Упыри рассказ написан на основании реальных событи

Эта история произошла во времена Советского Союза.
Человек стоял на коленях и плакал, в его глазах стоял смертельный ужас, он протягивал руки и сквозь слезы просил: «Не убивайте! У меня дети… Возьмите все…». В лоб человеку упирались стволы обреза охотничьего ружья. Оружие держал молодой парень лет восемнадцати. Лицо его было хищным и безжалостным. Рядом справа и слева стояли еще двое, губы их тряслись, лица были бледны. Они были моложе вооруженного. Вся троица смотрела на коленопреклоненного мужчину, который годился им в отцы. Старший, ухмыляясь, сказал: «Отверни лицо, стрелять не буду». У человека на коленях на лице мелькнула тень надежды, он повернул голову. В это время грянул двойной выстрел дуплетом. Человек упал и затих. «Так вот надо, – сказал убийца – Пошли». Вся троица направилась к желтой Волге-такси.
Каких-то полтора часа назад эти остановили машину такси на улице Ленина в Свердловске. «Дядя, довези до Таватуя, заплатим, не обидим», – сказал старший. Потому что парни были молоды, водитель не обеспокоился: «Выйдет рублей двадцать», – сказал он. «Заплатим, заплатим», – и парень похлопал себя по карману рубашки. Двое сели на заднее сиденье, самый молодой рядом справа. Ехали по ночному Свердловску, разговаривали. Машина вырвалась из города и водитель добавил газу. «Дядя, сверни к Таватую чуть дальше, нам там ближе к дому, накинем рублишко», – сказал старший. Волга повернула к лагерям «Таватуй» и «Самоцветы», водитель сбавил скорость. Лес простирался с двух сторон, как узкий безкрышевой туннель. «Здесь поверни», – сказал парень повзрослее. Машина свернула на лесную дорогу, и тут водитель остановил автомобиль: «Дальше не поеду, дорога плохая», – только и успел сказать он. Тут в затылок ему уперся ствол: «Рули дальше если жить хочешь…». Слова были сказаны жутким тоном. Оружие больно упиралось в череп. Волга тронулась, въехала в гору. «Останови», – жестко сказал тот, что был с ружьем. Такси остановилась, все четверо вышли из салона. Старший навел обрез на водителя: «Жить хочешь, давай деньги». Таксист достал кошелек и вынул из него четыре купюры по 25 рублей и несколько монет мелочи. «Больше нет, смена то городская», – сказал мужчина. Старший забрал купюры и монеты и убрал их в карман спортивных штанов. Тут он увидел обручальное кольцо на пальце таксиста: «Снимай рыжье», – потребовал он. Водитель покорно снял золотой обручек и передал его бандиту. Парень демонстративно взвел оба курка: «А теперь мы тебя будем убивать», – как то безжалостно каким то змеиным голосом сказал он… Водитель упал на колени.
***
Звонок в дверь заставил вынырнуть из сонного омута. Я открыл глаза. Звонили именно в мою дверь. Завернувшись в одеяло, подошел к выходу, открыл на пороге стоял водитель отделения милиции Сережа. «Вставай, давай, тревога, убийство у нас. До ПОМа добежишь, я поехал поднимать городских», – скороговоркой произнес он. Быстро прогнав сон холодной проточной водой, оделся и быстрым шагом пошел в Верх-Нейвинское поселковое отделение милиции, где я служил участковым инспектором. Служил уже целых четыре месяца. Выезжал на мелкие скандалы, драки, составлял протоколы, брал объяснения. А тут – убийство. В голове мелькали мысли – как я геройски раскрываю это особо тяжкое преступление, с риском для жизни (а как же иначе) задерживаю убийцу, ну и… все видят какой я «крутой» милиционер.
В дежурной части сидел Женя, старший сержант милиции. «Что случилось?», – спросил я. Милиционер поднял голову от журнала, в котором он что-то писал: «Убийство, труп обнаружили возле Таватуя, с проломленной головой. Шеф уже здесь, сказал, что бы шли к нему». Я поднялся на второй этаж старинного здания, в котором размещалось отделение, зашел в кабинет начальника. Майор ГенПалыч сидел за столом и что-то писал. Увидев меня, он отложил ручку и поднялся для приветствия. Затем указал рукой на стул возле начальнического стола: «Садись, сейчас поедешь с группой в Таватуй. Там труп нашли на въезде, голова пробита. Твое первое серьезное дело. Пока работает группа, будешь охранять место происшествия. Все понятно?». Я кивнул. «Можешь идти», – отпустил начальник. В дежурной части прибывающие сотрудники пили чай. Все ждали какого-то звонка. И вдруг, вот он звонок, по изменившейся физиономии Жени, поняли – идет крутой нагоняй. Прыгнули в дежурный автомобиль. Доехали до Таватуя быстро. Место происшествия находилось на самом взгорке, чуть не доезжая до улиц небольшого дачного поселка, расположенного на берегу большого озера того же названия. Мужчина лежал на боку, части черепа не было, вокруг раны и на земле возле головы запеклась кровь. Стоящий у трупа местный участковый лейтенант Митин подошел к нам. Поздоровались. «Ну давай располагайся, – сказал лейтенант – а мы поедем по деревне, поговорим». Я остался один на один с телом. Чтобы не скучать, вспоминал и читал про себя стихи, которые знал, считал. Время тянулось нестерпимо медленно. Посмотрел на часы, прошло только полтора часа. Снизу полз УАЗик дежурной части Невьянского городского отдела внутренних дел, он остановился прямо у тела. Из машины вышли невьянский прокурор Зенин, судебно-медицинский эксперт Людмила Игнатьевна и невьянский следователь. Прокурор поздоровался и сразу же поручил: «Найдите срочно понятых». Да уж задачка, на лесной пустой дороге.  Побегал, побегал, нашел двоих дачников, которые копались на своем участке на окраине. Когда подошли, услышал: «Похоже топором рубанули, – говорила Игнатьевна – больше ничего пока не вижу». Подошедшему понятому от вида убитого стало плохо, он шатаясь сел прямо на землю. Следователь писал протокол. В это время на служебной Волге подъехал начальник Невьянского отдела майор Оленев. Выдав начальственные указания, типа – давай раскрывай убийство, чего тут стоять, он пообщался с прокурором и уехал. Закончив с формальностями, прокурор со свитой уехали, сказав на прощание: «Отправляйте тело в Невьянск, в морг». Мы опять остались вдвоем с покойником.
Еще через пару часов появился Митин. Оказалось, что он договорился с грузовиком, что бы отправить тело. Мне он привез бутерброды и чай в термосе. Пока перекусывали, подошел ЗИЛок, втроем с водителем машины загрузили тело в кузов. Отправив машину в Невьянск, Митин пошел домой в деревню, а мы с подъехавшей дежуркой и вместе Сережей вернулись в ПОМ. ГенПалыч ждал нас в кабинете. Старый опер, он внимательно выслушал мой, как мне казалось неочемный рассказ. «Завтра в 8:30 у меня, поедем на подворный обход», – сказал шеф. Уставший и ничего не понимающий я пошел домой.
***
В запушенной комнате трехкомнатной квартиры, в закрытом номерном Свердловске сидели трое. На грязном замусоренном столе стояли пять бутылок с пивом и одна початая бутылка портвейна. После убийства они втроем доехали до Верх-Нейвинского, машину загнали в лес, а сами пешком ушли в город. Старший купил пиво, водку и нехитрую закуску. Молодые сидели и, открыв рот, слушали своего вожака: «Четыре года назад решил я стволом разжиться. Вахтершу присмотрел, старая, да дурная, но с пистолетом, а в «дуре» патроны. Нашел я уголок железный что бы голову ей разбить и пошел. На проходной крикнул: «Смотри, бабка, лезут через зону-то. Она выскочила, повернулась, я ее и отоварил по башке раз и два. Думал убил, а ее шапка меховая спасла. Пистолет забрал. Она-то очнулась, да заблажила. Быстро меня повязали мусора. Пять лет дали. Четыре отсидел. Вышел, вот этот ствол раздобыл. Здорово, водилу замочили, тачку добыли. Скинем ее барыгам, бабки будут, а с ними мы… Сейчас немного уляжется пойдем пару вахрушек замочим и две «дуры» у нас, а с ними мы…». Молодые уже отошли от первой крови, проблевались, успокоились, алкоголь дурманил мозг, выданные старшим четвертные приятно жгли через карманы. Таких легких денег у них еще не было. Оба числились в городском профтехучилище, учится и работать они не хотели. Мечтали о больших и легких деньгах. А тут… встретили освободившегося старшего. Он когда-то верховодил в их малолетней компании. Показал им обрез и предложил прокатиться в Свердловск, там поискать дело. И вот. О том, что они втроем лишили жизни человека – отца и мужа, не думали, пиво с водкой и двадцатипятирублевые бумажки заглушили страх и совесть. Старший разлил водку, они чокнулись. Сорокоградусная обжигала и пьянила. «Завтра схожу, проведаю тачилу, – говорил старший – и будем искать барыгу». Мечты о легких больших деньгах превращались в реальность.

***
Утром милиционеры собрались в кабинете начальника. В небольшом помещении сидело человек двадцать – сотрудники отделения и прибывшие из Невьянска участковые инспектора. ГенПалыч откашлявшись инструктировал: «Зашли в дом, узнали состав семьи и сколько их тут живет. Где были накануне, причем каждый из них. Может кто заходил в гости, кто… Может, что слышали, когда и от кого… И все пишем. Потом это все отражаем в рапорте. Все понятно?». Все кивнули.
На нескольких машинах отправились в Таватуй. Приехав в деревню, встретили Митина у сельсовета, расположенного на втором этаже трехэтажного двухподъездного дома. Разбились на пары. Пошли по улицам. Таватуй деревня старая, да еще и старообрядская. Дома крепкие, дворы под крышей, ворота массивные. Люди словоохотливые и хлебосольные. В каждом доме предлагают чаю попить, пообедать… Обошли все дома. Никто ничего не видел и не слышал. Устали, набродились. От постоянных вопросов, сводило челюсти, это с непривычки. На Таватуй опустился вечер.
Утром снова все собрались в кабинете ГенПалыча. За столом уже сидели оперативники во главе со старшим оперуполномоченным уголовного розыска капитаном Рестуниным, старшие лейтенанты Дачук и Пушуев докладывали. Видимо результата у них тоже не было. Говорили скучно, все какими-то общими фразами. Все сидели хмурые. ГенПалыч откашлялся: «Видимо придется второй обход Таватуя делать, мужика-то никто опознать не может. Кто он, что с ним, никто и ничего…». И тут в кабинет вбежал дежурный старшина Иванов: «Товарищ майор, там мужичок пришел, машину-такси нашли в лесу». «Товарищи офицеры, можете быть свободны, Рестунин, останься, а мужика давай сюда», – сказал ГенПалыч. Мы все спустились в дежурку.
К вечеру выяснилось, что машина Волга свердловская, а убитый ее водитель. Сразу же решили, что такси оставили именно убийцы. Оленев и ГенПалыч решили – Засада. Нужно дежурить скрытно у машины, а когда они придут, взять с поличным. В ночь поставили сержантов из патрульно-постовой, а с утра… «У них ствол, водителя застрелили, дробь была в кассетах, выстрел с близкого расстояния, заряд ударил в череп, проломил кость и отлетел. Митин ищет следы стрельбы. А ты и Зубов, бегом переодеваться в «гражданку», автомат под куртку, пистолеты в карманы и к машине, вечером сменят», – сказал ГенПалыч…
И вот мы у транспортного средства. Волга стоит посредине осеннего леса, слегка присыпана опавшими листьями. С дороги ее не видно, прикрывают растущие вокруг елочки. Обошли вокруг, нашли место, присели – Волга как на ладони, а нас не видно. И потянулись минуты и часы ожидания. Около четырех часов по полудни к машине подошел мужичок в резиновых сапогах, потрепанной штормовке, в кепчонке на голове. Обошел машину, подергал водительскую и пассажирские дверцы, пнул заднее колесо… и пошел в лес. «Берем», – одними губами прошептал Зубов. Одновременно встали, передернули затворы автомата и пистолета, курки взвелись с характерным щелчком, одновременно в один голос мы крикнули: «Стоять!». Мужчина резко поднял руки и упал на колени, губы его тряслись. Что он подумал, когда на него смотрели два безжалостных зрачка стволов оружия, которое держали в руках парни, одетые в не очень чистые куртки. По рации вызвали сержантов, которые скрытно подобрались к нам и забрали мужичка. Остальное время прошло спокойно. Дежурство на этот день в засаде закончилось. На следующий день я заступал в ночь с Митиным и двумя участковыми инспекторами Ступой и Чаевым. Чаев – страстный собачник, в засаду пришел со своим псом, по кличке Граф. Довезли нас до конца поселка, темно, лес, включили фонарики, светим под ноги. Вдруг: «Стой, кто идет?». Называем пароль «Невьянск», и тут раздается: «Стоять»,– и щелчок взводимого затвора. Внутри что-то оборвалось, в руках оказался ПМ и то же щелкнул затвор. В это время Митин узнал в стоящем в темноте невьянского участкового, поздоровались, посмеялись. Отпустили смену и пошли к Волге. Глаза привыкли к темноте. Казалось, что машина излучает свет, так ее освещала Луна. Распределили места. Мы с Митиным остались справа, а Ступа с Чаевым и Графом пошли слева. Мой напарник предложил, пока никого нет, наломать лапника, чтобы не лежать на земле, что мы с ним и сделали. Тут к нам подошли двое товарищей с псом и предложили поменяться местами, что делать? Мы согласились. Перешли на левую сторону, лапника там не было, но предъявлять претензии и скандалить не хотелось. Кое-как устроились. Почти в полной тишине просидели пару часов, захолодало. Я прижался спиной к Митнину, он спиной ко мне. Согрелись немного, глаза стали слипаться. И тут, со стороны Ступы и Чаева раздался непонятный звук. Мы насторожились. Через несколько минут звук повторился, через некоторое время снова. Митнин взял меня за руку: «Пойдем, посмотрим». «Пойдем», – согласился я. Достав пистолеты, осторожно обогнули Волгу и… На нашем лапнике на боку спали наши напарники, между ними на спине спал Граф, звуки он издавал своим носом… Мы так же осторожно вернулись на свое место… Остаток ночи прошел без приключений.
***
Рестунин сидел у себя в кабинете. Листал свою записную книжку. Все «свои» люди были ориентированы и «заострены» на раскрытие убийства. Кто мог такое совершить? Это не обычная «бытовуха», это сложнее и от этого опаснее. Ничего похожего на памяти капитана не было. Кто же мог совершить? Только сегодня старший опер звонил коллеге из города, поговорили обо всем и еще… о том, о сем, затем Рестунин задал вопрос: «Ориентировку читал». Городской оперативник ответил утвердительно. «И что?», – спросил капитан. Ответом было молчание. Попрощавшись, положил трубку на рычаг.
Вечером старший опер встретился со своим «стукачком», так он называл шестнадцатилетнего Гошку с Токарей. Встретил его случайно, у магазина «Малахит», когда Гоша «тряс» малолеток, собирая у них мелочь. «В тюрьму собрался», – Рестунин цепко взял парня за плечо. Голос капитана был спокойно жесток, от ужаса Гоша даже зажмурился. Но преодолев страх, «стукачок» зашептал: «Дядя Сава, не сади, я тебе скажу такую штуку – тут один городской спрашивал у кого можно ствол купить за не дорого, говорят уже отсидел». Капитан насторожился, сработало чутье – А что если… Он начал осторожно, боясь спугнуть Гошку. стал расспрашивать того: «Что за городской?». «Да так, приходил на Токаря, спрошал, – рассказывал парнишка – Живет в городе, в Привокзалке, сказал – хочет обрез сделать…». Расспросив Гошку поподробнее, Рестунин позвонил ГенПалычу: «Чую, он… Завтра пробью его у городских оперов, и берем».
***
Трое сидели в той же квартире. Снова пили. Старший рассказывал: «Нашел еще ствол. Завтра пойдем в поселок, там на Токарях. Свой тоже возьмем, не покупать же волыну, так заберем». Во входную дверь постучали. Троица замолчала. Стук повторился. Старший подошел и спросил: «Кто?». «Свои», – раздался тихий ответ. Парень, не опасаясь, открыл дверь, его схватили за руки и выдернули в подъезд, на запястьях щелкнули наручники. В квартиру заскочили Митин и Пушуев. В руках пистолеты. В комнате икали от страха двое… Кровавый путь упырей прервался.