Судьба царского офицера

 
СУДЬБА   ЦАРСКОГО   ОФИЦЕРА

Александра Беляева


2026 год.
 
Июнь 1980 года. Сегодня воскресенье, сплю до обеда. Служу я в чине прапорщика в Иркутске. Окончил Высшее Военное Авиационное Инженерное училище (ИВВАИУ) и работаю старшиной 2 курса II факультета. У меня 250 курсантов.
По воскресеньям я ем в городе, вечерами пью с чем-нибудь чай. Живу я в офицерском общежитии. Пока у меня нет друзей. Недавно окончил школу прапорщиков в городе Балашове и был направлен в ИВВАИУ. Когда есть время, я читаю.
В понедельник утром меня вызвал к себе начальник курса, капитан Мазько Сергей Степанович.  Человек среднего роста, с армейской стрижкой, форма на нем сидит хорошо.
Я прибыл к нему в канцелярию. Со мной он общался свободно по имени.
- Напиши рапорт на отпуск с первого августа, твой курс отправляется в отпуск. Куда поедешь.
- В Самарканд. Дома более двух с половиной лет не был.
- Понятно.
Мне дали отпуск. Получил проездные документы и купил билет на поезд на первое августа. Билет был не прямой, а с пересадкой через Новосибирск. До отпуска у меня оставалось две недели. Это время я ночевал то в казарме, то в общежитии. Тогда мне было 21 год. Пока я много не понимал. Мне помогал понять мою службу мой командир, капитан Мазько.
Днем первого числа уехали курсанты, несмотря на то, что я уже в отпуске, был на службе. Закрыл за ними казарму, а вечером поехал на вокзал. В руках у меня был маленький коричневый чемодан. Я купил подарки родственникам. На вокзале было много пассажиров. Сел в зал ожидания и жду своего поезда. Наконец, он приехал из Владивостока. На перроне нас встречала молодая девушка-проводница. Проверив билеты, она впустила нам в вагон. У меня было вагон-купе с двадцать вторым местом. В вагоне чисто, на полу лежат цветные дорожки, по которым постоянно ходят пассажиры. Двери моего купе были открыты. Я вошел и увидел сидящих бабушку с дедушкой в возрасте восьмидесяти лет. Я с ними поздоровался.
- Здравствуйте.
- Здравия желаю, товарищ прапорщик. Далеко идете? – спросил дед.
- Далеко. В Самарканд.
- Всю жизнь мечтал побывать в Самарканде и Ташкенте, но у меня не получалось. Моя мечта осталась мечтою.
- Летают самолеты и ходят поезда – почему не поехать.
- Понимаю, но я уже старый человек.
Пока мы разговаривали, поезд тронулся. Проводница принесла белье. Я переоделся в спортивную форму и почувствовал себя комфортнее. Дед с бабушкой начали пить чай. Пригласили и меня. Я присоединился к ним. Третьего пассажира пока не было, он зашел в Ангарске. Третьей была молодая девушка-студентка. Она представилась нам.
После чаепития, дед начал говорить:
- Когда я служил в Русской Армии до 1917 года, прапорщиком звали младшего лейтенанта, а сейчас не поймешь кого.
- Вы были русским офицером?
- Да. Хочешь, расскажу о себе?
- Да. Хочу слушать. Кстати, мы не познакомились. Меня зовут Толиб.
- Я – Александр Беляев. Моя жена - Надежда Исааковна. Я полковник на пенсии. Ну, слушай. Я родился 21 апреля 1897 года в Санкт-Петербурге от папы офицера, подполковника, заместителя военного коменданта железной дороги. Мама была хирургом, работала в военном госпитале. Жили мы на Невском проспекте дом 17 кв. 23. Родители мои свободно говорили на немецком, французском и английском языках. Часто по вечерам они разговаривали со мной на разных языках. До семи лет я выучил три языка и тоже свободно разговаривал с ними. Жили мы в большой трехкомнатной квартире. Дома работала молодая женщина – экономка, звали ее Мария. Ее красивый взгляд я помню до сих пор.
Папа Владимир Бегунов покупал старинные портреты известных художников. У нас в квартире они висят на всех стенах. Папа их очень любил и часами смотрел на них.
В шесть лет родители отдали меня в гимназию номер 2. Тогда она называлась мужской классической гимназией. В городе было семь таких гимназий. Были еще частные гимназии. Я был подготовленным гимназистом. Читать, писать, и грамотно разговаривать, я умел. Там изучали латынь и иностранные языки, которые я знал в совершенстве. В гимназию меня провожала и встречала Мария. Для меня она была второй мамой. В детстве она много рассказывала мне сказок, иногда сама их сочиняла. Сейчас мне восемьдесят три года, но я до сих пор помню их.
В классе я был отличником. В 1905 году началась война на востоке. Маму отправили туда помогать раненым. Я очень скучал и тосковал по ней. Мама часто писала, и ее письма успокаивали меня. Мама с папой очень любили друг друга и сильно скучали. Война закончилась в 1907 году. В апреле 1908 года приехала мама. Это был для нас большой праздник. Я стал снова улыбаться и радоваться.
- Я лечила раненых русских и японских солдат. После войны, их отправили домой.
Я видела Владивосток - очень красивый портовый город. Здесь было много старинных зданий, культурных поселений. Город мне понравился. Теперь у меня в городе много подруг.
- Мама, мы скучали по тебе.
- Я тоже, сынок.
Папа встретил мою маму в театре и с первого взгляда, они полюбили друг друга. Это была большая любовь. Летом, в 1908, папа получил свой отпуск, а несколько дней позже, получила его мама. Семья взяла меня и Марию и поехала к морю. Отдыхали мы в Астрахани. Устроились в гостинице, каждый день ходили на море, там купались и загорали, а после обеда катались на пароходе, ели осетра, иногда белугу. Это очень вкусные рыбы. Несколько раз мы выходили в город, который мне тоже понравился. Сюда приезжали отдыхать люди из Москвы и Петербурга, Мурманска, Архангельска и других городов. Месяц отдыхать я не устал, но родителям пора на работу и поездом мы вернулись домой. Когда мы уезжали на отдых, папа сдал квартиру под охрану. Конечно, полиция охраняла за деньги – тогда была такая служба. С тех пор мы стали каждый код куда-нибудь ездить, и все время брали с собой Марию. Она в 1912 году вышла замуж, папа помог ей деньгами, и мы расстались. Муж ее работал на заводе. Ее место заняла молодая девушка, которую звали Аленка. Это была красивая девушка среднего роста, но образования у него никакого не было. Она только убирала и готовила.
В 1914 году я окончил в гимназию, в Павловское военное училище в городе Санкт-Петербурге. Училище было огромное. Здесь я подружился со многими юнкерами (курсантами). Преподаватели вели разные военные и гражданские предметы. Изучали оружие, полевые фортификации, воинские уставы, закон Божий, русские и иностранные языки, военную тактику и другие предметы. В училище поступали не только дети из богатых семей, но и простые люди. Я очень любил носить форму, я гордился, что я русский человек.
Когда началась война, мы продолжили учебу. Это было десятого июля 1914 года. Некоторые роты, которые дольше нас учились, стали досрочно выпускаться. Все они уезжали на фронт, получив звание подпоручика. Уже в сентябре немцы находились на Украине. Нам рассказывали, что происходило на фронте. Зимой1914 года привезли в город раненых солдат и офицеров в военный госпиталь. Мама работала там. Теперь она редко появлялась дома. Папа тем более дома не жил. Дом охраняла Алена. Я часто бывал в увольнении. Алена много рассказывала мне о себе.
Я был крещеным, ходил в церковь и молился за солдат и за родителей. Как это жить без веры? Часто нас поднимали по тревоги, как днем, так и ночью.
Подошел Новый год. В эту ночь мама дежурила в больнице,  меня отпустили в увольнение. Мы с папой вдвоем встречали этот новый год. Как раз перед Новым годом папа получил чин полковника, и мы отмечали его. Пожелав родителям успехов, я поднял свой единственный бокал шампанского. Почему-то именно в 1915 году я хорошо запомнил зиму. Она была суровая, но мы все равно ходили на полигон, стрелять из револьвера и винтовки Мосина.  Моя рота хорошо усваивала военную тактику по огневой подготовке, а еще нас учили стрелять из пушки. Тогда пушки, офицеры называли – оружием части. Да, я изучал пушку, учился из нее стрелять. Весной моя рота целый месяц находилась на полигоне. Ночью мы мерзли в палатках, днем было немного теплее. Мы хорошо освоили военную подготовку. Я гордился, что я русский человек! С нами учились татары, грузины, литовцы, финны и люди других национальностей, преподавателями были офицеры тоже из других национальностей. В моей роте отчисления курсантов не было.
Родителей я видел не часто. Они, как и я, все время находились на службе. Папа перестал ночевать дома. Однажды, я был в его кабинете и увидел ковать с матрасами и подушками  и понял, почему он часто ночует на службе.
Летом, усиленно учились до семнадцати часов, и понял, что нам не избежать фронта.
Наконец, нам дали отпуск на семь дней. За это время я хорошо отоспался дома. На фронте увидел много раненых солдат и офицеров, которые находились на отдыхе в госпитале.
Вечером вернулся домой. Алена встретила меня (она очень нравилась мне, но я не крутил любовные романы, у нас были дружеские отношения). После отпуска, я продолжил учебу. В конце июля поступили новобранцы, а мы сдавали экзамены. После экзаменов, нам объявили, что начальником училища, будет генерал лейтенант Мельников, вместо ушедшего на пенсию Хабарова.
- Господа юнкеры, приказом военного ведомства, вам присвоен чин подпоручика, и вы направляетесь на фронт. На фронтах дела идут очень плохо. Немцы день за днем захватывают русскую землю. Удачи вам, господа!
- Ура! Ура! Ура!!! – крикнула моя рота.
Нас переодели в офицерскую форму, дали десять рублей на отпуск и другое месячное жалование. Я в форме пришел домой, Алена поздравила меня. Потом я пошел к папе, он был у себя в кабинете. Папа тоже поздравил меня.
Десять дней я ходил по городу, катался на каруселях, кораблях, посмотрел, как служили матросы. На берегу стояла Аврора, которая охраняла город, я внимательно рассмотрел ее и ощупал.
Так я провел отпуск, а седьмого августа родители пришли провожать меня. Алена накрыла стол. Мама плакала, папа тоже переживал – я у них единственный ребенок. Мы пили шампанское и беседовали за столом, Алена с нами сидела за столом.  Она скромная девушка, жаль, что я не смог ее тогда полюбить.
Утром мама попрощалась со мной и пошла на работу, а папа посадил меня на поезд до Москвы. Прощались мы, обняв друг друга. На вокзале было очень много солдат, ехавших на фронт, увидел своих однокурсников, их тоже провожали близкие люди. Вагон был полным, было свободное верхнее место, и я занял его. Поезд тронулся. Хорошо было слышно, как стучат на столике стаканы, как где-то играет гитара.
Я не пил, не люблю спиртное и не пью до сих пор. Моя жена хорошо меня знает.
В Москве нас встретил полковник Васильев, он организовал нам кипяток и выдал на три дня офицерский паек. Потом посадил нас на другой поезд, идущий прямо на фронт. Ехал он до Киева. Поезда тогда ходили медленно, не так, как сейчас. В Киеве нас встретил тоже комендант. Он повел нас по улице и говорил:
- Войска оставили Глицину и часть Волыни, немцы захватили Польшу, Латвию, Ливию, Эстонию и западную Украину. Без вас мы бы не справились. Сейчас войска держат фронт в районе Галицина. Желаю вам удачи.
- Куда нас отправите? - спросил капитан.
- В город Галица. Там сложилась сложная обстановка.
Вечером нам дали состав. Днем кормили. Через день поезд остановился в городе Борщеве. Обратно состав забрал раненых, а нас встретил полковник. Он объяснил обстановку на фронтах и мы пошли до передовой пешком. И уже к вечеру прибыли на линию фронта.  Командир полка, подполковник Андреев нам объяснил, что происходит на линии фронта. Ночь офицеры переночевали в землянках и окопах. После завтрака он распределил офицеров по должностям. Линия фронта длилась более двадцати километров. Мои друзья разъехались по разным точкам. Меня сделали взводным. Некоторые солдаты были в два раза старше меня, молодых солдат я видел редко. С ними я общался не как рядовой, а как отец. Меня они тоже стали уважать. С ними я ел и пил, как сын.
- Кто ваш отец? – спросил меня старый солдат.
- Полковник.
- И вы на фронт?
- Я тоже солдат, как и вы. Русскую землю я не отдам врагу.
- И мы тоже хотим защитить ее.
- Солдаты вас уважают.
- Я тоже их уважаю. Армия без солдат – не армия.
- Да, да, вы правы.
Немцы в атаку не шли, сидели в окопах, как и мы. Играли на баяне, пели немецкие песни. Нам  было хорошо слышно их. Наши солдаты тоже пели песни.
Жил я в землянке с другими офицерами. Некоторые солдаты спали прями в окопах. Для себя они соорудили полки для сна. Один раз у нас была баня. Мылись мы по очереди.
В конце октября немцы пошли в атаку, а мы защищались. Сначала они стреляли из пушки, а потом пошла пехота. Бой закончился нашей победой. Немцы отступили, оставив своих убитых и раненых на поле боя. Тогда, чтобы санитарки собрали раненых и убитых, немцы, подняв белый флаг, договорились с нашими командирами, чтобы собрали раненых. Мы потеряли несколько солдат убитыми, но раненых было много. Их отправили на телегах в Борщово, а оттуда по городам России. Из моего взвода все остались живыми. Погиб один офицер подпоручик. Я не знаю его. Погибших, мы вечером хоронили в трех километрах от линии фронта. В нашем полку служили три медсестры. Они жили отдельно от нас. В ночное время, их охраняли солдаты.
Перед  Новым 1916 годом, я женил одного штаб-с капитана на медсестре. В окопе они сыграли свадьбу. Их поздравил целый полк.
Эта зима была ужасно холодной! Ох, как я замерз! В ту ночь я ходил по окопам, поздравлял солдат и пил с ними чай. Немцы тоже отмечали Новый год. Однажды, подняв белый флаг, немцы пришли к нам и угостили нас вином и поздравили с Рождеством. Никто не ожидал этого. Они были у нас в гостях, пили вино, беседовали. Это были немецкие рабочие. Дома у них тоже были семьи и дети, но их призвали и отправили на фронт.
В январе   был перерыв в войне. Хотя Галица была чужой землей. Это Румынская земля. Русские захватили и защищали эту землю от немцев и не пускали их на сторону Украины. Здесь мы оборонялись. Иногда немцы шли в атаку, иногда стреляли из пушки и мы тоже отвечали им тем же. Тогда военная линия шла до Львова на расстоянии 1,5 тысяч километров. Тогда армия имела 106 пехотных, 35 кавалерийских расчетных дивизий.  Немцы тоже были хорошо вооружены. В конце января, нас перебросили в сторону Львова.
Весной в бою я получил тяжелое ранение в плечо и ногу, и меня отправили в Киев подлечиться в госпитале. После лечения, в санитарном поезде отправили в Санкт-Петербург. Попал я как раз в тот санаторий, где работала моя мама. Она увидела меня в палате, долго сидела возле меня и плакала. Она лечила меня и хотела списать, но я был против. Ходил я тяжело, хромал, правое плечо болело при движении. За пол года я более мене поправился и продолжал служить в городе на должности помощника начальника штаба полка. В основном занимался бумажными делами, но ходил с тросточкой. Врач сказал, что надо много ходить, чтобы нога освоила снова движения и чтобы пешком, мог ходить до службы и обратно.
Мне дали чик штаб-с капитана. По субботам и воскресеньям, я отдыхал. Много ходил по городу, чтобы скорее поправилась нога. Узнавал новости с фронта, писал письма друзьям. Так подошел Новый 1917 год.
Этот год я встречал дома с родителями и Аленой. Новый год, а в городе стояла тишина. До 3 января люди по городу не ходили. Я отдыхал три дня, но мои родители всего один день. Они почти жили на работе.  Иногда я думал? «Почему они так много работают?»
Среди солдат стали появляться агитаторы против советской власти. Они агитировали солдат и офицеров выступить против царя и произвола. 23 февраля произошла февральская революция. В тот день мирные люди проводили демонстрации  - это была забастовка рабочих. Рабочие арестовали царя Николая II. Появилось новое правительство, его часто называли временным правительством, но мы продолжали служить.
Нам часто говори, что с фронта бегут солдаты. Да, солдаты дезертировали, они не хотели воевать – устали от войны. В городе часто митинговали меньшевики и эсеры в воинских чинах. В воинских частях появляется солдатский комитет, который играл главную роль в солдатской службе. Офицеры не могли поднять голос на простых солдат, комитет их защищал. Теперь офицеры ходили тихо. Лично я уважал их и с ними общался. Солдаты в два раза старше меня и каждый должен был уважать их. Летом мне дали отпуск, я уже почти не хромал, но боли еще были. Месяц я валялся дома, читал книги, журналы, газеты, узнавал новости с фронта. Часто общался с Аленой. Однажды она мне говорит:
- Саша, неужели вы не заметили, что я в вас влюблена?
- Извините, не заметил. Не хочу вас любить, сейчас время не такое.
- Какое?
- Если что-нибудь случится с нами, я снова окажусь на войне.
- Я понимаю вас.
У меня не было романа. Я не встречался ни с одной девушкой. Я не хотел поломать их судьбу.
На улицах города рабочие то каждый день, то через день выходили на демонстрацию. Они требовали улучшить жилищные условия и условия труда, но их никто не слушал. Начиная с 20 октября, люди жили на улицах, и вот 26 и 27 октября началось вооруженное восстание против Временного правительства. Керенский А.Ф. убежал.
 Власть перешла в руки рабочих во главе товарища Ленина. Несмотря на то, что произошла революция, мы продолжали служить. Армия перешла на казарменное положение. В декабре мы получили указ: офицерам снять погоны. И мы их сняли. Папа тоже продолжал службу, сняв погоны. В конце декабря большинство офицеров тайком бежали на Урал, чтобы соединиться с войсками Деникина. После революции он был арестован большевиками за выступление против комитета, но он убежал из Быховской тюрьмы и вместо погибшего генерала Корнилова, стал командующим добровольческой армии «Белого движения».
В январе 1918 года мою роту и некоторые части гарнизона вместе с рабочими завода, революционный комитет направил воевать в сторону Оренбурга против атамана Дутлова. Командировал нас товарищ В.К. Блюхер. Шли тяжелые бои, против красной армии воевали в основном казаки. Вместе с нами воевали китайские добровольцы. На территории Оренбурга находился Чехословацкий корпус. Когда освободили Оренбург, Чехословацкий корпус поднял восстание и корпус перешел на сторону красной армии. Капитан Дутлов отступал со своими казаками в сторону Магнитогорска. Мы хорошо воевали. Среди нас, почти все командиры были из числа офицеров, некоторые погибли в бою. Солдаты их уважали. Я сам видел, как солдаты относись к ним.
Летом, мы то отступали, то шли вперед. Красная армия взяла в плен атамана Дутлова и передала его в революционный комитет. Попавшие в плен казаки, были зачислены в ряды красной армии и стали воевать против белых. Армия освобождала села, деревни и города Урала. Мой батальон освободил Магнитогорск и направился в Челябинск.
Со стороны Уфы, Екатеринбурга шла красная армия. Были и местные добровольцы. Они воевали против белых. Да, были тяжелые бои. Мой батальон потерял много солдат, но не сдался.
На восток шли поезда с беженцами, в основном это были крестьяне. Тайком от нас бежали некоторые офицеры, и стали служить в разных войсках белой армии. Целый год я воевал на Урале.  Весной уже шли бои возле Екатеринбурга. Его освободили 15 июля 1919 года. 1, 2, 3 РККА полностью освободила южный Урал. Теперь мы шли в сторону Кургана и Тюмени. Командовал 3-й армией РККА товарищ Меженинов Сергей Александрович. Рядом с ним был товарищ Блюхер Василий Константинович. Он командовал 51 стрелковой дивизией. После освобождения Тюмени и Кургана, мы направились в Омск.  В Омске было Российское правительство под командованием адмирала Колчака А.В.
В октябре я был снова тяжело ранен на поле боя в плечо. Мой батальон сражался с белой армией. Все пошли в атаку. Возле меня взорвался снаряд и я упал. Не знаю, сколько дней я провалялся в постели? Когда открыл глаза, увидел медсестру. Открыл глаза и позвал ее:
- Где я нахожусь?
- В военном госпитале.
- У красных?
- Нет, здесь белая армия. Вы в плену.
Услышав ее, я мысленно попрощался с родителями. Сильно болело плечо. Через день ко мне подошел капитан высокого роста. Через плечо у него висел планшет.
- Здравствуйте, господин командир красной армии. Меня зовут капитан Егоров Андрей. Я из военной разведки Колчака.
- Бывший штаб-с капитан Александр Беляев.
- Знаю, что вас и других офицер призвали красные.
- Так точно, призвали.
-  Мы присвоим вам чин капитана и хотим, чтобы вы продолжили служить в нашей армии.
- Прошу вас, не стрелять пленных солдат.
- Они добровольно перешли на нашу сторону.
- Спасибо.
И я дал капитану согласие. На меня надели новую форму, присвоили чин капитана, назначили на должность командира артиллерийской роты. В роте находилось пять орудий и 67 солдат, но боеприпасов было совсем мало.
4 ноября начались тяжелые бои, 10 ноября правительство бежало в сторону Иркутска. Мы отступали, оставив орудия, боеприпасы, раненых и шли пешком в Новосибирск. Один поручик, служащий с нами, говорил мне:
- Зимой в 1918 году немцы захватили половину Украины. Многие солдаты и офицеры попали в плен.
- Теперь нам отвечают красные.
- Мы, кажется, проиграли эту войну.
- Я тоже так думаю.
- Если сдаться красным, они настреляют нас, мы воюем против них.
- Нет, если солдаты сдадутся, им ничего не будет.
Мы отступали с армией генерала лейтенанта Каппеля Владимира Оскаровича. Армия по морозу шла медленно. За нами шла красная армия под командованием товарища Фрунзе. В Новосибирске долго не стояли. В декабре шли бои. Десятого декабре, армия генерала Каппеля оставила город и двинулась в сторону Красноярска. Гарнизон соединился с нами.
Третьего января Красная армия начала с нами бои. Мы потеряли много солдат и офицеров и по приказу генерала Каппеля, 6 января оставили город. Теперь армия направилась в Тайшет. С нами было много гражданских, они находились с детьми.
В конце января 1920 года, мы снова воевали с красной армией в городе Тайшете. Здесь мо тоже проиграли и направились в сторону Нижнеудинска. По пути узнали, что генерал лейтенант умер, причиной было двухстороннее воспаление легких и гангрена ног, вызванная обморожением во время перехода на разъезде Утай, недалеко от Тулуна.  Его гроб везли на санях солдаты.
Армия в сторону Тулуна не пошла, там находились повстанцы-красноармейцы, город находился у них в руках. Мы шли недалеко от границы Монголии. Так мы шли и дошли до Иркутска. Иркутск был в руках совета рабочих. Мы хотели освободить Колчака, но не успели, его уже расстреляли. Армия прошла через Шелехов и шла дальше вдоль границы. Продвигались в сторону Читы. На морозе мы проходили маленькие города: Кяхта, Борзя, наконец, добрались до Могочи. Здесь собралось много беженцев: кто поездом добирался, кто на лошадях, а кто шел пешком. Нас встретили казаки под контролем атамана Семенова Григория Михайловича, который возглавил «Российскую восточную окраину». Остатки армии Коппеля перешла на сторону атамана Семенова. Здесь я узнал, что это дальневосточная республика (ДВР). Атаман Семенов воевал против красной армии вместе с дальневосточной армией. Здесь мне снова дали роту, которая состояла из семидесяти пяти человек, и я снова командовал артиллерией. Дали семи орудий и боеприпасов, двадцать пять лошадей, семнадцать солдат  - чтобы охранять  орудия.
Гражданские люди шли дальше на восток, а мы жили в окопах, но постоянно были уверены, что мы победим. До лета мы не воевали. Слышали, что армия РККА подходит к нам. Да, бежали некоторые офицеры, не дождавшись боя. Летом армия РККА выступила против нас. Шли бои на станции Могоча. Тогда Могоча была станцией, теперь расширилась в площади и превратилась в город.
Был приказ от генерала Семенова отступать и все орудие, раненых, тяжело больных пришлось оставить здесь, а самим идти дальше. Впереди у нас была станция Сковородино. Когда пришла армия, мы увидели на станции японских солдат, они были с нами союзниками.
Вокруг станции воевали партизаны против нас. Здесь мы долго не были. Станция была освобождена с помощью партизан. Армия двигалась дальше. Через территорию Китая, армия шла в сторону Благовещенска, но не заходила туда. В городе находились партизаны. Генерал Семенов не захотел с ними вступать в бой, а пошли через Китай в Хабаровск. Некоторые офицеры тайком остались в Китае в Харбин. После ухода генерала Семенова, тело генерала Каппеля увезли в Харбин и там похоронили. Я до сих пор помню этот указ
Нас в Хабаровске  принял командующий белой армией генерал-майор Молчанов Викторин Михайлович. Армия генерала Семенова присоединилась к армии генерала Молчанова. Здесь я от души выспался и наелся. Мне снова дали роту и орудия. Боеприпасов всем хватало. Солдаты были почти все стариками, молодых совсем было мало. С нами воевали англичане, японцы, французы и другие национальности.   Мы редко бывали в городе, жили в землянках. Однажды мне говорят:
- Александр, а ты знаешь, что еще немного и войне придет конец, мы проиграли с вами эту войну. Ты откуда?
- Из Санкт-Петербурга.
- Папа военный?
- Да, был полковником, сейчас служит в РККА.
- Мы с вами воюем за старую Россию, а РККА воюет за новую. Большевики обещают людям землю, крестьянам и рабочим заводы. А мы народу что обещаем? Ничего, кроме войны. Они хотят, чтобы на территории России не было ни бедных, ни богатых. Кто знает, может, они правы.
- Знают, а погибают на войне за старую Россию.
- Дурак, живи, война однажды кончится.
- Придет время, и ты узнаешь, правы или нет красные.
- Спасибо за беседу господин военный врач.
Я скрыл. Моя душа болела, что я был красным командиром и снова стал белым офицером. Я не хотел, но жизнь заставила.
Я не знаю, дивы ли мои родители или нет. С января 1918 года, я о них ничего не слышал. Я уверен, что мои родители меня похоронили. Нас, офицеров в городе отпускали в ресторан.
Нас отпускали в город в ресторан. Там я встретил скромную девушку, которую звали Юля. Она была женой погибшего подпоручика, и я ресторан зашла с отцом. За столом мы познакомились.
- Юля, я советую вам и вашему отцу уехать в Америку. Рано или поздно красные все равно освободят город.
- Я думала об этом, но папа не хочет.
- Красные расстреляют того, кто помогал белым. Им все равно военные это или гражданские.
- Спасибо, Саша, я подумаю.
Целый год я с ней встречался, потом они все-таки уехали.
Зимой 1921 года мои солдаты в окопах сильно замерзли и многие из них заболели.
В январе 1920 года красные стояли недалеко от нас. Однажды к нам пришли парламентеры в составе пяти человек. Из них были трое бывшими офицерами белой армии. Беседовали они с командиром в землянке. Задержались там они на несколько часов, а осле обеда ушли. Нас вызвал
 к себе командир полка и сказал.
- Красные не хотят проливать кровь ни своей, ни чужой. Генерал Семенов отказал им сдаться. Приказ: «стоять на смерть».
- Будет море крови, сказал один подполковник.
- Ну, что ж примем смерть, как солдаты русской армии.
Через день красные насупили. С двух сторон стреляли сначала орудия, потом присоединились пушки, за ними пошла пехота. Бои шли до 12 февраля 1922 года. По приказу генерала Семенова армия оставила город. Мы с ранеными солдатами и офицерами на телегах вышли из города. С нами бежали японцы и иностранные интервенты. Армия ДВР оставила орудия и некоторые военные вещи. Спустя неделю, армия находилась на станции Бикин. Гарнизон Бикина присоединился к нам. В бою мы потеряли много солдат и офицеров. По приказу атамана Семенова был призыв в белогвардейцы. Призвали несколько тысяч мужчин. Ряды армии ДВР пополнились на несколько тысяч солдат. Вокруг станции Бикин находились   местные партизаны, которые воевали в основном ночью и нам не давали спать.
Армия ДВР устроилась вокруг станции. Так мы охраняли и защищали город. Часть армии закрылась на позиции по правому берегу реки Бикин.
После десятого апреля начались бои. Армия стояла крепко. После восемнадцатого апреля японцы и иностранные интервенты оставили позиции. Осталась только армия атамана Семенова. К 22 апреля 1922 года армия ДВР отступила на новые рубежи и направилась в сторону города Уссурийска. Мы успели отправить поездом раненых, женщин и детей, но погибших похоронить не успели. Знаю, что командующий Блюхер и их похоронил. Он говорил, что здесь нет ни белых, ни красных – есть русские! Под его командованием служило множество офицеров из нашей армии.
Часть этой армии стояли на защите города. Вокруг его мы окопались и закрепились. В городе работала подпольная партизанская организация.
Летом здесь была духота и много цветов, которые росли возле наших окопов. Летом наши солдаты там отдыхали.
Боеприпасы нам доставляли вовремя.
Несколько раз я ездил в город и ходил в ресторан.
Многие офицеры тайком бежали в Харбин, оставив расположение части. Они понимали, что скоро конец войне, но мы стояли против красной армии. В начале октября красная армия вступила в бой. Бои шли несколько дней. Мы стойко сражались. К нам пришли парламентеры и предлагали командирам сдаться. Наши командиры отказались.
 Семнадцатого октября, мы поездом отправили всех раненых во Владивосток, и мы оставили город. До города более двухсот километров.  Солдаты до города шли день и ночь. Спали на холодной земле. По дороге брали у населения продукты, скот, лошадей. И так мы дошли до города.  До него путь в 200 километров. Шли день и ночь, спали на холодной земле. В городе находилось слишком много иностранцев. Мужиков призывали служить.
Армия снова заняла позицию. За нами шла красная армия. 23 октября шли бои. Красная армия понесла существование, потери. Многие офицеры успели бежать ночью кто куда. Я снял свою форму и переоделся в форму погибшего солдата, а ему  надел свою. Утром мы сдались красной армии.
В город шли освободители. Бежали на кораблях и японцы. Красные нас не расстреляли, держали нас в спецлагере и спрашивали: «кто и когда начал воевать?». Я изучил документы погибшего солдата: кто он, откуда, когда начал воевать, кто его родители. Были у него в карманах письма. Родом он был из Бикина, его призвали, когда там стояла армия. Так я стал Александром Беляковым. Год рождения совпал с моим годом.
Чекисты предложили нам служить в красной армии, и я сразу же согласился. Целый месяц я находился в карантине, потом принял присягу и был зачислен в погранотряд и был отправлен, вместе с другими солдатами охранять границу. Служил я под командованием бывшего командира полка, полковника русской армии Сергея Викторовича.  Служил он в красной арии с 1918 года. Ему верила армия. С нами служили некоторые офицеры из армии ДВР. Служили простыми офицерами без должности. Я понял, что они проходили проверку. Каждый месяц к нам прибывали солдаты. Граница была не спокойна, постоянно, со стороны Китая ее нарушали то бандиты, то белые, то сами китайцы, белогвардейцы, которые ненавидели красных.
Ох! Какая зима была здесь: жили мы в землянке, на посту стояли от пяти до восьми солдат. Кормили нас очень плохо вплоть до 1925 года, потом стали кормить лучше. В январе 1923 года, когда роты стояла в строю, Юрий Семенович спросил:
- Кто умеет писать и читать?
- Я  - сказал я.
- Нам в штабе нужен писарь.
- Я могу писать и читать
- Хорошо.
Так я стал штабным писарем. Писал я красиво. Оформлял секретные документы в штабе и чуть позже я получил звание младшего сержанта.
На формах появились знаки отличия, воинские звания. А так же были случаи, что мы принимали бои с нарушителями границы, но их не пускали. Особенно ночью, мы стойки стояли, ловили нарушителей.
В 1926 году меня с солдатами отправили учиться на офицера. Я был очень этому рад. Во Владивостоке за пол года я окончил курсы офицеров.  Потом целый день ходил по городу, вспоминая Санкт-Петербург и родителей. Потом продолжал службу командиром взводу в погранвойсках. Постепенно в городе стали появляться казармы, медсанчасти, столовые, бани, конюшни, клубы и другие здания.
Но граница все равно была не спокойна. Мы, бывшие офицеры русской армии служили честно, но солдат домой не отправляли до 1928 года, потом начали демобилизовывать, заменили их молодыми.
В 1930 году я был уже капитаном, наш полковник стал генералом. Многим бывшим офицерам вернули звания, они заняли высокие посты. Мне дали отпуск, я поехал в город и там я встретил свою будущую жену Надежду, она работала учительницей в школе. Год мы переписывались, потом поженились. В погрангороде появился семейный городок, потом садик, и чуть позже школа.
В 1933 году, по разрешению командира я получил отпуск и поехал с женой Санкт-Петербург, чтобы отыскать свою семью. Я был в форме. Мы зашли в госпиталь. Я хорошо знал кабинет моей мамы, постучал в дверь, зашел, смотрю: за столом сидит мама в белом халате, она уже носила очки, и что-то писала. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и вдруг она закричала: сынок!!! Мы долго стояли, обняв друг друга. Мама плакала, как младенец, а когда пришла в себя, говорит:
- Мы думали, что ты погиб.
- Несколько раз в бою получал ранения, но остался жив.
- Как ты? Где служишь?
- Во Владивостоке. Теперь я пограничник. Как папа?
- Он на пенсии, сидит дома.
- Мама, я не один.
- С кем?
- С женой Надеждой.
Я позвал жену и познакомил их с мамой. Мама обняла мою жену и поцеловала ее.
 Мы долго сидели в кабинете и беседовали, потом мама сказала:
- Иди домой, папа дома. Я скоро приду.
- Хорошо, мама.
 Я рассказал жене о себе и просил сохранить мою тайну в секрете. Жена пообещала, и я ей верил. Пока мои родители не знают, что у меня другая фамилия. Через час мы пришли домой. В тот дом, где я родился и вырос. Я постучал в дверь. Папа открыл. Он сразу меня узнал и обнял. Папа тоже плакал, как младенец.
- Мы думали, что ты погиб. Ты же служил в красной армии. Папа, чуть позже, я вам все расскажу.
За столом я познакомил жену с папой и рассказал: как я попал в плен, как через четыре города шел пешком до Владивостока, что и почему у меня другая фамилия. Папа понимал меня и молчал. Вечером, пришла с работы мама, и я всем раздал подарки, и все отмечали мой отпуск. По ночам мы не спали, а беседовали. Мама, как в детстве, держала мою руку и говорила:
- Да, они сильно постарели. Отцу уже за шестьдесят, а маме под шестьдесят лет. Мне исполнилось только тридцать шесть.
 Три дня мы гостили у родителей, потом попрощались и уехали домой. Мама снова плакала, когда прощалась с нами. На прощание я их крепко обнял.
В 1934 году у нас родился сын, потом еще один сын, потом родилась дочь. К родителям я больше не поехал, меня не отпустили. Каждый год на границе обстановка шла все хуже и хуже со стороны китайцев.  Часто на границу нападали останки белогвардейцев с китайскими солдатами. Летом в 1937 году японцы напали на Китай. Шли бои. Останки белых присоединились к японцам. Нам не было отдыха. Отдали приказ: «Не стрелять!» Молодая советская республика пока не была готова к войне. Так мы жили опять в окопах. У нас появились танки, самолеты, машины, новое оружие. Многие бывшие офицеры, которые служили в красной армии, поняли, что русских не победить. Двадцать четвертого июня началась война. Мы очень боялись, что японцы начнут войну против нас.
По приказу командира, детей и жен отправили в город. Остались только солдаты и офицеры.
В сентябре 1941 года меня вызвали в штаб. Я немедленно прибыл. Меня ждал незнакомый мне майор.
- Вы на войне были артиллеристом? - спросил он.
- Так точно. До сих пор помню, как и куда стрелять.
- Поедите воевать, защищать Москву. Вам дали взвод.
- Я готов.
- Попрощайтесь с семьей и с утра отправляйтесь.
- Есть.
Получил документы на фронт и поехал в город. Ночью мы не спали. Всю ночь проговорили, беседовали, целовались. Жена плакала. Дети не знали, что я еду воевать. Утром, вся в слезах, жена проводила меня.  Меня ждал комендант города. Он отметил меня в списке и отправил к эшелону. Познакомил меня с взводом и эшелон тронулся. Поезд шел медленно. Я увидел места, где в 1922 воевал. Там уже выросли деревья. Увидел множество могил, в которых лежали солдаты и офицеры армии ДВР. У меня было слишком тяжело на душе. В октябре эшелон прибыл в Москву. Нас сразу отправили на позицию. Мороз был крепкий. Мой артвзвод устроился на позиции. Тяжело было копать окопы зимой, но мы копали и выполняли приказы. В конце ноября, особенно ночью, мороз доходил до 35 градусов, а в декабре, до 45. На 5 и 6 декабря было объявлено наступление. Мы на 150 километров отбросили их от Москвы. Так опять я начал воевать. Постепенно освобождали села, деревни, города. 1942 год был тяжелым для нашей страны. Шли бои в Сталинграде, в Ленинграде.
Я часто вспоминал и думал о своих родителях.
Войска начали освобождать ряд городов: Калинин, Тверь, Волоколамск, Михайлов, Алексин, Калугу, Тихвин и множество других.
 Во всех этих боях я участвовал. Мой артвзвод хорошо стрелял, в нем было семь оружий, 21 лошадь. Лошадьми занимались другие солдаты. Мы с взводом входили в состав Брянского фронта 38 артиллерии.
Наступил новый 1943 год. В этом году зима была тоже суровая, но солдаты всегда были сытыми и тепло одетыми. Бои шли каждый день, редко стояла тишина. В этой тишине мы успевали выспаться. В начале февраля комбат выдал мне новые офицерские погоны майора. Я поцеловал русские погоны. Они снова вернулись ко мне, и я с гордостью их носил.  Однажды, я  у комбата спросил. Красная армия ненавидела погоны  русских офицеров, почему сейчас решили носить их?
- Была гражданская война, продолжаем традиции русской армии.
- Я помню войну.
- Вы воевали?
- Я был призван в белую армию в 1922 году на станции Бикин недалеко от Владивостока. Меня подпоручик Зайцев научил стрелять из оружия и вот до сих пор я в них стреляю.
- Значит, он не зря научил вас стрелять.
- Не зря.
В 1943 году в армию стали поступать пушки ЗИС- 76 миллиметровые и зенитные пушки 25 миллиметровые, 152 мм, тяжелые гаубицы. Я изучал их на ходу и учил своих солдат. Из военного училища приезжали уже выученные офицеры. Стреляли пушки Зис-3, 45 мм. Солдаты часто готовили сорокапятку. Потом появились еще новые пушки  и 122 мм гаубицы. М-30 пушка, появились минометы 92 мм. Я видел, как стреляли катюши. Мы были удивлены, увидев их. Жаль, что после революции, офицеры русской арии не пошли служить в красну армию. Сейчас, они носили бы свои погоны, - вот такие мысли были у меня в голове.
Так я жил, редко получал письма. В октябре нашу фракцию переименовали в Белорусский фронт. Он освободил много сел, городов, деревень. Учувствовал в освобождении Польши. Я хорошо помню разговор с комбатом после победы:
- Войну ты проиграл, но не разу не получил ранения. Счастливчик!
- Получил в гражданской войне.
- Это прошлые времена, прошлая война.
Я увидел разрушенный Берлин. Мой артвзвод тоже учувствовал в разрушении. По Берлину мы стреляли. Здесь мы расстались с  командиром, и дальше я про него ничего не знаю.
Потом пришел приказ, идти в Корею. Мы участвовали в освобождении КНДР. Войну я окончил на 38 параллели, дальше были американцы. Нам помогали освободить Корею. После освобождения, остались там до 1948 года. Перед Новым годом, нас вывели из Кореи во Владивосток.
Отсюда меня отпустили домой. После семилетней разлуки, я в первый раз увидел семью. Дети выросли, я даже их не мог узнать. Дома был настоящий праздник. Две недели я прожил дома, и меня опять отправили на границу. Теперь я был начальником заставы.
В 1959 году в возрасте 62 лет, я ушел на пенсию.
В 1960 году с женой я поехал в Ленинград искать родителей. Я нашел госпиталь, где раньше работала мама, но сейчас она не работает, ей 85 лет и находится они на пенсии, папе сейчас 87. Я поехал домой и нашел свой дом, он был цел, не разрушен бомбежкой. С волнением я постучал в дверь. Мне открыла женщина.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Позовите, пожалуйста, Веру Николаевну.
- Проходите, она у себя в комнате.
Мы зашли. Женщина пошла звать маму. Она вышла нас встречать. Она была в очках. Мама узнала меня и от волнения упала в обморок. Я поднял ее и посалил на диван.
- Как тебя мы долго ждали!
- Здравствуй, мама!!
- А где папа?
- В госпитале, теперь он часто болеет.
Женщина пригласила нас на кухню и накрыла стол. Мы долго беседовали. Вечером зашла на кухню женщина. Сначала я не узнал ее. Но потом заметил знакомые черты лица. Это была Аленина дочь, Юля.
Утром мы все вместе поехали к отцу. Он лечился в военном госпитале. Увидев меня, папа сразу узнал.
- Сынок, где ты так долго был? – воскликнул он, увидев меня с кровати.
- На службе, папа.
Я рассказал ему все о себе. Он все время плакал, как младенец, тихо вытирая слезы. Мама сидела рядом с папой, крепко держа его за руку.
- Мой сын – полковник, как и я!
- Спасибо, сынок, что ты защищал русскую землю и освобождал ее от фашистов. На сколько тебя отпустили?
- На месяц.
- Хочу увидеть внуков!
- Летом через год привезу их.
- Дожить бы… годы уже не те…
- Обязательно доживете.
Месяц я жил дома. По вечерам мы беседовали, тихо сидя на кухне. Рассказывая нам о своей жизни, Алена сказала, что ее муж погиб на войне. Папа переписал на нее квартиру. Она с дочерью помогали родителям по хозяйству. Целый месяц мы прожили в городе, положили цветы на братскую могилу. Увидели вновь отстраивающийся город. Незаметно прошел месяц, и мы поехали обратно.
Моим родителям повезло, что они увидели внуков. Через год мы поехали к ним…
Папа прожил 91 год, мама чуть больше – 93. Я не смог приехать на похороны, но приехал чуть позже. Все организовывала Алена. Я поставил им памятник. Картины я передал в музей города, а там живет Алена с дочкой. Мы с женой ездим туда, кто знает, может, в последний раз?
- У вас интересная история!
- Было ужасное время. Зачем нужна была революция? Сколько погибло людей?
- Человек живет идеями. Он старается реализовать их.
- Ну, ну….
Два дня спустя, мы попрощались на станции «Новосибирск». Я поехал в Ташкент, он в Ленинград. Кто знает, сколько лет прожил офицер на пенсии? Я уверен, что они дожили до ста лет.