Если я вспомню, я напишу книгу. Глава 10

Ночь прошла без сновидений. Я проснулась от того, что за окном кто-то громко заспорил — голоса быстро стихли, и снова наступила тишина. В комнате было сыро и темно, лишь узкая полоска света пробивалась из-под двери.
Я лежала на жёсткой лежанке, глядя в потолок с тёмными разводами, и слушала, как за стеной кто-то негромко переговаривается. Максимилиан, кажется, уже проснулся. Марк, по своему обыкновению, молчал.
Утро наступило незаметно. Когда я вышла в общий коридор, Асиба уже ждала нас у выхода. Она выглядела отдохнувшей, но взгляд её был сосредоточен — слишком много дел предстояло сегодня.
— Город не любит чужаков, — сказала она, когда мы двинулись к воротам. — Но мы здесь не задержались дольше, чем нужно.
Ворота Спасительной гавани открывались медленно, со скрипом. За ними нас встретил холодный утренний ветер и запах мокрой травы — ночью, должно быть, прошёл дождь. Я глубоко вздохнула. Воздух за стенами казался чище, светлее, и на душе вдруг стало легче.
— Наконец-то, — тихо сказал Максимилиан, и я с ним согласилась.
Когда мы вышли из города, я ожидала, что Асиба остановит отряд, но она лишь бросила короткий взгляд на горизонт и двинулась дальше. Мы спустились с холма в низину, где протекал тонкий ручей. Я присела на миг, чтобы набрать воды, и вдруг поймала на себе взгляд воительницы.
— Здесь очень красиво, — сказала я, кивнув на луга, залитые яркими красками цветов. — Мы уже столько дней в пути, а я всё ещё не могу налюбоваться.
— Это хорошо, — ответила Асиба. — Мы воспринимаем окружающее как должное, забывая, что всё может исчезнуть. Зачастую, погружаясь внутрь себя, мы не обращаем внимания на внешнее, а именно там чаще всего и кроются ответы.
— Почему именно на берегах Верхнего озера я найду ответы на свои вопросы? — спросила я, поднимаясь.
— Там — исток всего, точка отсчёта всего живого в этом мире. Поэтому, чтобы найти ответы, ты должна вернуться в самое начало.
Она выразительно посмотрела на меня, но продолжать разговор не стала — отряд уже двинулся дальше.
За весь день нам ни разу на пути не встречались ни поселения, ни города. Мы обходили их стороной, придерживаясь берега ручья, пока он не скрылся в лесу. К тому времени солнце пересекло уже большую часть небосклона и начало клониться к горизонту. Асиба неустанно вела нас вперёд.
То тут, то там попадались развалины каменных сооружений, а среди них — погребённые под пеплом костров человеческие кости.
— Что здесь произошло? — шепнула я, когда мы в очередной раз проходили мимо такого зрелища.
— Работа наёмников, — ответил Максимилиан. — Они так встречают всех непрошеных гостей на своей территории.
— Таких, как мы?
— Таких, как мы.
Я с тревогой посмотрела на своего спутника, который оставался бодрым, даже разглядывая останки.
Каждый раз, встречая такие места, Асиба останавливалась, произносила молитвы на чужом для меня языке и оставляла серебряное украшение — как то, что мы нашли в разрушенном поселении в первый день за мостом. Это был особый ритуал. Мы сделали ещё несколько таких остановок, когда к нам неожиданно вернулся один из воинов, посланных в разведку. Вид у него был потрёпанный. Он быстро заговорил с Асибой на их языке, и лицо её с каждым его словом становилось всё мрачнее.
— За нами идут, — коротко бросила она, повернувшись к нам. — Поспешим продолжить путь.
Мы ускорили шаг, и вскоре солнце зашло. Остановились на ночлег у кромки леса. По словам Максимилиана, Асиба неспроста вела нас именно через развалины: на местах казни всегда много следов, а потому сложнее будет проследить именно наш. И это была отличная возможность не только почтить память погибших, но и запутать наёмников, следующих за нами.
Нельзя сказать, что за этот день я очень устала, но как только я легла, тут же провалилась в сон.

***

Проснулась я от того, что кто-то шуршал рядом. В ярком свете полной луны я увидела тапира, который что-то обнюхивал неподалёку от меня. Ранее я никогда не видела этих животных вживую, а потому с интересом разглядывала его. В какой-то момент, словно почувствовав на себе мой взгляд, он поднял морду, уставился на меня, издал какой-то странный звук и побрёл в лес, оборачиваясь, словно бы ожидая, что я последую за ним. Что-то подтолкнуло меня подняться и направиться за ним, оставив позади спящий отряд. Но пройдя несколько метров, я поняла, что тапир скрылся из виду, затерявшись где-то в высокой траве.
Внутри затягивался комок непонятной тревоги, когда я смотрела вглубь леса, хотя луна освещала его достаточно, чтобы чётко видеть деревья перед собой на много метров вперёд и развалины за спиной. Но именно когда я обернулась, зрелище, открывшееся под покровом ночи в холодном свете полнолуния, было ужасающим: несколько фигур ходило между камнями, где спали воины, и чем-то, похожим издалека на мечи, убивали их, без единого звука вонзая в тела. Никто из воинов так и не просыпался — одного за другим эти фигуры лишали жизни прямо на моих глазах.
Оцепенев от ужаса, не представляя, что делать, я просто стояла в лесу — так близко, что меня можно было заметить, и так далеко, чтобы хоть как-то помочь.
И только я собралась перебороть страх и крикнуть возможным оставшимся в живых об опасности, где-то с другой стороны развалин раздался удар в барабан. И в этот же миг несколько воинов вскочили, схватившись за оружие. Среди них я увидела и Асибу. Началась настоящая схватка.
Я ринулась было туда же, но кто-то перехватил меня за пояс и зажал рот.
— Тс-с, — Марк кивнул в сторону леса.
— Но там Максимилиан и Асиба…
— Они справятся. А вот мы — нет, — Марк крепко схватил меня за руку и чуть ли не волоком потащил вглубь леса. — Будем стараться придерживаться деревьев, чтобы не попадать в свет луны. Скорее всего, за нами следили, раз они так чётко действуют. А значит, возможно, не досчитавшись голов, пойдут на поиски…
Как бы мне ни хотелось вернуться за Максимилианом, Марк был прав: мы с ним не сможем не то что помочь, но и себя самих защитить. Чем дальше мы углублялись в лес, тем дальше становились звуки борьбы в развалинах. По этим звукам нельзя было понять, кто выигрывает, но хотелось верить, что Асиба и Макс будут в порядке.
Когда за спиной всё стихло, а луна уже с трудом пробивалась сквозь кроны деревьев, Марк остановился.
— Что ты делала в лесу?
— Я проснулась, увидела тапира и пошла за ним… А ты?
Он не ответил на мой вопрос.
— Похоже, что мы теперь сами по себе, — произнёс он. — Даже если и так, наш путь в любом случае лежит в сторону Верхнего озера, если верить Асибе. Но раз кто-то не хотел допустить, чтобы она добралась до своего родного края, то и мы можем оказаться у них в немилости.
— И что нам делать?
— По возможности обойти прямые дороги, ведущие к озерному краю, не отклоняясь от своего исходного пути.
Мы шли до самого рассвета, и когда лес только начал светлеть от первых солнечных лучей, он ожил, наполнился звуками природы и животных. Где-то над головой, в кронах самых высоких деревьев, запели птицы; то и дело со всех сторон доносились шорохи листвы, веток; пару раз дорогу нам перебегали мелкие зверьки. А когда солнце стояло уже совсем высоко, деревья перед нами начали редеть, и вот мы вышли на изумрудный луг, где высокая трава соседствовала с разнообразными дикими цветами, над которыми летали всевозможные насекомые.
И в который раз я задумалась, как это отличалось от того, что было в Городе… Как и в принципе всё, что мы уже успели увидеть, когда только спустились с моста. Глядя на прекрасную природу вокруг, на этот бескрайний луг, над которым лёгкий тёплый ветерок разносил ароматы полевых цветов, я даже не верила, что ещё недавно меня окружали серые каменные плиты такого мёртвого и холодного Города.
Я украдкой взглянула на своего спутника, но он, как и прежде, не проявлял ни единой эмоции.
— Куда теперь? — осторожно спросила я.
— Как и всегда, прямо.
Он зашагал по лугу, не обращая внимания на пугающихся бабочек, которые взлетали с задетых им цветов. Зато я не смогла оставить без внимания тот факт, что они были необычные: большие и такие яркие, что казались слишком нереальными. Хотя я встречала уже вещи куда более нереальные…
За спиной я услышала знакомый странный звук, а когда обернулась, заметила в траве тапира. Он поднял морду и очень долго смотрел на меня своими маленькими глазками.
— Полагаю, это было не случайностью? — пробормотала я, глядя на него сверху вниз.
Конечно, он мне ничего не ответил — хотя я уже была готова и к этому, — лишь снова издал звук и скрылся в траве.
— Ты идёшь? — донёсся до меня голос Марка, который ушёл уже достаточно далеко, чтобы заметить зверька.
— Здесь ничего не может быть случайностью, потому что случайностей просто не существует, — повторила я слова Максимилиана и направилась следом за своим спутником.
Очень скоро стало невыносимо жарко. Солнце беспощадно палило, а вокруг насколько хватало глаз простирался всё тот же луг. Сколько мы так шли — неизвестно, но в какой-то момент, изнурённая солнцем и усталостью, я остановилась.
— Откуда ты знаешь, что мы идём в верном направлении?
Марк вернулся ко мне и указал рукой в сторону, откуда мы пришли:
— Асиба вела нас оттуда, — с этими словами он перевёл руку так, будто указывал параллельную нашему пути тропу. — И если следовать нашему маршруту, в любом случае мы придём в одно из тех поселений, о которых велась речь.
Какая и когда речь велась, я не помнила — возможно, Марк слышал что-то, пока сидел в отдалении от всех. Но сейчас меня больше заинтересовал след на его руке. Пока мой спутник указывал направления, я следила за его рукой, где чётко виднелся шрам, похожий на след от маленькой ладони и пальцев. И, вспомнив своё столкновение с тенью там, в Городе, я с уверенностью могла сказать, что именно этот след на руке Марка оставила такая же тень. Вот только мне повезло — я лишь коснулась её, а в Марка, похоже, просто впились и не отпускали.
Он перехватил мой взгляд, отчего тут же спрятал руку и продолжил идти вперёд. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним, продолжая размышлять о Городе и тенях. Почему-то именно сейчас ко мне вернулось то чувство необходимости выяснить, что это за Город, как там появилась я, как появился Марк…
— Почему ты не ушёл? — внезапно, даже для самой себя, окликнула я его, а когда он остановился, продолжила: — Этой ночью. Ты был в лесу, потому что собирался уйти, заметив нападение, не так ли?
Марк со знакомым безразличием смотрел на меня.
— Ты ушёл в Городе, когда я пыталась проникнуть в больницу, когда начали появляться тени. Но не ушёл сегодня. Почему?
— Я не собирался уходить. Я заметил тебя, заметил нападавших — так мы здесь, — он развёл руками, оглядывая луг. — А в Городе ты сама отправила меня, решив, что справишься одна. Допрос окончен?
Он было уже развернулся, чтобы продолжить путь, но я снова спросила:
— Что-то изменилось, верно? Здесь. Это место настолько отличается от Города, что здесь всё чувствуется иначе. Ты это замечал? Чувствовал?
— Не чувствовал. И знаешь, я начинаю задумываться о том, не пора ли мне возвращаться… У нас был уговор, что я в любой момент смогу вернуться в Город.
В его взгляде — как обычно холодном и непроницаемом — и в его негромком, но предельно чётком голосе я различила гнев в этот раз, а не просто мимолётное раздражение. Я выдержала этот взгляд. И мы продолжили путь, который очень скоро привёл нас к довольно большому поселению у подножия холма, с которого мы спускались.
— Лучше дождаться вечера, — сказал Марк, опускаясь на траву. — Пока мы на холме, нас легко увидеть, а мы уже знаем, что жители этих земель не так уж и дружелюбны к случайным путникам.
И хотя в желудке уже урчало и очень хотелось пить, спорить с ним не было смысла — он был прав. Мы просто стали ждать вечера, устроившись под раскидистыми кустарниками, защищающими нас от жарких лучей полуденного солнца.