Есть

Есть Слово. Вот оно какое-
Когда от Боли тихо говорит
А слышится, в набате и трезвоне-
И внутренне- свечой, Душа горит
И- Говорит и всё твердит о жизни.
Не всё, так просто в выбранном пути-
Заходим с криком. А он- распевом тризны
Потом- Крестом, ложится на Груди.....
Иного- Нет. Есть пробы и ошибки.
У каждого лежит в себе своё-
Жизнь превращается в забытые- открытки,
И старой росписью, написано- Твоё.....
На них лежат забытые чернила-
И теплота, всего с коротких слов.
Тут каждого, судьбою проводила-
Печать оставив, с пролетевших- Снов.....



«Первые похороны, на которых я был, — Высоцкий. Тогда я сидел и ревел все время, и сам уже уговаривал себя: сколько можно, ведь он даже не друг мне, — мы были на ты, но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно...

И унять эти слезы я не мог, и тогда ко мне подошел Даль, который сам пережил Высоцкого на год. Он пришел с Таней Лавровой и выглядел ужасно: трудно быть худее меня нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Он меня пытался утешить — да, страшно, но Бог нас оставил жить, и надо жить, — а мне было еще страшнее, когда я глядел на него»

Леонид Филатов, Из воспоминаний

Уход Высоцкого был сильным потрясением для Филатова. И в память о Высоцком он написал очень эмоционально мощное и философское стихотворение:

"Високосный год"

О, високосный год – проклятый год
Как мы о нем беспечно забываем
И доверяем жизни хрупкий ход
Всё тем же пароходам и трамваям
А между тем в злосчастный этот год
Нас изучает пристальная линза
Из тысяч лиц – не тот…, не тот…, не тот…
Отдельные выхватывая лица
И некая верховная рука,
В чьей воле все кончины и отсрочки,
Раздвинув над толпою облака,
Выхватывает нас поодиночке.
А мы бежим, торопимся, снуем, —
Причин спешить и впрямь довольно много —
И вдруг о смерти друга узнаем,
Наткнувшись на колонку некролога.
И стоя в переполненном метро,
Готовимся увидеть это въяве:
Вот он лежит, лицо его мертво.
Вот он в гробу. Вот он в могильной яме…
Переменив прописку и родство,
Он с ангелами топчет звездный гравий,
И все что нам осталось от него, —
С полдюжины случайных фотографий.
Но что тут толковать, коль пробил час!
Слова отныне мало что решают,
И, сказанные десять тысяч раз,
Они друзей — увы! — не воскрешают.
Ужасный год!… Кого теперь винить?
Погоду ли с ее дождем и градом?
…Жить можно врозь. И даже не звонить.
Но в високосный год держаться рядом.

Весь;;ВЫСОЦКИЙ