Голый король Перфекта

Аве, Перфект!..

Не надо оценивать мою жизнелюбие,
Мои нейронные и половые связи...
Я нейтрален. Лишь это меня не губит.
Я стерилен (и потому не грязен).

Я не заразен. Бессвязен.
Безлик. Безоблик.
В этом мертвом мире
Плакать уже подвиг.

Я живу один. Избегаю ссор.
Я из дома не выношу свой сор.
Я стесняюсь даже конфетных фантиков.
А вокруг море штампованных братиков.

Я бесстрастен. Безжалостен.
Бездыханен.
Я бескровен. Безбожен
И постоянен.
Я всегда сажусь за заказанный столик.
В этом мире злиться — уже как подвиг.


«Если вы думаете, спутник Лобо, что вам удастся и в этом месяце не пройти экзамен по общефизической пригодности, то заблуждаетесь… Светило не дремлет… Вы брали отпуск по медитативной отстраненности, но пора уже признать, что его сроки давно вышли», - такое письмо получил немолодой житель планеты Перфект однажды утром и крепко задумался…
Люди на планете Перфект были молоды, здоровы, спортивны и оптимистичны. Каждый месяц они сдавали кучу тестов на определение уровня выносливости, здоровья, жизнерадостности, их внешний вид оценивал вежливый робот по десятибалльной шкале и учтиво предупреждал, обращая внимание на легкие тени под глазами и небрежную растрепанность, что необходимо соблюдать рекомендации по раннему отбою. Обращение «спутник» появилось в обиходе очень давно, еще во времена Осознанной Одержимости, и указывало на минимальную эмоциональную связь между людьми и космическое происхождение каждого человека. «О человек, ты пришел один из Вселенной-матери и уходишь один обратно в ее объятия», - эти слова знал каждый младший пансионер наряду с первыми словами гимна Перфекта – «наша юность – юность планеты, наше здоровье – здоровье планеты, наша радость – радость планеты…» и т.д.
Лобо был немолод. Точнее, он не хотел верить в свою немолодость. Он еженедельно купал волосы в травяном составе, чтобы они не меняли цвет, он носил самую чарующую улыбку, на которую был способен, аккуратно обнажая оба ряда зубов, что демонстрировало юность и беспечность. Но месяц назад у него внезапно заболело колено, при утренних приседаниях обозначая свою неидеальность предательским хрустом. Это означало одно – после очередного теста его отправят в Интернат Толерантности, куда отправляют всех утративших совершенство «спутников». Что будет далее он не предполагал, поскольку оттуда еще никто не возвращался, а персонал редко покидал Интернат и давал кровавую подписку о молчании. Так что можно было уверенно предполагать, что его жизнь на Перфекте на этом закончится. Ибо жизнь – есть свобода. Не так ли?
Лобо взял медитативный отпуск для духовного совершенствования, но его не дают более, чем на месяц…
Остается одно – совершить Подвиг. Только Героям Перфекта позволено иметь некоторые изъяны в здоровье и внешний вид ниже шестерки.
Но как совершить Подвиг? Что сделать для Перфекта? 
Лобо думал. Легкий ветерок Перфекта (на планете редко бывали бури) навевал мысли о детстве, рыбалке. Лобо не помнил ни своих родителей, ни бабушек и дедушек. Точнее, красное платье матери и грациозный танец на поляне и гладкий, как тело дельфина, смокинг отца.  Родители рано оказались неидеальными… Никто не рассказывал Лобо заболели ли они или впали в депрессию (такое случалось здесь), но их уже давно увели в Интернат… Лобо ходил в идеальный пансионат и безупречную школу. Везде он встречал улыбки, похвалы, смех, пение гимна Перфекта и других прекрасный планетных песен… Но сейчас он должен был признать, что бесконечно устал от всех этих трескучих восхвалений идеальной жизни…
Он пришел в отсек М к своему приятелю Любо, почему-то заметив на ровной кремовой стене отсека крошечную царапину…
Любо по традиции предложил ему в партию в шахматы, от чего Лобо было вежливо отказался, но, чуть помедлив, согласился. Шахматные партии на Перфекте велись бесконечно и заканчивались, когда игрокам наскучивала игра. Здесь считалось плохим тоном проявлять агрессию и «есть» фигуры противника. Поэтому азарта в игре как правило не было. Люди просто передвигали фигуры по полю и разговаривали о прекрасном – погоде, всеобщей любви и процветании.
«Спутник Любо, а давай ты съешь моего коня…», - вдруг робко попросил Лобо.
Любо внимательно посмотрел на друга. «Ну, если это доставит тебе удовольствие, спутник мой…» - он нерешительно завис рукой над доской и двумя пальцами захватил коня соперника за гриву, аккуратно уложив его в коробку… У Лобо задрожали руки. И тогда он взял и своей ладьей на удивление резко (чтоб не передумать) съел коня Любо…
Любо удивился, но ничего не сказал… Ситуация еще не была конфликтной, был шанс удержать ее в границах нормы.
«Съешь теперь моего ферзя…» - вдруг громким шепотом приказал гость.
«Да что с тобой сегодня? – воскликнул спутник Любо. Я боюсь, этак мы с тобой выйдем из состояния Покоя и завтрашний робот-оценщик вкатит нам пятерку!»
Лобо не ответил. «Спутник, ешь ферзя» - сказал он тем же шепотом, и его всегдашняя улыбка на миг стала напоминать оскал…
Любо любил Лобо. Он понимал, что происходит что-то Сверх Нормы, но это пока еще был не Конфликт. Поэтому он покорно убрал черного Ферзя с доски и аккуратно отправил его вслед за конем. В ответ Лобо, как коршун завис пятерней над доской, чуть помедлил… и схватил белого ферзя так, будто ловил какое-то хищное насекомое (давно выведенное на Перфекте). Любо испугался. Его руки дрожали. Он понял, что Конфликта не избежать… Инструкции рекомендовали сменить тему. «Спутник, может по бокалу компота? Партию продолжил завтра, а сегодня посмотрим «Искрометные новости»?
Лобо не ответил. Его глаза впились в фигуру белого короля, который добродушно стоял на своем месте (на Перфекте никто никогда не ходил королем, даже никто не помнил, как он ходит). «Убирай своего кроля –тебе шах!» - почти закричал он шепотом другу. Отчаявшийся спутник Любо расширенными глазами смотрел на оппонента и одновременно жал на голубую кнопку вызова вежливого робота… Он любил Лобо. Но больше он любил жизнь и порядок…
Контролирующий экран отсека загорелся и вежливый женский голос возможно мягко и весело объявил: «Уровень возбуждения выше нормы! Настоятельная просьба немедленно прекратить игру. Приятного вечера!.. Приятного вечера, спутники…»
Спутники, тяжело дыша, смотрели друг на друга… Они знали, что будет завтра. Скорее всего, вежливый робот поставит им низкие оценки и им придется провести пару дней в Чистом корпусе… А там, после суток постельного режима и цветущих медсестер и милейшей комиссии уже и Интернат. Лобо схватил с доски белого короля и что есть силы с криком «Да пошла ты на… !» бросил его в светящийся экран. Сила у Лобо была (недаром же он легко сдавал тесты по физической пригодности), так что экран будто подавился своей же вежливостью, хрюкнул и потух…
Любо поразил даже не сам факт разбития экрана (он был уверен, что эти экраны неуязвимы даже для метеоритов), а слово, с которым Лобо послал короля в экран. Это слово означало что-то очень нехорошее, это было вшито в его генную память, которую не смогла убить ни Осознанная Одержимость, ни ежедневные гимны…  Это слово обладало поистине бешеной радостью… Невиданной разнузданностью!.. Любо глубоко вздохнул и понял, что все время игры почти не дышал. Слово звучало в голове странным эхом. Как птица, залетевшая в дом….
Лобо тоже шумно выдохнул… И как-то невежливо нарушая личное пространство - шально и весело хлопнул Любо по плечу - «А теперь, друг, давай-ка по компотику!». Он часто и гордо дышал, будто только что оттанцевал быстрый вальс.
Остаток вечера друзья пили компот смеялись и плакали. Это были едва ли не единственные люди на Перфекте, которые помнили, что такое слезы. Лобо рассказывал про красное платье и плечи его тряслись, а Любо - о печальном и прекрасном голосе подруги детства. Они пили компот и плакали… У них не было жен и детей (на перфекте редко женились), они всю жизнь старательно избегали конфликтов и плохого настроения, а в паре и тем более с детьми это была бы невыполнимая задача…
«В этом мертвом мире плакать – это уже Подвиг…» - всхлипнул по-детски Лобо… «Злиться тоже…» - Любо крепко обнял друга.
Наступало новое утро Перфекта… Торжественное и безмятежное утро нового безупречного дня. И пока никто на планете не знал, что этот мир дал первую трещину…