Три в одном

Не знаю отчего, но в детстве и юности меня коробило, если кто-то из приятелей сообщал, что ездил или собирается поехать в Питер. Не само несостоявшееся или свершившееся уже путешествие, разумеется, но вот это самое уничижительное сокращение имени города. Оно ранило, обижало, приводило в уныние. Конечно, я не занудствовал, не просил «больше никогда не позволять себе в моём присутствии...», ничего такого, нет, но горевал неподдельно, старался увести беседу южнее, подальше от любимого мной места.

На карте моей души, в одной и той же точке теснятся, нисколько не стесняя друг друга, три города: Петербург, Петроград и Ленинград. Они словно братья-близнецы. В одном жили и работали пращуры, в другом прадед и дед, а третий, когда могу, навещаю я сам.


Выхожу из вагона, что в пудре угольной и снежной пыли кажется новогодней игрушкой, и, минуя извозчиков, бодро топаю на Невский. Стараясь не замечать тяжести поклажи, наслаждаюсь лепниной, любуюсь колоннами, здороваюсь с кариатидами. Но, что самое главное, из-за чего я, пожалуй, сюда спешу. - желание поклониться прапрадеду, что незримо и неотлучно витает в кухне «У Палкина». Какой шеф-повар оставит своё хозяйство надолго без присмотра, даже если сам давно уж неведомо где и безо всякой об нём заботы. Машу рукой прадеду, что тоже тут: на подхвате с извечно серьёзным лицом и весёлыми, чуть испуганными спросонок глазами. Отыскиваю глазами деда, кой надувает важно щёки, срезая тонкую, бесконечную кожуру с картофеля над кадушкой. Не прекращая работы, он улучает мгновение поднять на меня взгляд, и подмигнуть озорно. Я теперь тоже умею, почти не глядя спускать длинную ленту очисток, и дед погордился бы этим моим умением не меньше, чем прочими, но увы, его давно нет, а потому я вздыхаю и иду дальше. Мимо Катькиного сада, через мосты над каналами, под сень арки и далее к столпу, который не ленюсь обойти трижды по часовой стрелке, - жаль, без собаки, которая тоскует в ожидании дома.

Минуя кружево Зимнего, перевожу дух на ступенях к простору Невы, где мелкие волны тянутся коснуться ног, а я, вместо того, чтобы утопить в воде монетку, оставляю здесь часть себя самого в залог, с обещанием непременно вернуться и прожить ещё один день вместе с моим городом.

Жаль, негде теперь переночевать. У чужих не хочется, а на месте дома, в котором прапрадед снимал квартиру у аптекаря - Исаак Зингер, отец тридцати детей и тысяч прекрасных швейных машинок, построил свой. Низкое, переменчивое небо Петербурга с начала прошлого века завело моду дремать, облокотясь на стеклянный купол того дома, добавляя работы морякам, что привычно расставив ноги, рвут жилы, поддерживая земной шар, и ещё умудряются отпускать солёные шуточки вослед ветру.

Раннее утро, кондитерские Санкт-Петербурга уже полны.
Метро в Ленинграде заявляет о себе шёпотом.
Бородачи на самокатах с озорной и виноватой слегка улыбкой неторопливо спешат наперегонки с тесным уютом троллейбусов. Чайки расшатывают фонари вместо голубей и каркают на подоконниках, вытеснив оттуда ворон.

Иная парадная под синим номером  соседствует с барбершопом, увешана картинами широко известных в узких кругах художников и застелена не вытертым ещё хождением туда-сюда ковром. И всякая клумба, хотя в Летнем саду, хотя в каком другом, безмятежно и запросто дремлет под снегом, в ожидании оттепели, весны, лета, - да чего угодно.

Три города, три века, три в одном.
-----------------
1  Екатерининский сквер
2  во исполнение сокровенных желаний!
3  Огюст Монферран прогуливался подле Александроской колонный с собакой. дабы убедить горожан в устойчивости сооружения, которое, не закреплено ничем, кроме расчётов, главные из которых геометрия и сила всемирного тяготиения
4  с 1840 года Карл Имзен владел трёхэтажным зданием, построенным на этом месте в 1770-х годах, вместо сгоревшего в 1749 году театра