Два барана

I

Они стояли друг напротив друга на узкой деревенской дороге — два барана, два упрямых существа, два характера, которые не уступали ни в чём. Один был белый, с крутыми рогами и маленькими злыми глазами. Другой — серый, с облезлым боком и таким же упрямым взглядом. Между ними было метров пять, и эти пять метров были единственным, что их разделяло.

Белый баран стоял на дороге уже минут десять. Серый — минут восемь. Белый вышел из переулка, повернул на дорогу и увидел серого. Серый в это же время вышел со двора и тоже повернул на дорогу. И вот они встретились. И остановились.

Не потому, что испугались. Не потому, что не знали, что делать. А потому, что каждый из них считал, что прав именно он. Белый шёл в одну сторону. Серый — в другую. И никто не хотел уступать.

Дорога была узкая — двум телегам не разъехаться, не то что двум баранам с рогами. С одной стороны — забор, с другой — канава. Обойти нельзя. Развернуться — тоже. Только вперёд. Или назад. Но назад — это значит признать, что ты не прав. А баран — он на то и баран, чтобы не признавать.

Белый сделал шаг вперёд. Серый — тоже. Теперь между ними было четыре метра.

Белый наклонил голову. Серый — тоже. Рога блеснули на солнце. Это был вызов.

II

Мимо шла баба с ведром. Увидела двух баранов, остановилась, поставила ведро на землю и сказала:

— Ну, чего встали? Расходитесь!

Бараны не двинулись. Они даже не посмотрели на неё.

— Вот упрямые! — сказала баба. — Как мужики мои. Один говорит — пойдём налево, другой — пойдём направо. И стоят, как эти вот. Пока не подерутся.

Она постояла ещё немного, потом подняла ведро и пошла по обочине, обходя баранов. Те даже ухом не повели.

Через минуту появился старик с палкой. Увидел баранов, почесал затылок, сказал:

— Это чего они? Местные, что ли?

— Местные, — ответил кто-то из-за забора. — Белый — Петровича. Серый — Никитича.

— А чего стоят?

— А кто их знает. С утра стоят. Никто не уступает.

Старик покачал головой, постоял, посмотрел и пошёл дальше. Он знал: баранов не переупрямить. Это как с женой — бесполезно.

III

Через полчаса собралась толпа. Деревня — она на то и деревня, чтобы любое событие становилось зрелищем. Сначала пришли два мужика — покурить, потом три бабы — посплетничать, потом ребятишки — поглазеть. Все стояли поодаль, обсуждали, спорили, давали советы.

— Белого надо палкой! — сказал один.

— Серого! — возразил другой.

— Обоих! — сказал третий.

Но никто не подходил. Потому что баран — он хоть и баран, а рога у него настоящие. И если он решит, что ты — враг, то мало не покажется.

А бараны стояли. Теперь между ними было три метра. Они сделали ещё по шагу — медленно, важно, не сводя глаз друг с друга. Белый фыркнул. Серый фыркнул в ответ. Это был уже не просто вызов. Это была дуэль.

— Смотри-ка, — сказал старик, вернувшийся с палкой. — Они как будто разговаривают.

— Ага, — согласился кто-то. — Только слов не слышно.

— Бараньи слова — они особенные. Их не слышно, но они есть.

IV

Пришёл Петрович — хозяин белого барана. Мужик здоровый, в телогрейке, с лицом, которое не выражало ничего, кроме усталости.

— Ну, ты чего? — сказал он белому. — Пойдём домой.

Белый не двинулся.

— Я кому сказал?

Белый посмотрел на хозяина так, как будто хозяин был пустым местом. Петрович вздохнул, почесал затылок и сказал:

— Вот скотина. Двадцать лет с ним мучаюсь. Упрямый, как моя тёща.

Пришёл Никитич — хозяин серого. Мужик маленький, сухонький, в кепке, с хитрыми глазами.

— Слышь, Петрович, — сказал он. — Твой баран мой баран дорогу не уступает.

— Мой — не уступает, — согласился Петрович. — А твой — моему.

— Так и чего делать?

— А я знаю?

Они стояли рядом, два хозяина, и смотрели на двух баранов, которые уже сократили расстояние до двух метров. Ещё немного — и рога столкнутся.

— Может, развести? — предложил Никитич. — Ты своего за рога, я своего за рога. И разведём.

— А если укусит?

— Кто? Твой?

— Твой.

Никитич задумался.

— Не, — сказал он. — Мой не кусается. Мой только бодается.

— Вот и я о том же.

V

Прибежала бабка — местная знахарка, которая лечила всех от всего. Увидела баранов, всплеснула руками:

— Батюшки! Опять эти двое!

— А что, они уже встречались? — спросил кто-то из толпы.

— А то нет! — сказала бабка. — Каждую осень. Как сентябрь — так они на этой дороге и стоят. До морозов. Пока снег не выпадет.

— И что, никто не разводит?

— А кто их разведёт? Они же бараны. У них характер. Им главное — не уступить. А кто уступит — тот проиграл.

Толпа загудела. Это было интересно. Это было как сериал, только лучше. Сериал — он по телевизору, а тут — на улице. И бесплатно.

— А зимой что? — спросил мальчик.

— А зимой они расходятся, — сказала бабка. — Потому что холодно. Или потому что снег глубокий. Или потому что им надоедает. Но к весне — снова встречаются. И снова стоят.

— И так всю жизнь?

— И так всю жизнь. Как люди. Стоят и не уступают. А зачем — сами не знают.

VI

Бараны сделали ещё шаг. Теперь между ними был метр. Белый наклонил голову так низко, что рога почти касались земли. Серый сделал то же самое. Они стояли, как два рыцаря перед турниром, и никто не хотел начинать первым.

— Ну, давай! — крикнул кто-то из толпы. — Бодайтесь уже!

— Не надо! — закричала бабка. — Они же убьют друг друга!

— Не убьют. Они же бараны.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Белый баран вдруг поднял голову, посмотрел на серого, потом на толпу, потом снова на серого. И — зевнул.

Громко, широко, по-настоящему. Зевнул так, что стало слышно, как щёлкают его челюсти.

Серый баран посмотрел на него с недоумением. Потом тоже зевнул. Потом они посмотрели друг на друга, развернулись и пошли в разные стороны.

Толпа ахнула.

— Что это было? — спросил мальчик.

— А это они устали, — сказала бабка. — Бодаться-то легко. А стоять и ничего не делать — трудно. Вот они и решили, что на сегодня хватит.

Петрович и Никитич переглянулись.

— Ну что, — сказал Петрович. — По пиву?

— По пиву, — согласился Никитич.

Они пошли в магазин, а бараны разошлись по домам — каждый в свою сторону. И дорога освободилась.

На следующий день они снова встретились. И снова встали. И снова стояли. Но теперь это было уже не так интересно — потому что все знали: они простоят, постоят и разойдутся. Как люди.

Как два барана.