или, вон, с отцом...Поругалась с ним, бац - в обморок!
Я могу в классе с кем-то повздорить. Случается такое. 
С родителями мне последнее время тоже хватало ссор и разборок.
Но я знаю о себе одно - никогда я не ищу поводов к ссоре. И ни к кому не лезу первая.
Меня могут в ссору, увы, вовлечь и тогда я, ясное дело, буду защищаться. И никогда не покажу тому, с кем я в данную минуту воюю, что время ссоры  меня так тяготит, словно его взяли и вырезали из жизни, просто украли!
Будь моя воля, я бы всегда держалась подальше от людей, которым охота ссориться, но ведь это невозможно! Невозможно!
Далее мои мысли перекинулись на завтрашний день.
Родительский день. Первое воскресенье лагерной смены.  Визит мамы.
Если посчитать, сколько времени уйдет на поездку сюда машиной, получается, что самое раннее к полудню наши родители будут здесь и заберут нас на тихий час, а может, если повезет, то и до вечера.
Главное, предупредить Марту, чтоб она не проговорилась, что я лежала в изоляторе!
А то ведь матушка моя все здесь перевернет, добьется аудиенции у докторши с шиньоном, чтоб узнать, что же вдруг случилось у ненаглядной Ирочки вдали от дома?
Что с нею сделали вожатые или кто там еще мог, отчего давление скакнуло - ведь дома его никогда не было!
Справедливости  ради, замечу, что, может, оно и было, только никому не приходило в голову его мерить.
Дальше я представила мамашу Семизаровой, несущуюся на всех парах защищать обиженную дочурку. Вот, поругались они  с Викой. А если б со мной? Ну, вдруг?  И ее мать несется в лагерь, и моя!
 То-то был бы фейерверк от такой встречи! В воздухе бы пахло серой и летели искры! Интересно, кто кого?
Хотя, моей маме такие встречи точно не нужны! Мало ей домашних перипетий и нервной работы, не хватало ей еще в лагере переживать!
Поэтому - об изоляторе молчок, а от конфликтной Семизаровой буду держаться подальше, насколько это возможно.
Забыть про нее совсем, словно ее в природе не существует!
Виолета, знай - ты далеко где-то.
Ага, поди - забудь! Слава богу, в изоляторе  сутки ее не видела, а с сегодняшнего дня опять начнется этот фристайл.
 Семизарова и ее неотразимая красота.
Семизарова и ее невероятные качества и таланты.
 Семизарова и ее коса.
Семизарова и Серебров, наконец.
Интересно, почему на Марту и ее Тимоху я могу смотреть нормально, на Маргелову и Гуткина, что не отлипают друг от друга, я тоже могу смотреть спокойно, почему в прошлом году я смотрела спокойно  на Лену Шаворину и Сережу Гриневского?
А на эту парочку - нет.
Что  мешает мне смотреть нормально на Семизарову и Сереброва? Неужели я так возненавидела его за то, что он долбил ногой по сиденью в автобусе?
Ну, если быть объективной, то смешно же на это обижаться! Тем более, теперь, когда я знаю, что он капитан сборной по футболу, это же можно себе объяснить.
Теперь, когда я знаю, что все ребята отряда, ну, по крайней мере те, что в этом лагере не новички, единогласно выбрали его командиром отряда, что у него отзывчивая и деликатная мать и старшая сестра - горячо любимая мною руководитель "Сочиняйки" Маруся, что мне мешает про себя благословить их с Семизаровой на дружбу и любовь? Или не знаю, как назвать то, что у них есть между собой?
Может, это элементарная ревность?
Стоп! Какая к черту, ревность? Он мне кто? Конь в пальто! Она мне кто? Никто, место пустое!
Ревность я могла бы испытывать к Тимохе, что увел из-под носа Марту - любимую подругу и у меня нет возможности проводить с нею все свободное время каникул, ради чего мы здесь и оказались вместе! Но я рассудила так: раз сама Марта тянется к нему, это ее выбор, а я вполне переживу такое обстоятельство.
 Потом, после смены они разъедутся в разные стороны, а я опять буду рядом. Что ж такого, пусть он будет здесь, Тимоха.
Может, если это не ревность, то досада? Тогда откуда и почему она взялась?
С Серебровым я поцапалась в автобусе в день приезда, а Семизарова ничего плохого мне не делала. Мне она просто не нравится.
Правда, ее многие не любят за самоуверенность и за то, что она себя постоянно демонстрирует. Ну, так ей хочется! Кто другим мешает? Хотя, будь все такие, как она, это ж можно рехнуться, мама дорогая!
Лично мне несимпатичны люди, которые себя любят и хотят демонстрировать. Зачем им эта демонстрация?
Вероятно, затем, чтоб те, кто это видит, полюбили их так же, как они сами себя любят.
А я, вот, не люблю себя. Значит, я не уверена в своем совершенстве. Да откуда ему взяться, совершенству?
Я ленивая. Люблю спать подолгу. Уроки не делаю.
Вернее, делаю только то, что легко дается, остальное списываю. Часто сержусь на мать за то, что она ограничивает мою свободу. Если класс собирается компанией у кого-то на квартире, она не выпускает меня из дому:-Нечего там делать!
Но я, все же, о себе.
Внешностью своей я довольна. Вот только сутулюсь сильно.
А все остальное очень даже ничего.
 Вон, Игорек из "Сочиняйки" смущается при виде меня и глаза прячет. Это ведь вполне ясно, почему. И не только он.
Так отчего же, в конце концов, я злюсь на Семизарову? За что досадую? Может, потому, что Серебров на меня не смотрит? А на нее смотрит!
А смотреть на нее он может потому, что она разрешает усадить себя на колени.
Хотя, нелогично. Если усадил на колени, значит, завоевал. Так чего и смотреть? Правильней было бы смотреть на ту, что не завоевана. Хм, на меня, что ли?
Только на меня смотри - не смотри,  сидеть на чьих-то коленях я ни за что не буду.
Нет, возможно, в каких-то особых обстоятельствах, в которых я себя пока не ощущала, это и возможно, но только не при всех.
Я затрясла головой, гоня прочь эти надсадные мысли.
Будь сейчас учебный год, я б сходила к школьному психологу.
С ним можно даже про это. Он дядька ничего себе, серьезный.
Уж смеяться над этим точно не стал бы. А здесь пойти не к кому, увы.

На крыльце студии возникли малявки из седьмого отряда.
Их привела маленькая, гораздо ниже меня, вожатая в лагерной футболке с символикой и с бейджем на груди, где крупно было напечатано "Вожатая 7-го отряда Екатерина".
Иначе мне бы и не узнать, из какого отряда дети появились в "Сочиняйке".
Их было, как и предположила Маруся, четверо.
Вожатая Екатерина поздоровалась со мной, сидящей за педагогическим столом и спросила: -А где кружковод?
-Она отлучилась в изолятор! - ответила я. - Меня просила встретить детей и дать им задание. Скоро придет!
-Хорошо, - кивнула маленькая вожатая, которую на крыльце ждали еще дети из отряда. - Четверых я оставляю на вашу ответственность, а остальных пошла дальше разводить!
Она прошла через боковую дверь в изостудию, убедилась, что там все места заняты, вышла обратно на крыльцо.
-Пойдемте пока на скалодром, - нерешительно сказала она. - Потом, попозже заглянем в изостудию!
Дети, топоча, скатились с деревянных ступеней и с удовольствием понеслись в сторону скалодрома.
-Садитесь!"- строгим голосом велела я оставшимся, вспомнив нашу классную Евгешу.
Дети безропотно подчинились.
- Берите карандаши!- скомандовала я.
Дети придвинули к себе коробку из-под обуви, в которой кучей лежали цветные карандаши.
-Одна маленькая девочка, которой пять лет, лежит в изоляторе, - начала я и поняла, что рассказываю это пришедшим в студию детям, как сказку. - Ей плохо, у нее высокая - превысокая температура! И только вы можете ей помочь!
-Как помочь? - пискнул худенький мальчик с железной пластинкой на зубах.
- Вы должны нарисовать ей волшебные рисунки!
-А какие?
-Очень красивые и добрые! Мальчики пусть рисуют цветы, это ведь их дело -дарить девочкам цветы, а девочки пусть нарисуют конфеты! И пирожные!
-А торт можно нарисовать?
-Можно торт! Еще лучше! Торт большой - он скорей поможет!
-А как зовут эту больную девочку?- снова поинтересовался мальчик с неправильным прикусом.
-Зовут ее Стеша. Сте-ша. Так и пишите на картинках "Будь здорова, Стеша!" Справитесь?
-Ага!
-Вот, хорошо,  старайтесь! И обязательно подпишите свои картинки, чтобы девочка знала, кто ей желает здоровья!
Я так углубилась в задание, что не заметила, как в студию вошел Игорь Чиликин.
-Привет, Игорь! - поздоровалась я.
-Привет, Ира! А где Маруся?
-Я за нее!
-Правда, что ли?
-Правда. У нее дочка в изоляторе лежит. Она к ней пошла.
Игорь подошел к столу Маруси и стал пробовать все остро наточенные карандаши пальцем. Один из них был обломан. Игорь взял точилку и стал острить карандаш.
-Ко мне сегодня отец приезжал! - сказал он мне.
-Когда это он успел? Еще только ведь утро!
-А он на служебной машине. Его шофер привез. Буквально пять минут повидались и он уехал.
-Чего ж на пять минут только?
-У мамы операция послезавтра. Потом он не сможет точно. Он привез гостинцы и денег на телефон мне положил.
Я не знала, можно ли продолжать разговор про операцию и ее последствия, тема была щекотливая.
Поэтому я перевела разговор на другое:- А у нас в отряде конфликт. Две палаты девчонок переругались и сейчас их совет дружины разбирает! Я хотела пойти поддержать своих, а Маруся меня попросила тут побыть с малышней!
-А из-за чего поругались?
-Так, даже не объяснить толком из-за чего... У девчонок бывает такая ерунда.
-Ну, хочешь, иди к ним, я с детьми посижу!
-Я не могу, я обещала Марусе ее дождаться. У нее ко мне какие-то вопросы, какое-то задание...
Тут я схитрила, конечно. Никаких вопросов у Маруси ко мне не было и быть не могло, просто я не хотела идти туда, где кипели страсти.
-Папа привез там мне всякого...- сообщил Игорь, избегая смотреть мне в глаза. - Ты помадку сливочную любишь?
Я не успела ответить.
-Я люблю помадку!- крикнул мальчик с пластинкой на зубах.
Мы с Игорем переглянулись и прыснули.
-У тебя задание! Не отвлекайся!- напомнила я.
 Прозвучало крайне сурово.
Игорь направился к выходу.
-Схожу за помадкой!- сказал он.
Когда он вернулся, Маруся уже успела возвратиться из изолятора.
Я поднялась из-за стола и доложила, что без нее все было хорошо, а седьмой отряд сделал открытки для Стеши.
Маруся разглядывала открытки и качала головой: -Ой, надо же! Кому это пришла в голову такая мысль? Тебе, конечно? Ты у нас главная выдумщица!
-А как там наша больная?
-Да уже лучше, температура упала, благодаря присутствию рядом бабушки! Завтра обещают отпустить!
-Ну, пока еще сегодня, я схожу ее навестить и отнесу ей рисунки. Там, в изоляторе, стенки деревянные, к ним легко кнопочки пришпилить, вот и будет на стенах музей с цветами!
Маруся одобрила мой план, сходила в изостудию, взяла у Павла несколько кнопок и ссыпала мне в кулак.
Я немедленно отправилась в изолятор, Игорь увязался за мной. Перед этим он открыл коробку с принесенной помадкой и угостил всех четверых рисовальщиков открыток и Марусю.
Остальное мы с ним доели по дороге.
Я предлагала оставить хоть что-то и Стеше, но он запротивился: -Ешь ты! У меня еще коробка есть! Если надо, то я ей целую отнесу!
-Да надо сперва спросить, стоит ли, а то, может, ей и нельзя!

За обедом только и было разговоров, что про вызов к директору в штаб дружины.
Девчонки рассказывали, как их привели в комнату с круглым столом для заседания, где их встретила старшая вожатая и директор.
Но директору позвонили и он тут же заторопился по каким-то более важным делам, предоставив старшей вожатой это разбирать в одиночку.
Поэтому все ограничилось тем, что им была прочитана коротенькая нотация на тему "Ребята, давайте жить дружно!" и была высказана уверенная надежда, что пустяковое недоразумение прекратится.
Вслед за этим  и с одной палаты, и с другой, были получены в этом взаимные заверения и все были отпущены.
В общем, все оказалось не так страшно, как рисовалось в моем сознании.
-Какое уж тут пустяковое недоразумение? - бубнила Ксюха, всерьез задетая этим разбирательством. - Если б просто между собой поцапались, сами и мирились бы после, а зачем взрослых впутывать?
Она никак не могла успокоиться при мысли, что накажут Викину мать за плохую уборку по оговору соседней палаты.

Потом, позже, улучив момент, я потихоньку спросила у Вики, а что у Ксюши с мамой?
-Спилась она, - отвечала Вика спокойно. - И с любовником ушла из дома.
-Да ладно! Ужас какой! Как это возможно?
-Всякое в жизни бывает, -   отвечала Вика, пожимая плечами. - А потом с любовником разбежались, а домой она так и не вернулась. Так, бомжует по городу. Ксюха ее видит иногда и жалеет. Живет с бабушкой, а бабушка упертая, сказала, что мать домой ни за что не пустит, пусть та хоть сдохнет! Дескать,"ни к чему нам, внученька, этот цирк!"
Долго я припоминала этот потаенный разговор и, думая о Ксюхе, понимала, что мои переживания о переменах в семье - это такие пустяки по сравнению с чужими проблемами!
Взять хоть и Игоря Чиликина тоже.
Мать на операции и неизвестно, чем эта операция закончится и как повлияет на жизнь семьи. Ведь после неудачной операции можно и умереть. Тогда и у Игоря не будет мамы.
Ое-ей, не думать, не думать об этом!
Сидя за обедом и глядя в сторону раздачи, я видела профиль Сереброва и спину Семизаровой, которые вновь оказались за одним столом.
И Лешу, который рассказывал что-то смешное, а Гуткин хохотал над рассказом, просто угорал.
В тихий час опять говорилось о разборках между двумя палатами. Я реагировала на это словно космонавт, вернувшийся из космоса. Сутки, проведенные в изоляторе, так отдалили меня от всего, происходящего в отряде, что возвращалась я очень трудно.
 Тело лежало в постели с телефоном в руках. А голова была еще там, в холле изолятора, на диване у телевизора.
                Продолжение следует)