Кузя и потерянные часы

В первом подъезде жил дедушка Семён. Настоящий ветеран — с орденами, медалями и наградными часами.

Часы эти были особенные. Дедушка Семён получил их ещё в молодости, за службу. И с тех пор не снимал. Никогда. Даже в бане (хотя кто его знает, что там в бане).

И вот однажды — беда. Часы пропали.

Дедушка Семён искал их весь день. Перерыл всю квартиру. Проверил все карманы. Даже в стиральную машину заглянул — вдруг там?

Не было часов.

Дедушка Семён сидел на лавочке во дворе и чуть не плакал. Кузя впервые видел, чтобы взрослый мужчина, ветеран, чуть не плакал. И это было очень несправедливо.

Кузя подошёл к дедушке. Потёрся о его ногу.

— А, это ты, кот, — сказал дедушка Семён. — Понимаешь, беда у меня. Часы потерял. Наградные. Память...

Кузя посмотрел на него. Внимательно.

А потом что-то произошло. Кузя не знал, что именно — может, интуиция, может, чутьё. Но он вдруг понял: часы где-то рядом. Во дворе.

Он начал искать. Обнюхал всю лавочку. Обнюхал все кусты. Обнюхал даже урну (в урне часов не было, но пахло чем-то интересным).

И у гаража — старого металлического гаража в углу двора — он их унюхал.

Часы лежали в траве. За гаражом. Кто-то их обронил — может, сам дедушка Семён, когда ходил туда зачем-то. Может, кто-то другой.

Кузя схватил часы зубами — аккуратно, чтобы не поцарапать — и потащил к дедушке.

Дедушка Семён сидел на лавочке, опустив голову. И тут он услышал: «Мяу».

Он поднял глаза. И увидел кота. А в зубах у кота — часы. Его часы. Наградные.

— Что... — прошептал дедушка Семён. — Как?..

Кузя положил часы ему на колени. И уселся рядом.

Дедушка Семён схватил часы. Прижал к груди. И заплакал. Но теперь — от радости.

— Спасибо, — сказал он, когда смог говорить. — Спасибо тебе, кот. Ты... ты настоящий друг.

Кузя мурлыкнул. Он был рад. Очень рад.

А вечером дедушка Семён принёс ему целую рыбу. Не кусочек. Целую. И сказал:

— Ешь, дружище. Заслужил.

Кузя ел рыбу и думал: вот это и есть справедливость. Когда добро возвращается добром. Когда хорошие люди не страдают.

Справедливость восторжествовала. И это было главное.