Гротвинский эксперимент. Глава 32

ГЛАВА 32
Вечер в Гротвино выдался на редкость благодатным. Сырой ветер, неделями теребивший улицы, наконец утих — будто выдохся, растратив всю свою колючую силу. Небо очистилось от тяжёлой серой пелены и украсилось лёгкими белыми облаками. Они плыли неспешно, никуда не торопясь, и в этом их размеренном движении было что то по-особенному утешительное.
Синеоковы решили пройтись пешком. Им хотелось не просто дойти до места встречи, а продышаться, стряхнуть с себя липкую дневную суету, дать мыслям разойтись, как ряби на тихой воде. Размеренные, почти ритмичные шаги по тротуару складывались в простой земной ритм — и он понемногу снимал напряжение, возвращая внутреннее равновесие.
По дороге их нагнала чета Ворониных. Встреча получилась непринуждённой, и беседа потекла сама собой — тёплая, неторопливая, в ней легко переплелись бытовые мелочи, сдержанные шутки и осторожные планы на будущее. Две семейные пары шли рядом по главной улице Гротвино, и в этом совместном движении ощущалось тихое родство — будто сам город шептал, что сегодня всё будет хорошо.
Вечернее освещение уже зажглось. Фонари мягко высвечивали фасады домов, придавая привычным очертаниям чуть сказочную мягкость. На улицах было оживлённо, но без суеты: жители гуляли с детьми, катили коляски, шли по своим делам — и в каждом движении чувствовалась та самая будничная уверенность, которая держится на рутине и доверии к знакомому порядку вещей. Кто то смеялся, кто то тихо переговаривался, и эти голоса, сливаясь с шорохом шагов, складывались в тот особенный городской шум, который бывает только в спокойных провинциальных городках.
А в воздухе витал запах свежей выпечки из недавно открывшейся булочной. Тёплый, густой, с лёгкой ноткой ванили и сдобы, он пробирался сквозь вечернюю прохладу, оседал на одежде и волосах, настраивал на особый, мирный лад. Казалось, этот запах способен примирить с чем угодно, сгладить острые углы прожитого дня и напомнить о простом, понятном счастье — в тёплом хлебе, в тихом разговоре, в том, что близкие идут рядом
Затем они подошли к небольшой огороженной территории в сосновом бору, где находились коттеджи главных управленцев ИФМЭ и дом «самого» Логинова. Поскольку место жительства руководства обустраивали ещё в предыдущую эпоху, дома выглядели скромно и отличались от частных владений других сотрудников института лишь чуть большим размером да аккуратной живой изгородью из декоративных кустов.
Синеоковы и Воронины зашли в коттедж к Мелконянам. Их встретил сам хозяин — пожилой полный мужчина с шикарными усами и блестящей лысиной. На нём был деловой костюм из плотной шерсти: сидел чуть мешковато, но добротно. Он проводил гостей к уже накрытому столу, в большую залу, где на стенах висели фотографии в простых деревянных рамках: Мелконян с коллегами на стройке, у пульта управления, на фоне научного реактора. Всё это была не парадная история, а будничная летопись большого дела.
Мелконян, рассказывая застольные анекдоты, рассадил гостей по заранее приготовленным местам, оставив стулья «во главе» стола пустыми. Впрочем, ненадолго. Буквально через несколько минут, пока гости осматривались, появились Логинов с женой в сопровождении жены Мелконяна. Хозяева, хлопоча, усадили академика и его супругу на «почётные» места и уселись сами. Сразу появилась домработница, а за ней — нанятая повариха с тележкой на колёсиках, уставленной кастрюльками. В них лежала овощная толма (голубцы из виноградных листьев) на любой вкус: морковная, тыквенная, ассорти. Рядом стояли миски с соленьями, ломтики чёрного хлеба, посыпанные тмином, и плошка с густой сметаной.
Мужчины выпили по пятьдесят грамм коньяку для аппетита, женщины — немного вина, и все дружно принялись за еду, слушая непрекращающиеся смешные кавказские  истории Мелконяна (рассказывал он, надо отдать должное, мастерски) и внимая редким репликам Логинова, который высказывал своё мнение о том или ином блюде. Пробуя толму, Логинов выглядел так, будто оценивал не вкус, а саму идею блюда — настолько он привык всё анализировать.
После ужина общество разделилось. Женщины устроились на диване перед телевизором. Домработница включила видеомагнитофон и поставила кассету с показом западных женских мод. На экране дефилировали модели в платьях с непривычными силуэтами. Женщины, держа в руках бокалы с вином, с восторженным выражением лица следили за действом. В комнате звучала тихая музыка и шуршала лента в видеомагнитофоне.
Видя, что «бдительность» Логиновой ослаблена, Мила Синеокова, пользуясь моментом, как бы невзначай стала спрашивать её о визите дочери с женихом. Простодушная Логинова, не особенно задумываясь, зачем это нужно собеседнице, честно отвечала на вопросы. Мила действовала умно и выверено: вопрос, ответ, короткая пауза с обсуждением западных платьев, затем снова вкрадчивый вопрос… Сплетница знала, как выведывать «нужную» ей информацию. Но в её глазах, когда она наклонялась вперёд, чтобы что то уточнить, мелькал не просто интерес — в них была холодная расчётливость, будто она собирала не сплетни, а составляла план действий.
В свою очередь, мужчины ушли в библиотеку и расположились в глубоких креслах возле горящего камина. Тяжёлые книжные шкафы, набитые технической литературой и старыми журналами, стояли плотно, почти вплотную друг к другу. На полке над камином выстроились в ряд бронзовые статуэтки: рабочий с молотом, учёный с чертежом, космонавт в скафандре — типичный набор наградных сувениров, которые в прежние годы вручали за успехи в производственном соревновании.
Мелконян предложил попробовать большую редкость в КСИ — односолодовый виски. Синеоков и Воронин согласились, про себя подумав, что хозяин уж больно щедр, а это не к добру. Мелконян посмотрел на часы — они тикали громко, с тяжёлым, размеренным звуком и таким же боем, — и принялся разливать напиток по рюмкам. В этот момент в библиотеке появился Лушин, бормоча извинения за небольшое опоздание. Он пришёл в форме; в его поведении чувствовалась привычка быть нужным. Он уселся в кресло, которое, очевидно, заранее приготовили для него.
Все присутствующие знали, что жена Лушина, Валентина (регент местного храма), никогда не ходит на «светские рауты»: она считала это пустым времяпровождением и проводила свободное время в молитве. Поэтому никто не удивился, что Владимир отсутствовал за столом, но появился к «деловой части» встречи.
Мелконян сел в своё любимое, наиболее потертое кресло,  и произнёс:
— На здоровье.
Мужчины выпили по глотку виски и мимикой показали, что напиток прекрасен. Удовлетворённый произведённым впечатлением, хозяин широко улыбнулся и перешёл к делу:
— В общем, как говорится, есть две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начать?
— Начни уж с хорошей! Такой прекрасный вечер, хочется ещё немного побыть в благодушном настроении, — произнёс Логинов, поглаживая аккуратно уложенную бороду.
— После вашего выступления на совещании в правительстве, Анатолий Михайлович, я получил в нашем министерстве все документы для отправки из Добнинска в Гротвино необходимых нам газов, ядерных материалов и специальных деталей, — сказал Мелконян, с дружеским расположением глядя на академика.
— Прекрасно! Великолепно! — Произнёс Логинов и посмотрел на Лушина.
Владимир понял немой вопрос академика и вступил в разговор:
— Я уже принял все нужные меры. Со стороны специальных ведомств возражений нет. Секретность будет обеспечена при получении, перевозке и хранении по всем утверждённым протоколам.
— И когда же начнём? — спросил Логинов.
— Да хоть завтра! Если решим проблему, — сказал Мелконян, и на его лбу появились продольные борозды складки.
— Какую проблему? — удивился Логинов.
— Это и есть плохая новость. Вы все знаете, что после смерти «отца Х» его институт из научно исследовательского превратился в учебный центр. Атомная электростанция заглушена и больше не функционирует. Это правильно: Добнинск находится слишком близко к столице. Любая, даже самая мелкая авария на таком большом ядерном объекте представляет угрозу миллионам людей. Атомные электростанции сейчас строят в безлюдных местах, куда и вывезли находившееся в Добнинске оборудование. Но то, что нам нужно, у них ещё есть. Однако где именно — на каком из складов или в каком цехе, — теперь, когда институт так сильно изменился, неизвестно. Чтобы скомплектовать партию спецматериалов для отправки в наш город, уйдёт уйма времени. Может быть, год или больше. А нам, как я понимаю, необходимо гораздо быстрее, — сказал Мелконян. Он вздохнул и поправил кочергой горящие в камине брёвна; пламя взметнулось, выбросив сноп искр, и на мгновение осветило лица мужчин, сделав их строже.
— Что за ерунда! — воскликнул Логинов. — Я позвоню завтра утром их руководству и всё объясню! Нам же совсем мало нужно! У нас лазер научный, а не промышленный, и планируется всего один эксперимент!
— В бывшем эгалитарном государстве, а сейчас, пардон, капиталистическом, на данный момент такой развал, что ничего нельзя сделать без решения местечковых «авторитетов». Многие из тех, кто ещё числятся в институте, уже на работу не ходят, а занимаются бизнесом и ведут полукриминальный образ жизни. Наш срочный «заказ» мог бы быстро собрать некто Андрей Степанов, бывший физик, сейчас исполняющий обязанности начальника матчасти института. Но помимо основных служебных обязанностей, он ещё открыл в Добнинске казино и ведёт ночной образ жизни под кличкой Малхоз. Имея административный ресурс и немалые личные деньги, он фактически контролирует всю деятельность института. Можно сколько угодно заваливать его депешами из министерства! Малхоз, пока не сочтёт, что ему это выгодно, ничего не будет делать. Соответственно, и мы будем ждать до «морковкина заговенья», — сказал Мелконян.
— Так что, может, из министерства «надавить» на Степанова? Я завтра позвоню в правительство! — сказал Логинов, нервно поёрзав в кресле.
— Министерство Степанову не указ. Скорее, Владимир поможет! — сказал Мелконян и вопросительно посмотрел на Лушина.
Лушин помолчал, прислушиваясь к себе. Его накрыл короткий, но острый приступ раздражения. «Опять придётся играть в эти игры, — мелькнула неприятная мысль, царапнув изнутри. — А ведь когда то я просто хотел заниматься настоящей правоохранительной работой…»
— Можно попробовать через генерала, но, боюсь, такой «ход» Степанова не впечатлит. У него на «моего» генерала и «свой» найдётся! — подумав, сказал Лушин и добавил: — Я кое что знаю о возможностях этого Малхоза. Слухами земля полнится.
— Ну, тогда я через главу правительства буду действовать! — с раздражением сказал Логинов.
— Я об этом говорил уже! Пока мы будем задействовать связи и искать нужные контакты, уйдёт уйма времени! — вздохнув, сказал Мелконян.
— И что ты предлагаешь? Говори уж! Я же вижу, что у тебя есть что то в голове! — сказал Логинов, глядя своему старому другу в глаза.
— Мне кажется, нужно самим выйти на Степанова и непременно в неофициальной обстановке. Съездить к нему в казино, познакомиться, войти в доверие, расположить к себе. Предложить, что нибудь взамен. Я знаю, что они тоже ведут какие то секретные разработки. И у них возникли трудности с гелием, они его ищут, но в нужном количестве пока не могут найти. А у нас гелия, так уж получилось, в избытке. Возможно, без правительственно бюрократической «пыли» и генеральского «шума» удастся заключить взаимовыгодную сделку, к вящему удовольствию всех сторон, — предложил Мелконян.
— Неплохая идея! — улыбнувшись, сказал Логинов, а потом добавил: — Но кого пошлём? Я не гожусь: стар для такого, и положение в обществе не позволяет мне гулять по разным злачным местам!
— Ну, я, положим, могу съездить! — предложил Лушин, про себя с досадой думая, что Логинов, пользовавшийся у него ранее несомненным уважением, на поверку оказывается трусоват.
— Один Лушин не сможет сделать то, что нам нужно. Степанов может подумать, что это провокация спецслужб, под него «копают». Владимиру нужна компания, которая вызывает расположение и доверие. Степанов — физик, учёный, это невозможно вытравить из души. Ему нужен достойный собеседник. Нужно рассказать ему о нашем эксперименте: возможно, он поймёт нашу спешку и даже захочет принять участие в качестве наблюдателя. Пусть наука сейчас никому не нужна, но мечтатели и энтузиасты ещё не перевелись! — сказал Мелконян, с улыбкой глядя на Воронина и Синеокова.
— Если это так необходимо для нашего дела, мы поедем в Добнинск с Владимиром! — переглянувшись, подтвердили Синеоков и Воронин.
— Пожалуй, нам ещё нужен человек, который представит нас Степанову! — задумчиво сказал Лушин.
— А где ты найдёшь такого человека? — спросил Логинов.
— Да есть у меня один на примете! — сказал Лушин.
— Что же, на том и порешим! Командировочные и ещё там что, на представительские расходы, институт выпишет! Лишь бы толк был! — сказал Логинов и поднял свой бокал.
Остальные мужчины звонко чокнулись с ним.
В этот момент из соседней комнаты донёсся женский смех — громкий, немного натянутый, будто женщины смеялись не столько над шуткой, сколько чтобы заполнить тишину. Лушин едва заметно поморщился. Он знал этот смех: так смеются, когда стараются казаться счастливыми. И в этот миг он вдруг остро почувствовал, насколько хрупка эта вечерняя идиллия, где всё выглядит как в прошлые «тучные» годы, хотя ИФМЭ сейчас балансирует на краю пропасти.
«Главное — чтобы всё получилось», — подумал Лушин, делая глоток виски. Терпкость напитка напомнила ему о чём то давно забытом — о том времени, когда он ещё верил, что любую проблему можно решить силой разума и честной работой. Теперь же приходилось искать подходы, заводить знакомства, договариваться — и надеяться, что среди всей этой суеты не потеряется сама суть того, ради чего город существует.