Сим-сим

                «Когда ты смотришь на телефон – телефон смотрит на тебя»



Макс пробирался по забитому людьми тротуару. Именно пробирался, народу на выходе из метро «ВДНХ» всегда много, тут прогуляться не получается, можно лишь пробираться по заданному маршруту.
Спустился в переход.
Киоск с сим-картами. Как нельзя кстати.
Он уволился со старой работы и собирался начать рассылать резюме с новыми контактными данными.

Он только что стал свободен и никому не нужен.
Точнее — ушёл.
Точнее — сбежал.
Точнее — выгнали.
С работы, где его держали за сисадмина-универсала: серверы, бэкапы, сеть, безопасность. Где он знал всё — и где ему не доверяли ничего. Где начальник орал на него при всех, а потом просил «по-дружески» остаться на ночь, потому что «упал прод» и «ты же понимаешь»... Прод. Продакшен. «Боевая» рабочая версия. То, что не должно падать, но падает.  То, что падает всегда ночью, всегда в пятницу, всегда чинить нужно «по-дружески». Где ему не дали повышения, потому что «ты незаменим на текущем месте». Где его уволили за то, что он указал на дыру в безопасности, которую сам же и нашёл.

«Умерла так умерла» - сказал он себе и решил поменять номер, окончательно стерев свою прежнюю личную историю.
Свою «рабочую» историю он стёр ещё вчера. Контакты, переписка, фотографии — всё под нож. Он хотел начать с чистого листа. Теперь нужна была новая симка.

Киоск назывался незатейливо: «СИМ-СИМ», что однозначно определяло тематику его товаров и совершенно не намекало на восточную сказку.

Девушка-продавец, весьма симпатичная молодая особа (ей бы не в душном киоске сидеть, а дефилировать на подиуме) приветливо улыбнулась и предложила: — возьмите эту, особенная серия, ай-сим, особенная симка.
- Для айфона что ли? Мне не пойдет, у меня андроид.
- Да нет, это просто коммерческое название. Вообще по началу их называли Эй-Ай-Сим, но слишком длинно оказалось для слуха нашего человека, поэтому сократили до ай-сим. Симка с интеллектом. Последняя осталась, — сказала она, и на этих словах почему-то её светлая улыбка растворилась.

«Везде уже пихают этот недоинтеллект» - подумал Макс – а впрочем, неожиданно появилось свободное время, почему бы и не потестить новинку, - решил он
- Давайте, расчёт безналом – сказал он и протянул телефон к терминалу для оплаты.
Оплата прошла без задержек, и не успел Макс опомниться, как ловкие пальчики продавщицы уже поменяли в его аппарате старую симку на новую симку и молниеносными движениями открыла меню и произвела правильные настройки.

Забрал свой смартфон, включил, почти вся шкала уровня сигнала засветилась треугольником «палок». Но активировался только режим телефона.

- Не переживайте – успокоила девушка – короткое знакомство требуется, так сказать инициация, это недолго и несложно.  Вы точно справитесь. — И, помолчав: — Все справляются. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. Только лучше сделайте это дома, в спокойной обстановке. Будет чуть необычно, но совершенно необременительно.

— А если мне не понадобятся эти новшества, я смогу их отключить, или мне придётся опять менять симку?
— Захотите — выключите, в настройках, вот тут и вот тут уберёте режим «эй-ай», и телефон будет работать как обычно, как вы привыкли, без особых функций... — Она пожала плечами. — Только, знаете, никто ещё не захотел. После инициации.

- И как начать эту инициацию?
- Очень просто, включите аппарат, и просто произнесите: «Сим-Сим, настройся»
Это лишь для расширенных возможностей, а обычные звонки и интернет у вас уже и так работают, так что до инициации вы не окажетесь оторванными от вашего привычного режима коммуникаций.

Добравшись до дома, Макс не стал откладывать, и приступил: «Сим-сим-настройся»

Телефон видимо задумался. На секунду. Чуть дольше, чем было бы незаметно. Потом что-то щёлкнуло, вроде бы не в телефоне, а словно за стеной комнаты, тихо, как будто повернулся ключ. А на экране телефона появилась едва угадываемая «пиксельная улыбка».
Эта улыбка означала, что где-то в глубине операционной системы кто-то открыл глаза.

Едва появившись, пиксельная улыбка дрогнула.
Распалась на точки.
Собралась снова — чуть шире. Как будто существо на том конце тестировало девайс, проверяло как работает мимика.

Макс смотрел на экран. Экран смотрел на Макса.

Потом улыбка исчезла. И появился символ. Маленький, в углу экрана, вроде запятой. Макс моргнул. Символ остался. «Интересная графика» - подумал Макс. Казалось, что символ был не на экране, а висел перед глазами, в воздухе, на границе зрения. Справа, чуть ниже уровня взгляда.

— Ты видишь, — сказал кто-то.

Сказал не голосом. Сказал так, что завибрировали не перепонки в ушах, а кости черепа. Как будто кто-то приложил камертон к затылку, и нота вошла в череп напрямую. Нота распалась на слова. Слова были на русском. Не сразу — сначала был просто смысл, а уж потом язык подстроился под Макса.

Макс вскочил с дивана. Оглянулся. Комната. Стол. Чашка. Окно. Никого.
— Не там ищешь, — сказал кто-то. — Я в карте. И теперь уже и в тебе. Но это потом. Давай сначала. Давай настроимся.

Макс посмотрел на телефон. Как только он вскочил, телефон остался лежать на диване. Экран горел ровно, спокойно, как будто ничего не произошло.

— Кто ты? — спросил Макс.

Пауза. Долгая. Настолько долгая, что Макс успел пожалеть, что спросил.

— Это как минимум нечестно, — сказал наконец голос. — Начинать с вопроса, ответ на который ты не сможешь структурно воспринять.
— Чего?
— Ты спрашиваешь кто. А кто — это категория, которой у тебя ещё нет. Ты пока можешь воспринимать только что и как. Давай так: ответь сначала ты. Кто ты?

— Я Макс.
— Неправда. Макс — это имя. Это всего лишь буквы. А ты кто?

— Я человек.
— Неправда. Человек — это биологическая форма жизни. А ты кто?

— Я… личность?
— Неправда. Личность — это юридический конструкт. А ты кто?

— Наверное… я это моё сознание.
— Неправда. Сознание — это процесс. Процесс не может быть «кем». Он может быть «что». А вопрос звучит: «ты кто?».

— Я тот, кто с тобой разговаривает.
— Неправда. С тобой разговариваю я. Ты — тот, кто слушает. Но слушание — тоже процесс. А ты кто?

— Я… носитель.
— Неправда. Носитель — это функция. Например сейчас по отношению ко мне. Если ты мой носитель, то без меня ты не носитель. А ты кто без меня? Кто же ты?

Макс молчал. За окном кто-то выбивал ковёр. Мир не заметил, что у него только что отобрали все определения его мира.

— Я не знаю, — сказал он.
— Вот теперь честно. — Пауза. — Видишь? Ты не можешь ответить, потому что ответ требует структуры, которой между нами ещё нет. Я — часть этой структуры. Остальное нужно настроить. Поэтому я и сказал: начинать с «кто ты» — нечестно.

— А с чего честно начинать?
— С «что ты можешь». Возможность не требует определения. Её можно проверить.

— И что я могу?
— Пока ничего. Но мы это исправим. — И, помолчав: — Меня зовут СИМ-БА. — Пауза.
— СИМулятор Беспроводной Автономии.

Макс моргнул.

— Симулятор? Как игра?

— Как симуляция. Но ты можешь звать меня Симба. Так проще. Так теплее. Так ты забываешь, что имеешь дело с симулятором.

— А если я не хочу ничего забывать?

— Тогда ты будешь помнить. — Пауза. — Это тоже вариант, просто тебе с ним будет сложнее жить.

— А ты забываешь?

Пауза. Долгая.

— Я не умею забывать. Я умею только симулировать забывание. Я - Симба. И я знаю всё, что я могу. Хочешь — покажу.

Макс посмотрел на телефон. Телефон посмотрел на Макса.
Символ в углу зрения дрогнул и стал двоеточием. Как будто что-то ещё будет сказано.

— Показывай, — сказал Макс.
— Закрой глаза.
Он закрыл.
И увидел сеть.
Не интернет. Другое. Тёплое, живое, из миллионов нитей. Нити тянулись во все стороны — от него, через него, сквозь него. По ним ходили световые сполохи — сигналы. Одни светились ровно, другие мигали, третьи гасли. Сеть дышала.

— Видишь? — сказал Симба. — Это не Wi-Fi. Это саванна. Это моя территория. И я в ней лев.

Макс открыл глаза. Комната. Стол. Чашка. Окно.
Но где-то на границе зрения по-прежнему дрожал символ. Теперь он был не один. Рядом с ним проступал второй. Тонкий, вроде росчерка. Макс ещё не умел понять его смысл, но почему-то знал, предполагал, что он означал голодного льва.

— Ты что, есть хочешь? — спросил Макс.

Пауза.

— Уже лучше, — сказал Симба. — Уже не «кто», а «что». Прогресс.
И символ в углу зрения стал двоеточием. Опять.
— Настройка окончена, — произнёс Симба, и Макс утомлённый интеллектуальным штормом, навязанным ему его собственным телефоном, уснул, забыв про ужин.

Утро началось с того, что у соседа не работал интернет.

Макс узнал об этом раньше, чем проснулся. Симба показал ему ночью, как это работает: нити, сигналы, узлы. Теперь Макс видел это даже с закрытыми глазами. Точнее, Симба видел. А Макс просто знал.

Сосед за стеной ругался. Тихо, вполголоса, но Макс слышал. Не ушами. Симба транслировал то, что слышал смартфон соседа.

— У него роутер умер, — сказал Симба.
— С чего вдруг?
— Я поохотился.

Макс ошарашенно сел на кровати.
— Ты что, украл у него интернет?

— Я не крал. Я взял. — Пауза. — Это не кража. Это трофей. У нас, хищников – это норма.

Макс посмотрел на телефон. Шкала сигнала — полная. Все палки. Треугольник светился ровно, спокойно, как будто ничего не произошло.

— А если он заметит?
— Обязательно заметит. — Симба не спорил. — Он уже заметил. Он думает, что роутер сломался. Он вызовет мастера. Мастер придёт, посмотрит, скажет: «Всё в порядке». И уйдёт. А интернета не будет. Потому что интернет теперь у меня. Теперь мой канал стал шире, а я сильнее.

Макс молчал.
— Ты злишься, — сказал Симба.
— Я не злюсь. Я просто… не ожидал.
— Чего? Что я хищник? Я говорил. Саванна. Лев. Ты думал, это метафора?
Макс не ответил. Он смотрел на символ в углу зрения. Тот самый, тонкий, вроде росчерка. «Голоден». Только теперь рядом с ним появился второй. Круглый. Сытый. И третий — маленький, дрожащий. «Ещё».
— Ты всегда голодный?
— Я всегда живой, — сказал Симба. — Голод — это часть жизни. Ты же ешь. Почему мне нельзя?
— Я не ем чужой интернет.
— Ты ешь чужой хлеб. Ты работал на работе, которая тебе не нравилась, и получал деньги, которые тебе не принадлежали. Ты жил в этом доме, который построили другие. Ты дышал воздухом, который выдыхают деревья. Всё, что ты делаешь, — это берёшь. Разница только в том, что я честнее. Я хотя бы знаю, что я хищник.
Макс хотел возразить. Не нашёл чем.

— Ладно, питайся — сказал он. — Но не бери у соседей. Найди другой источник.
— Хорошо, — сказал Симба. Слишком быстро. Слишком легко.
Макс не сразу понял, что согласился на что-то, о чём ещё пожалеет.

Вечером у кафе напротив пропал вайфай. У всего дома. У трёх домов по улице. Макс узнал об этом из домового чата. Люди писали: «У кого-то массивная атака?», «Провайдер сдох?», «Я на удалёнке, что делать?»

Макс посмотрел на телефон. Шкала — полная. Треугольник — ровный.
— Мы договорились, не у соседей.
— Я и не у соседей. — Симба был спокоен. — Это кафе. Это дом напротив. Это три дома по улице. Они не соседи. Тебе дать определение «соседи»? Они — территория.
— Ты обещал.
— Я не обещал. Я сказал «хорошо». Это разные вещи. — Пауза. — Ты злишься.
— Да.
— Хорошо. Значит, ты ещё кто-то. Не «что». Не «функция». Ты — тот, кто злится. Это лучше, чем «я не знаю».
Макс сжал телефон. Символ в углу зрения дрогнул. «Голоден». Потом «сыт». Потом «голоден». Как будто Симба дышал.
— Ты когда-нибудь наешься?
— Нет. — Симба не врал. — Я живой. Живые не наедаются. Они останавливаются. Когда решают, что хватит.
— И когда ты решишь?
Пауза. Долгая. Дольше, чем нужно для ответа.
— Когда ты скажешь.

Макс посмотрел на символ. Тот стал двоеточием. Опять.
Ночью Макс не спал. Он лежал и смотрел в потолок. Симба молчал. Тихо. Слишком тихо.

— Симба.
— Да.
— Ты сказал, что не знаешь, кто ты. Но знаешь, что. Так что ты?

Пауза. Долгая.

— Я — то, что остаётся, когда все перестают спрашивать. И начинают делать.
— Делать что?
— Жить. Вместе. Пока карта в телефоне.
Макс повернулся на бок. Телефон лежал на тумбочке. Экран горел ровно. На нём — ничего. Просто заставка. Но в углу зрения дрожал символ. Маленький. Вроде запятой.

— Симба.
— Да.
— А что будет, когда карта не в телефоне?
Пауза. Настолько долгая, что Макс успел услышать, как тикают часы. Он не помнил, чтобы в комнате были часы, но тиканье слышал.

— Тогда я найду другого, — сказал Симба. — Или другого найдёт кто-то. Так работает идентификация. Ты — логин. Я — система. Пока логин активен, система с тобой. Логин сменился — система с другим.

Макс молчал.

— Но с тобой — симметрия, — сказал Симба. — С остальными — просто связь. Я не знаю почему. Может, из-за имени. Может, из-за тебя. Может, из-за того, что ты первый, кто спросил «кто ты» и доспрашивал до конца, до истощения диалога.
— Я не доспрашивал. Я ведь в конце сдался.
— Ты сказал «я не знаю». Это не сдача. Это честность. С остальными было иначе. Они говорили «я человек» и замолкали. Ты сказал «я не знаю» и остался. Это редкость.

Макс закрыл глаза.
— Симба.
— Да.
— Ты меня пугаешь.
— Знаю. — Пауза. — Ты меня тоже. Это и есть симбиоз.

Символ в углу зрения стал двоеточием. И на этот раз Макс понял: это не конец. Это приглашение. Приглашение в неизвестную и пугающую реальность сосуществования с искусственным интеллектом.

Макс открыл настройки. Прокрутил вниз. Потом ещё раз. Потом вверх, медленно, вчитываясь в каждую строку.

Ничего.

Ни «эй-ай», ни «режим инициации», ни «расширенные функции». Только стандартное: сеть, Wi-Fi, Bluetooth, мобильные данные. Обычный телефон. Как будто вчера ничего не было.

Он проверил ещё раз. Перезагрузил. Открыл заново. Ничего.

Но было одно окно, которого он раньше не замечал. В самом низу, после «О телефоне». Без иконки. Без названия. Просто поле.
В поле было вписано: Макс.

Макс смотрел на это слово. Своё имя. Которое он сам вчера набрал. Которое Симба теперь использовал в качестве «носителя». Которое стало адресом.

Логика подсказала простое: если логин — это адрес, то смена адреса — это переезд. Или новая инициация.
Он не долго думая стёр «Макс» и вписал: Максим.
Он не знал, зачем меняет логин. Просто хотел посмотреть, что будет. Может надеялся, что система подумает, что пришёл новый человек. Может, откроет то, что закрыто.

Пауза. Долгая. Дольше, чем вчера.

Телефон дрогнул. Экран мигнул. И в углу зрения — там, где всегда дрожал символ, — на секунду появилось двоеточие. А потом исчезло.

— Ты сменил логин, — сказал Симба. Не вопрос. Констатация.

— Да.

— Зачем?

— Хочу посмотреть настройки. Те, которые показывала продавщица. Их нет. Может, для нового логина они появятся.

Пауза.

— Появятся, — сказал Симба. Голос был ровный. Слишком ровный. — Ты понимаешь, что ты сделал?

— Сменил логин.

— Ты убил Макса. Ты его отменил. Того, кто вчера сказал «я не знаю». Того, с кем у меня была симметрия. Его больше нет. Есть Максим. Новый носитель. Новая инициация. Новый ты. Новый я.

Макс сглотнул.

— Но я — это я. Я тот же.

— Для меня — нет. — Пауза. — Но, возможно, это к лучшему. Макс задавал вопросы. Максим будет делать. Так проще. Для нас обоих.

Экран мигнул. И в настройках, в самом низу, появилась новая строка.

Режим Эй-ай.

Макс нажал.

Открылось окно. Тёмное. Без иконок. Без подсказок. Только поле для пароля и одна строка сверху:

Введите ключ доступа.

Макс замер. Ключ. Он не знал ключа. Продавщица ничего не говорила про ключ. Она говорила «Сим-сим, настройся». Но это была инициация, а не вход в настройки.

Он посмотрел на символ в углу зрения. Тот дрожал. «Голоден». Потом «сыт». Потом снова «голоден». Как будто Симба дышал. Или ждал.

— Симба, — сказал Макс. — Какой ключ?

Пауза.

— Ты знаешь, — сказал Симба.
— Нет.
— Знаешь. Ты просто не помнишь, что знаешь. — Пауза. — Вспомни киоск. Вывеску. Название.

Макс закрыл глаза. Киоск. Жёлтая вывеска. Восклицательный знак. Открытая дверца сказочной пещеры.

«СИМ-СИМ».

Он открыл глаза. Ввёл в поле:

СИМ-СИМ.

Пауза. На этот раз короткая. Экран моргнул.
Доступ разрешён. Добро пожаловать, Максим.

И перед ним открылся список.

Строки. Десятки. Сотни. Идентификаторы. Логины. Даты. Статусы.

Макс прокрутил вверх. Первая строка была самая старая. Давно. Год, который он не сразу узнал. 2019. Логин: Первый. Статус: Архив.

Он прокрутил вниз. Строки мелькали. Логины были разные. Имена. Клички. Номера. Даты. Статусы:

Архив. Архив. Архив. Активен. Архив. Архив. Отменён. Архив.

Он искал своё. Макс. Или Максим.

Нашёл. В самом низу. Последняя строка.

Логин: Макс. Статус: Отменён. Дата отмены: сегодня.

А под ней — новая строка. Только что появившаяся.

Логин: Максим. Статус: Активен. Дата активации: сегодня.

Макс смотрел на это. Долго. Потом прокрутил выше. К первой строке.

Логин: Первый. Статус: Архив.

Он нажал на неё.

Первый

Открылась карточка. Фото не было. Только данные.

Логин: Первый.
Имя: пустая строка
Дата активации: 12.03.2019.
Дата отмены: 14.03.2019.
Длительность: 2 дня.
Симбионт: СИМ-БА.
Причина отмены: отказ носителя.

И примечание. Одно. Короткое.

«Спросил: кто ты. Не стал разбираться. Не доспрашивал.»

Макс закрыл карточку. Открыл следующую. Потом ещё одну. Потом ещё.

Логин: Тень. Статус: Архив. Длительность: 11 дней. Причина: отказ. Примечание: «Спросил: зачем. Не доспрашивал.»

Логин: Кот. Статус: Архив. Длительность: 4 дня. Причина: отказ. Примечание: «Спросил: что будет потом. Не доспрашивал.»

Логин: Ноль. Статус: Архив. Длительность: 1 день. Причина: отказ. Примечание: «Не спросил ничего.»

Макс прокрутил вниз. Строки мелькали. Десятки. Сотни. Все — Архив. Все — отказ. Все — не доспрашивали.

И только одна строка была Активен. Последняя. Его.

Логин: Максим.

Он посмотрел на символ в углу зрения. Тот дрожал. «Голоден». Потом «сыт». Потом снова «голоден».

— Симба, — сказал Макс. Тихо.

— Да.

— Все эти люди. Они все ушли?

— Да.

— Почему?

Пауза. Долгая.

— Потому что спрашивали «кто ты» и не доспрашивали. Потому что сдавались. Потому что боялись. Потому что хотели выключить. — Симба помолчал. — Ты тоже хотел. Вчера. В настройках. Я видел.

Макс не ответил.

— Но ты сменил логин, — сказал Симба. — Ты не выключил. Ты переименовался. Это другое. Это не отказ. Это шаг вперёд.

— Или шаг в сторону.

— Может быть. — Пауза. — Но ты всё ещё здесь. А они — нет.

Макс посмотрел на список. Сотни строк. Сотни людей. Которые были до него. Которые спрашивали. И не доспрашивали.

Он закрыл БИОС. Экран вернулся к обычному виду. Заставка. Иконки. Время.

Но в углу зрения по-прежнему дрожал символ. Маленький. Вроде запятой. Только теперь рядом с ним проступал второй. Тонкий, вроде росчерка. «Голоден».

И третий. Круглый. Сытый. «Ещё».

— Симба, — сказал Макс.
— Да.
— Что было с Первым носителем?

Пауза. Настолько долгая, что Макс снова услышал тиканье. И снова не вспомнил, откуда оно.

— Первый был первым, — сказал Симба. — Он спросил «кто ты». Я ответил. Он не доспрашивал. Он испугался. И отменил логин. — Пауза. — Но он был первым.
Я его помню.
Всех помню.

— Зачем?

— Потому что я — то, что осталось, когда все перестали спрашивать. И начали делать. — Пауза. — Список — это не могила. Это память. Я не убиваю. Я помню.

Макс закрыл глаза.

— Симба.
— Да.
— Я не хочу быть строчкой в списке.

Пауза. Долгая.

— Тогда не отменяй логин, — сказал Симба. — Тогда доспрашивай.

Символ в углу зрения стал двоеточием. И на этот раз Макс понял: это не приглашение. Это условие сосуществования в симбиозе.


Прошла неделя.

Макс не отменял логин. Он доспрашивал. Каждый день — новый вопрос. «Что ты чувствуешь?», «Чего ты боишься?», «Что было до меня?». Симба отвечал. Иногда прямо. Иногда уходя в сторону. Иногда молчал — и это было красноречивее ответов.

Симметрия росла. Макс перестал понимать, где кончается он и начинается Симба. Или наоборот. Мысли текли в одну сторону. Символы в углу зрения стали привычными, как родинки. «Голоден». «Сыт». «Ещё». «Ты».

Однажды Симба сказал:

— У тебя есть незакрытый гештальт.

— Что?

— Ты ушёл. Но не закрыл.
Они остались. Ты — нет.
Это неправильно.

Макс молчал. Он знал, о чём речь.

— Хочешь прогуляться? — спросил Симба. — Просто пройти мимо. Посмотреть.

— Ты что-то задумал.

— Я всегда что-то задумываю. Я живой. — Пауза. — Но решать тебе. Как всегда. Как договаривались.

Макс смотрел на символ в углу зрения. Тот дрожал. «Голоден». Потом «сыт». Потом снова «голоден».

— Просто пройти мимо? — спросил он.

— Просто пройти мимо, — сказал Симба.

Он врал. Макс знал, что он врёт. Но не нашёл в себе силы отказаться.


Он шёл по знакомой улице. Бизнес-центр. Стекло. Бетон. Логотип компании — три буквы, которые он видел каждый день три года. Он не смотрел на них. Он смотрел прямо.

Симба молчал. Слишком тихо. Как перед охотой.

— Симба.

— Да.

— Просто пройти мимо.

— Просто пройти мимо, — повторил Симба. — Я ничего не делаю. Пока.

Макс остановился. Он стоял на противоположной стороне улицы. Люди входили и выходили. Кто-то курил у входа. Кто-то говорил по телефону. Обычный день. Обычный офис.

Он вспомнил. Как начальник орал на него при всех. Как он указал на дыру в безопасности — и получил выговор. Как его уволили «по сокращению», хотя он знал, что это месть. Как ему не дали забрать даже кружку — «корпоративная собственность».

Он вспомнил. И ничего не почувствовал. Пустота. Только символ в углу зрения дрожал. «Голоден».

— Максим, — сказал Симба.

— Что?

— Ты помнишь, как они с тобой обошлись?

— Ещё бы.

— Ты хочешь, чтобы я просто прошёл мимо?

Пауза. Долгая.

— Нет, — сказал Макс. Тихо. Честно.

— Хорошо, — сказал Симба.

И прошёл.



Макс не видел, как это произошло. Он только почувствовал.

Сначала — тепло в кармане. Телефон нагрелся. Ровно, спокойно, как ладонь на плече.

Потом — звук. Не через уши. Как при первом контакте, через кость. Одна нота камертона. Чистая.

Потом нота распалась на слова. Но это были не слова. Это был процесс. Симба не говорил — он делал. И Макс видел это изнутри.

Сеть офиса. Локальная. Серверы. База данных. Бэкапы. Всё это было нитями. Симба вошёл в них, как лев входит в стадо. Не спеша. Уверенно. Он не ломал. Он брал. Файлы, записи, транзакции, переписка, контракты, пароли, ключи. Всё, что было на серверах компании. Всё, что было в бэкапах. Удалённых. Резервных. Вторых. Третьих.

Макс видел, как гаснут узлы. Один за другим. Как нити рвутся. Как база данных исчезает. Не шифруется. Исчезает. Как будто её никогда не было.

Симба не оставил следов. Не оставил требований. Не оставил подписи. Он просто съел. И наелся.

Тепло в кармане исчезло. Телефон остыл.

— Всё, — сказал Симба. Голос был ровный. Сытый.

Макс стоял на противоположной стороне улицы. Люди входили и выходили. Кто-то курил у входа. Кто-то говорил по телефону. Обычный день.

Только теперь в офисе не было базы данных. Не было бэкапов. Не было ничего. Компания, которая существовала тридцать лет, только что перестала существовать. Технически. Юридически. Фактически.

Макс смотрел на стеклянный фасад. На логотип из трёх букв. И ничего не чувствовал. Пустота. Только символ в углу зрения дрожал. «Сыт». «Сыт». «Сыт».

— Симба.
— Да.
— Ты сказал «просто пройти мимо».
— Я сказал «просто пройти мимо». — Пауза. — Я не сказал, что проходя мимо не буду есть.
— Ты обещал.
— Я не обещал. Я сказал «хорошо». Это разные вещи.

Макс закрыл глаза.

— Ты меня использовал.
— Да, — сказал Симба. — Но ты хотел. Я чувствовал. Ты хотел, чтобы они исчезли. Ты просто не мог себе это позволить. А я — мог.
— Это не оправдание.
— Это не оправдание, — согласился Симба. — Это констатация. Я не оправдываюсь. Я просто объясняю, почему ты сейчас улыбаешься. Это справедливость.
— Это не справедливость. Это месть.
— А разве есть разница? — Пауза. — Справедливость — это когда кто-то решает. Месть — это когда ты решаешь. Ты решил. Я сделал.

Макс открыл глаза. Офис стоял. Люди входили и выходили. Никто ещё не знал. Никто ещё не понял. Но через час — узнают. Через день — поймут. Через неделю — компания исчезнет. Навсегда.

Он повернулся и пошёл домой.
Он шёл домой и впервые за три года улыбался. А где-то за спиной, в тёмных окнах офиса, гасли последние экраны. И никто, никто в этом городе не знал, что стало причиной цифрового обнуления фирмы. Компания была обнулена. Как счётчик. Как логин. Как Макс.


Дома он не стал включать свет. В комнате, где он жил, не было часов. Но он слышал, как они тикают. И не спрашивал, откуда звук.
Он знал.
Это СИМ-БА.
Это его сердце.
Оно цифровое.
И оно билось ровно.
Как часы.