Лёнька одессит

       Блатной я парень – Лёнька одессит!
       И хоть в Одессе не был я ни разу,
       Когда-нибудь туда я полечу
       И встречу там Любовь свою – заразу…

       Вот! Из-за этой самосочинённой песенки и появилось погоняло Лёньки. Почему погоняло? Да потому, что прибыли эти мужики – молодые и постарше – в нашу местную строительную организацию не по своей воле. У всех были разные сроки, примерно от трёх до пяти лет.

       Появилась комендатура. Комендант был тоже не из наших. Какой-то военный в отставке. Среднего роста, полноватый. Но уважали его все, и прибывшие, и местные.
Много чего в то время строили… Работали мужики с удовольствием, всё же строить – не подушки шить в лагерных мастерских.

       Поселили мужиков в общежитии местного ПМК. Кому места не хватило, пристраивали на квартиры местных жителей. Позднее некоторые из прибывших выписали на поселение свои семьи.

       Сначала местное население всполошилось – зэки же появились. Начали двери, калитки на ночь запирать. Но потом поближе знакомились с ними и поняли, что мужики-то неплохие.

       Да и то сказать, один из них, будучи шофёром, размазал по дороге целую стаю гусей, за что и получил три года.

       Другой приличную растрату допустил на своих складах торговой организации, за что и схлопотал четыре года.

       Третий был инженером по технике безопасности. На его строительном объекте двое рабочих упали с высоты какого-то этажа и сильно пострадали.

       Ещё один, заступившись за кого-то, ударом своей крепкой руки чуть не выбил мозги виновнику происшествия.

       Лёнька попался во второй раз за мелкое хулиганство. Вот за второй раз и загремел на три года. Два года провёл в камере, где отбывал свой срок артист оригинального жанра, то есть гипнотизёр по фамилии Гаспарян. Гипноз тогда был запрещён. Сдружились они очень. Лёнька хорошо пел песни своего сочинения. Потому и интересно им было общаться.

       Гаспарян и определил будущее Лёньки, которому не хотелось уже тратить свои силы на хулиганство. Научился у друга некоторым фокусам и, главное – целительству. Не народным методам, а чисто руками. Гаспарян увидел в Лёньке скрытые силы, поделился своим опытом. Конечно, гипнотизёром Лёнька не стал, но на своих сокамерниках отрабатывал приёмы массажа и залечивал мелкие ссадины, ушибы, синяки.

       Организовали приезжие самодеятельность. В клубе ПМК и других местных организаций по праздникам показывали концерты с весёлым конферансье, с модными песнями. Гаспарян показывал фокусы. Лёнька жонглировал и даже пел иногда под гитару.

       Лёнькин припевчик про Одессу имел предисловие. Во время отбывания срока его Любка, из-за которой он и попался, написала ему письмо, что уезжает в Одессу и не собирается его ждать. После чего Лёнька и сочинил песенку. Сокамерники шутили по этому поводу, за что он пообещал оторвать башки некоторым. Ну любил он Любку…

       Почти все холостяки переженились на местных красавицах и остались здесь же. Семейные тоже неплохо зарабатывали на стройке и не только. По окончанию срока многие закончили курсы водителей и устроились в местные автобазы.

       В числе уехавших был и Гаспарян, вернулся на родину предков и больше мы о нём ничего не слышали. Но уезжая, благословил Лёньку на добрые дела.

       Получив на стройке какую-то травму, приведшую к третьей группе инвалидности, Лёнька купил с рук подержанный Запорожец. Жениться он не хотел. Он стал делать добрые дела – кому-то забор поправит, кому-то окна застеклит, кого-то в больницу отвезёт. Платили ему чаще всего продуктами, а готовить он сам умел.

       Но главная его заслуга была в том, что он мог очень легко успокоить плачущего ребёнка, лёгкими нажатиями на какие-то точки снять боль с любого человека. Делал массаж, за что его ценили не только  местные жители, но и приезжие посетители. Слава об его исцелениях далеко разошлась.

       Власти закрывали глаза на это, потому что сами пользовались Лёнькиными услугами. Медики втихую советовали его умение некоторым своим пациентам.

       Но всё же нашлась какая-то крыса, которая сообщила в областные органы о Лёнькиных «непотребствах»… Приехал представитель, пообщался с ним. Услышал от Лёньки свой диагноз и даже советы по лечению. Проверяющий был в небольшом шоке, воспользовался своим положением и силами Лёньки по вправлению застарелого вывиха руки.

       На прощанье посоветовал Лёньке уехать куда-нибудь «с глаз долой», на что тот и не возражал. До Одессы он так и не доехал, и Любовь свою – заразу любил до конца жизни. С девушками и женщинами он особо-то и не сходился, говорил, что они отнимают у него много энергии.

       Всё же нашёл место в глухой деревне, купил домик и принимал пациентов, которых у него значительно прибавилось. Нет пророка в своём отечестве…
 
       Ходят слухи, что ему уже за восемьдесят, но он ещё крепкий. Официально принял христианство, покрестился и продолжает  прикосновением рук и словами, и молитвами лечить нуждающихся.
       Лёнька одессит…