Простые чудеса - 6

     Видимо, каждому человеку, в своё время, приходило понимание значение письма, заветного конверта, в котором тетрадный листик, исписанный до последней строчки, рукой родного тебе человека. Тот, кто не провожал, не ждал весточки, тот не поймёт этого чувства обладания самым дорогим сердцу предметом.
     Я была в каком-то из младших классов и шла из школы домой по нашим кривым улочкам. Впереди увидела женщину, намного старше моей мамы, со спины, в клетчатом платке, фуфайке с заплатами возле карманов и в кирзовых сапогах. Длинная серая юбка ссорилась при ходьбе с закатанными по верху сапогами. Мне тоже захотелось так же  закатать свои кирзовые сапоги, но эту работу я решила сделать дома, если родители такое мне разрешат. Размышляя над этим важным для меня вопросом, я подняла голову, чтоб посмотреть женщине в лицо и поздороваться с ней.  И только теперь поняла, что женщина медленно, по слогам, читает письмо, написанное от руки большими печатными буквами. Женщина шмыгала носом и рукавом вытирала слёзы. Чтение ей давалось с трудом, руки дрожали, и когда уже послышались всхлипывания, я набралась смелости сказать: «Добрый день!»
     Она посмотрела на меня непонимающими глазами, от своих мыслей возвращаясь в действительность, ответила мне, и я пошла дальше. Но уже в следующую минуту она окликнула меня, спросила: чья я дочь, и, решив, что мне можно доверить, попросила прочитать письмо. Я вернулась, положила свой осточертевший портфель на траву и взяла, закапанный слезами лист бумаги в клеточку. Читала я ненамного быстрее той женщины. Каждое предложение женщина просила перечитать по несколько раз. Потом, уже дома, я наизусть рассказала маме содержание того письма. Мама выслушала, пощёлкала языком, как только она так умела, ни от кого я такого щёлканья не слышала, повздыхала, видимо она намного больше моего поняла из сказанного и, приняв серьёзный вид, строго-настрого запретила мне об этом письме кому-то рассказывать.
     Этот эпизод из моей жизни я тогда восприняла, как некое приключение. И только, когда мои сыны служили в армии, три и два года, я, читая их письма, вспоминала ту заплаканную женщину. Да ещё, после смерти моей мамы, я перечитывала мамины письма, думая о том, что некоторые буквы я пишу, в точности, как мама…

                *
     Сколько раз меня в детстве пугали родители, да и просто знакомые люди тем, что того, кого манит к себе вода, непременно утонет. Водная нечисть утянет на дно. А я, как увижу воду, хоть в речке, хоть в ручье или просто в глубокой луже, подойду, стану и стою, смотрю на воду как околдованная.
     Уже тут, в Сибири, вышла на обочину дороги и смотрю вниз, где две речушки объяли островок земли. Это была ранняя весна. На суше видна старая поникшая трава прикрыла выступающие кочки, а вода всё ещё удерживала на себе ледяное одеяло. Соскучившись за зиму по живой Природе, для меня была бы большая радость – просто погладить тёплый, слегка корявый ствол берёзы. Особенно манили молодые берёзки с безупречной белизной.
     Я стояла, чуть ли ни на самом краю обочины. Если бы влажная земля обрушилась вниз, то и мне вряд ли была возможность устоять на этом месте. И тут, откуда ни возьмись, подошёл ко мне мужик, с большим рюкзаком за плечами и, таким ворчливым отеческим голосом сказал:
     - Ну, и куда тебя девонька несёт? Ты видишь те две берёзы, которые крест на крест у воды стоят? Они, таким как ты, ясно показывают: сюда заходить нельзя!.. Видишь их?
     - Вижу – вижу! – пятясь назад, торопливо отвечала я, хотя внутри себя была против такого решения. И этот, видавший жизнь мужик, понял моё настроение.
     - Дай руку! Пошли… А то, оставлю тебя, а ты сдуру полезешь туда себе на беду…
     Моя рука оказалась в крепкой, мозолистой руке мужика – работяги, которому в жизни было не до романтики. А я, уже в то время была матерью двоих детей, но как глупая девчушка, покорно шла к автобусной остановке, а перед глазами всё ещё были две берёзы, как полосы на Андреевском флаге.
     Вот, казалось бы: флаг и берёзы. А, вот, случай свёл в моём понимании эти две величины…

                *
     Может я не совсем компанейски выглядела в гостях, но сидеть за накрытым столом и слушать пьяный лепет тех, которые думают, что их все очень уважают, это «удовольствие»  явно не для меня. Я, в подобных случаях, чаще всего оказывалась во дворе, среди своих и хозяйских детей. И эти дети охотнее всего показывали мне свои излюбленные места, где им было свободно и интересно играть, где мир был похож на сказку.
     От дома, где мы были в гостях, речка, как говорится – рукой подать. Куда же нам ещё идти, как не к речке. На дворе стоял листопад, вода холодная, но что-то интересное пытливый взгляд всегда найдёт. С нашей стороны была спокойная заводь. Самая быстрина реки – это вдоль противоположного берега. А тут вдоль берега бросались в глаза высокие камни, которые тут же оседлали детишки. Коряга на берегу, на которую ближе к комлю можно было сесть, ещё не тронутые холодами камыши и на воде цветной ковёр из опавшей листвы, из тех самых деревьев, которые роняли свою красу в воду, а река приносила их сюда, в нашу заводь. Как в народе говорится: такую красоту не передать словами. Красные, жёлтые и совсем белесые листья слегка покачивались на волнах, будто река их убаюкивала, как бы извиняясь за неудобства бурного потока. Даже бегучие непоседы дети, вели себя тихо, и разговаривали полушёпотом. Чисто Райское место…

                *