Сны. Глава. 10. Сомнолог

Леонид Смургин и Лейсан Закирова сидели в приёмной частной медицинской  клинике — небольшом холле с бежевыми стенами и тихим гулом кондиционера. В углу за стойкой сидела секретарь – молодая девушка со строгой причёской и в очках с классической оправой. Перед ней лежала стопка папок, а рядом беспрестанно названивал телефон. Она как раз отвечала на звонок, голос у неё был ровный, почти убаюкивающий:

— Ильгиз Вилюрович будет свободен только в начале следующего месяца. На какое время вам удобно записаться?

Леонид нервно глянул на часы в смартфоне. Лейсан заметила это и чуть коснулась его запястья — лёгкое, почти незаметное движение. В её немом взгляде читалось: «Всё будет хорошо».

Секретарь перехватила его взгляд и чуть смягчила тон:

— Не переживайте, врач скоро освободится. Подождите ещё немного.

Телефон снова зазвонил. Секретарь без промедления взяла трубку, бросила короткий взгляд на пару и чётко произнесла…

— Да, они здесь!

Положила трубку, повернулась к ним:

— Ильгиз Вилюрович освободился. Можете заходить.

Лёня и Лейсан замерли у двери с аккуратной табличкой: «Врач сомнолог Ильгиз Вилюрович Нигматуллин». Секунду стояли, собираясь с духом, потом синхронно выдохнули и вошли.

За столом сидел седовласый мужчина лет пятидесяти в белом халате. Сквозь очки на них смотрел спокойный и умный взгляд.

— Присаживайтесь, — он жестом указал на два белых стула, слегка отодвинутых от стола. — Рассказывайте, что вас беспокоит.

Лёня и Лейсан переглянулись. Девушка едва заметно кивнула взглядом. Леонид сглотнул, пальцы чуть вцепились в колени.

— Ильгиз Вилюрович, дело в том, что нас мучают кошмары. Причём сны такие… очень реалистичные. Я, когда просыпаюсь у меня бешено колотится сердце. А самое странное… перед тем как мы познакомились…

— Перед нашим знакомством, — быстро поправила Лейсан, чуть наклонившись вперёд. — Мы начали сниться друг другу.

Леонид бросил на неё короткий благодарный взгляд — за то, что не дала ему запутаться.

— Как это вообще возможно? — спросил он, и голос прозвучал чуть громче, чем хотелось бы. В нём прорывалась тревога.

Врач не спешил с ответом. Он чуть откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком.

— Я вас понимаю, молодые люди. И хочу сразу сказать: вы не уникальны в этом. Такое встречается чаще, чем кажется.

Он сделал паузу.

— Дело в том, что некоторые люди по своей природе более восприимчивы к ярким сновидениям. У этого есть несколько причин: и личные особенности нервной системы, и привычки мышления, и даже жизненный опыт. Те, кто склонен придавать снам большое значение, чаще описывают их как насыщенные, почти осязаемые.

— Но… — начал Леонид, наклоняясь вперёд.

— Но есть и другая гипотеза, — мягко перебил его Нигматуллин. - В разных традициях — от мистических до религиозных — существует идея, что наша реальность — это своего рода сон.

Он взял со стола прозрачный стакан, сделал небольшой глоток воды и аккуратно поставил обратно.

— Например, в египетской «Книге мёртвых» говорится: «В царстве Дуат спящий видит истинную реальность». Для древних египтян наш материальный мир был лишь тенью, отражением чего то более глубокого. То есть сон, по их представлениям, открывал дверь в настоящую реальность.

Лёня нахмурился, а у Лейсан загорелись глаза.

— То есть вы хотите сказать, что наша реальность не совсем реальность, а сон — это и есть наша настоящая жизнь? — уточнил Леонид, пытаясь поймать эту мысль и удержать её, чтобы она не рассыпалась.

Врач чуть улыбнулся.

— Возможно. Но, честно говоря, маловероятно.