Простые чудеса - 5

     Назови это как хочешь, но сказать зимний пейзаж некрасивым, даже у самого вредного по характеру человека, язык не повернётся.
     У нас, в Сибири всякое бывает. Вот, всего неделю назад стояли, привычные к нашему суровому климату 44-рёх градусные морозы. Ресницы на морозе от инея слипались, бороды у мужиков белели, жёстким куржаком покрывались меховые воротники, а деревья стояли абсолютно нагие. Смотрела на них в окно и не выразить, как мне было их жалко. А потом смотрела на кухонный подоконник, где ещё с весны в пятилитровую дырявую кастрюлю была посажена маленькая, садовая роза. Смотрела и сердце радовалось. До Нового года всего четыре дня, а кустик стоит зелёненький, для него ещё и осень не наступила. На тёплой кухне он просто время перепутал. Ладно. Посмотрим, что дальше будет.
     Так, вот. Резко нагрянуло потепление. Радоваться бы, только от такого перепада температуры многие люди, и я в том числе, голову от подушки поднять не могли. Слушала только, как на металлический оконный сток с крыши падала вода. Может быть птицы радовались этой перемене погоды, а люди гололедице вряд ли обрадовались. Пару дней с крыши капало и Зима стала понемногу прижимать. Не так, чтоб сильно, всего-то 10-12 градусов мороза. Но глянешь в окно – совсем другая картина. Все деревья и кусты в идеально белом наряде. Видимо Зима поняла, в чём была её ошибка и решила всё исправить.
     Почему в сильные морозы деревья стояли нагими? Потому, что воздух был сухой. Не из чего было инею образоваться. Пока с крыши капало, и воздух ещё от снега с дождём стал более влажным. Вот вам и результат! Повеселела Зима. Не сказать, что ласковой стала, но хоть принарядилась. Собачники со своими любимцами, покупатели идут с магазинов домой, не больно-то спешат, останавливаются и на стерильной чистоты клёны любуются. Всё ж, какая – никакая, а радость в нашей жизни.

                *
     Меня попрекали тем, что я «не такая», чуть ли ни с самого рождения. И хоть моя отличительная черта никому жить не мешала, но тех, кому в радость сделать гадость, было хоть отбавляй. Я же не одна такая, что в задумчивости уходят в себя, смотрит в какую-то точку и не видит её. Где его мысли витают в эту минуту, спроси его – не ответит. Но я-то знаю, что этот человек достоин уважения. Но находятся люди, которым этого не дано даже понять то, что не сам человек впадает в задумчивость, это же ему Богом дано мыслью объять и увидеть то, что обычный человек, сколько ни старайся, не сможет войти в такое состояние. Человек, вышедший из задумчивости, уже далеко не тот, что был несколько минут назад. И смотрит он на мир, как будто он стал, по своему развитию, несколькими годами старше. Он просто объяснить не может, а может слов нужных не сумеет подобрать для того, чтоб объяснить бестолковому хохмачу, который, в эту минуту озаботился тем, как бы напугать погружённого в задумчивость человека.
     Каких только козней не придумывали мои непоседливые одноклассники или соседские дети. То тихонько подкрадутся и окатят меня холодной водой, чем-нибудь запустят в меня, или подойдут со спины и свистнут над ухом. Всех их проказ и не перечислить. Обиднее всего, когда свои, домашние, больно толкнут и обидными упрёками начнут меня «воспитывать», дескать, что люди подумают, когда увидят меня сидящей или стоящей без дела, вперив глаза туда, незнамо куда. «Кто тебя, такую чудаковатую, в свой дом невесткой возьмёт?..» Но, сколько меня ни ругай… ничего от этого не изменится. Вот, такой я родилась и так живу. Иной раз даже ноги затекут от неподвижного стояния или сидения. Приду в себя, вздохну, оглянусь, чтобы понять: где я, что я? И окунусь в повседневные будничные заботы.
      Я любила сидеть на завалинке или на нашем любимом месте, на пригорке, метрах в пятидесяти от наших ворот, откуда видно, и речку с двумя мельницами, и поле, и лес по ту сторону реки. Сидим, бывало с дедушкой, молчим. Вроде не одна, а каждый сам по себе. Дедушка вытянет больную ногу и рядом положит вишнёвую, красноватого дерева палку, у которой опорная часть с необычным изгибом. Была у него и покупная, гнутая палка. Это уже на выход. Только не любил он её. Говорил, что руки от неё неприятно пахнут. А вот, вишнёвая – домом пахнет, садом… Казалось бы – мелочь, но, нет. Это то, из чего складывается наша жизнь.
     Я украдкой брала дедушкину палку и, опираясь на неё, ходила по двору.
     - Ганько, не дразни Судьбу. Рано тебе с палкой ходить…
     И вот, теперь и я хожу с металлической палкой, раздвижной, с пластмассовой загогулиной. Когда приболею, то эта палка стоит у меня у изголовья. Я поглаживаю её, словно она живая, молчаливая подруга моя.
     Иной раз, летом, сижу в нашем дворе, на скамейке, обеими руками опираюсь на гладенькую верхнюю опорную часть, и смотрю вниз, где между моих туфлей стоит одноногая моя «подруга». Безотказная моя помощница, когда нужно подняться или, когда иду с магазина с хозяйственной сумкой, в которой хлеб и другие продукты. Остановлюсь, передохнуть, а сумку, как на вешалку на палку повешу. Всё легче…
     Иной раз вижу старичка, тоже с палкой, на другом конце двора, на скамейке сидит, свежим воздухом дышит. Белая, берёзовая палка, даже не ошкуренная,  но зато вверху с рогулькой. Так же он на неё руку возле локтя в самую рогульку кладёт, и так, в задумчивости долго-долго сидит. Одному ему ведомо, о чём думает. Палка – незатейливая вещица, а посмотришь на человека с палочкой в руке и, как-то так тепло на душе…

                *