О Двоице 53. Модусы Слова Ч7. Псалом

Раздел I: Богословие (теоретическая часть)

53. Модусы Слова

Часть 7: Псалом Иешуа, исполненный для Отца

Прежде чем прозвучал этот Псалом, мир уже пел.
Сначала пели океаны -- глухим, утробным гулом,
который не слышит никто, кроме бездны.
Пели силуэты вещества, едва намеченные,
едва отделившиеся от тьмы.

Солировали контуры гор -- медленным, каменным басом,
который длится тысячелетиями.
Ветер степей вторил им тонким, свистящим голосом.
Пели птицы -- не как в пору настоящего,
а как в первый день творения,
когда их голоса были ещё первозданны
и не знали ни страха, ни смерти.

Рыкали призывно и устрашающе львы,
и это тоже была песнь.
Топали ногами, били в земную твердь,
словно в барабаны, могучие слоны,
и земля отзывалась им глухим, тяжёлым эхом.

Потом стали звенеть своими голосами влюблённые,
ублажая слух прекрасных дев.
Потом загрохотали пророки, задекламировали поэты:
по миру стали возглашать предвидения -- о том,
что Логос Сам хочет спеть песню,
Лично -- без посредников.
Придти и излить её Мелодию только одному Адресату --
Отцу, Древнему;
чтобы прославить Исток, Начало всему.
И светоносные Эльдилы и Уарсы других планет
замерли в предчувствии.

И этот День пришёл.
В Рождество огласил пространство
младенческий крик Божественного Дитя в хлеву.
Мария напевала колыбельные, нянча Будущее земли --
ещё совсем маленькое Зёрнышко.
Сопели волы, кудахтали куры, аккордно хором ликовали Ангелы,
остолбенело молчали от удивления, в страхе великом, -- пастухи.
Но, узнав о совершившемся знамении, стали вместе с Небесами,
вместе с ночным торжественным воздухом праздника,
величать и хвалить Бога за Его чудные дела.

Рождественская Мелодия зазвучала.
Она начала свой путь:
вибрации Любви и Истины уже просачивались из колыбельки,
как тепло просачивается сквозь холодные камни.
Песня Малельдила для Ветхого Днями
начала свой призывный и спасительный полёт.

И вот Зёрнышко Логоса подросло.
Рождественская песня, осанна Творцу,
продолжилась в Его Миссии.
В Его проповеди зазвучали Вечные Логосы --
как ручьи, которые вдруг находят выход из-под земли
и бурлят, разливаются, поют на солнце.

Киртан Евангелия зазвенел всеми ручьями --
песней исцеления, освобождения, прощения.
И песня эта ширилась, и песня эта захватывала берега,
и песня эта звала всех, кто жаждал слышать.

Но этой песне было суждено на время угаснуть.
Ибо Зёрнышку надлежало умереть.
И песня оборвалась на Кресте.
Три дня она молчала на земле.
Три дня её никто не слышал; но она не исчезла.

Она продолжала грохотать весенними ручьями в аду,
пророчески гремела в инфернальных пучинах,
освобождая пленённых и давая надежду тем, кто ждал.
Она вырвалась наружу из преисподней --
Евангельским Бхаджаном Воскресения!

Она вознеслась к Отцу, как дым жертвенника,
как фимиам кадила, как танец ликующей победы,
как дыхание самой земли, отпущенное на свободу.

И в Глубоком Пространстве Вселенной этот победный напев
подхватили прекрасные Эльдилы и Уарсы иных миров,
склоняясь перед величием Малельдила.

Но это ещё не Конец. Это не Предел и не Завершение гимна.
Осанна благодарения Отцу возгорелась в пророческом Обетовании:
Иешуа вернулся в Духе Пятидесятницы, в Утешителе Святом.
И обещал в последние времена
ещё раз спеть псалом Второго Пришествия Своего.
Возвращения в Дом Хвалы, Радости и Ликования об Отце,
дабы Младший Малельдил прославил Старшего
в предельной полноте.

В этой великой Парусии, в этих неотвратимых модальностях бытия,
в этих последовательных модусах зримого шествия Логоса,
Ему сопутствует сама история, литература и мифология.
Его Пришествие эхом отзывается там,
где Восток чает явление грядущего Будды Майтрейи,
а Запад, помня свои древние предания, ожидает,
что Артур Пендрагон -- Царь былого и грядущего --
вернётся в час последней битвы, чтоб спасти землю,
и из долгих странствий придёт домой Одиссей
на свою родную Итаку, чтобы обнять Пенелопу и Телемака.

Все пророчества и мифы и прообразы мировой поэтики слова
о великом Возвращении -- смыкаются в этой точке.

И теперь мы подхватываем эту Песнь.
Все христиане -- верные и избранные,
все, кто ждёт Его Парусию, чает Его Пришествия,
все, кто узнал в Нём Того, Кто был прежде всех веков.
Мы ткём эти звуки, как нити одного холста,
один гимн -- Аллилуйя явившемуся Свету великому и Грядущему!
на всех языках, во всех церквях, во все времена,
Невеста поёт Возлюбленному
приди же в Своей величественной Славе.

Мы поём её в радости и в горе, в здравии и в болезни,
в жизни и в смерти.
Ибо это -- не только Его Псалом.
Это теперь -- и наш псалом. Это -- песнь песней Церкви,
которая присоединилась к Его литургии,
и вторит ей вместе с Ним,
как Мария напевала колыбельные Младенцу,
как волы сопели в хлеву, как Ангелы ликовали на небесах,
как пророки возглашали предвиденья,
как вся тварь -- от океанов до гор, от птиц до слонов --
льёт и разливается на разные голоса этой осанной,
готовясь к тому моменту,
когда Логос начнёт возносить Отцу
хвалу Второго Пришествия Своего.

И мы поём, свивая нити звуков и сея их в вечность.
И песнь наша -- это Логосы Рождества,
Логосы Миссии, Логосы Смерти
и Логосы Второго Пришествия, Возвращения.

Четыре ступени. Четыре слога. Четыре модуса.
Одна вечная песнь, которую Логос пел всегда,
которую Он явил Лично,
которую Он поёт сейчас в нас и через нас,
и которую мы будем петь, когда Он вернётся.

Четыре Удара Сердца Вселенной,
Четыре Вдоха и Выдоха Бога.

Аминь.

**