Январский овраг...

   Мне седьмой год .Я стою на краю большого оврага , называемого  двугорка  , и снег под моими валенками хрустит так , будто кто-то невидимый перекусывает ледяные карамельки . В руках у меня верёвка от санок . Санки странные- самодельные , деревянные- из клёна , тяжеловатые и с широкими полозьями , пахнущие свежей стружкой  : отец их выстругал ночами при свете керосиновой лампы . На левой ручке осталась заусеница , и я глажу её пальцем , как талисман .

   Сердце колотится где-то в горле . Страх и восторг смешались в ледяной комок .

   Я сажусь на санки ,- ну давай ,- шепчу я им и отталкиваюсь ногами .Овраг мчится мне навстречу . Ветер врезается в щёки , выжимает слезу , но я не моргаю .Снежные перилы по бокам  превращаются в размытые белые реки . Деревья  и кустарники  проносятся мимо со скоростью птиц . И вдруг - " ш-ш-шу-у-у-у " - полозья ныряют в мягкое , и я зарываюсь в сугроб у самого русла пересохшего ручья Шева .

   Тишина . Она такая плотная , что я слышу , как бьётся в моей груди сердце . Я поднимаю голову .
Ветви кустарников нависают надо мной , образуя шатёр . Алые ягоды шиповника и боярышника смотрят на меня ободряюще . С ветвей свисают тонкие сосульки , похожие на хрустальные шпаги . Сквозь одну , самую большую , пробивается солнечный луч , и внутри сосульки горит крошечный спрессованный свет с красноватым отливом от плодов шиповника и боярышника .

   Выбравшись из санок я откидываюсь на спину , прямо в снег , раскинув руки . Небо надо мной - купол из бледного льда . Морозный воздух не просто входит в лёгкие - он звенит внутри , очищая каждую клетку , как родниковая вода .Пахнет снегом , и ещё чем-то сладким , будто сам январский день застыл в виде сахарной ваты .

   Я лежу и смотрю наверх . Сосульки звякают друг о друга от легчайшего ветерка , исполняя песню , которая никогда больше не повторится . Это музыка     одиночества, -  но не печального , а прекрасного , с надеждой...

   И я вдруг понимаю не умом , а всем мальчишечьим телом : я - часть этого  оврага , часть этих деревьев , частица этого морозного дыхания . С каждым вздохом я вдыхаю вековой покой леса . Выдыхаю - и дарю ему своё маленькое человеческое тепло .

   По щеке скатывается слеза . От мороза ? Или от осознания огромного счастья ? Я не знаю . Я просто улыбаюсь небу , сосулькам , отцовским санкам , которые ждут меня рядом . И понимаю : это мгновение никогда не уйдёт  . Оно останется со мной , останется здесь , в этом русле пересохшего ручья Шева , застыв в январском свете навсегда .

   Я не знаю , сколько я так пролежал . Может час , может , целую жизнь . Время в овраге текло по-другому - не секундами , а вздохами морозного воздуха .


И тут я услышал голос .

   -Пашка ! Пашка , ты где ?

   Это был отец . Его голос доносился сверху , с края оврага , и в нём было столько тревоги , что я вскочил мгновенно , будто меня подбросило пружиной .

   - Я здесь ! - крикнул я , но голос мой утонул в снежном шатре . - Я здесь , пап !

   Я схватил верёвку от санок и начал карабкаться вверх по склону .

   - Тебе помочь ? - голос отца .

   - Нет , Я сам .Снег проваливался под валенками , я хватался за мёрзлые ветки кустарников . Один раз я поскользнулся и съехал на пару шагов вниз . Но я лез . Потому что голос отца - это был якорь , за который я тянулся из своего снежного сна .

   Когда я выбрался наверх , запыхавшийся , с горящими щеками , я увидел его . Отец стоял в своём старом тулупе , без шапки - видно выскочил , как только заметил , что меня нет . Волосы его были в снегу , а глаза... Глаза у него были такие , что я впервые понял : взрослые тоже боятся . Боятся за нас .

   -Ты что , с ума сошёл ?! - Он схватил меня за плечи , встряхнул , а потом вдруг прижал к себе так крепко , что я почувствовал запах табака и снега на его воротнике .

   - Я тебя обыскался ! Мать чуть с ума не сошла !

   -Пап ,- сказал я в его тулуп , - там внизу так красиво . Сосульки как шпаги . И тихе-тихо . Я слышал , как лес дышит .

   Отец отстранился , посмотрел на меня . Я думал , что он будет ругаться . А он вдруг улыбнулся - уголками рта , как умел только он .

   -Дышит ,говоришь ?- Он посмотрел на овраг , потом на меня .- Ну , пойдём . Мать ждёт .Чай с липовым цветом .

   Он взял санки за верёвку и я пошёл за ним . Но перед тем как уйти , я обернулся .

   Овраг стоял в январском свете , тихий и вечный . Сосульки всё также свисали с веток , и одна из них вдруг засветилась крошечным солнцем , словно прощалось .

   - Я ещё вернусь ,- прошептал я ей ,- Я всегда буду возвращаться .


   Санки скользили по снегу . Отец шёл впереди и молчал . А я нёс в груди свой овраг - как секрет , как сокровище , как первую настоящую встречу с чем-то бОльшим , чем я сам .

   Дома мать всплеснула руками , заохала , заварила чай с липовым цветом и чабрецом .

   Я сидел на кухне , пил горячий чай , смотрел , как за окном начал падать снег  и чувствовал , что-то во мне изменилось навсегда . Я стал чуть-чуть старше .   Или , может быть , слегка ближе к земле , из которой мы все вышли .

   С тех пор прошло много лет . Я стал взрослым , а сейчас и пожилым     человеком . Но каждый раз , когда я вижу снег , когда слышу его хруст под   ногами , а морозный воздух входит в лёгкие и появляется звон внутри  ,- я  чувствую себя тем же мальчиком с санками , стоящим на краю оврага !

   До свидания , двугорка !

   До встречи - пересохший ручей Шева !