Если я вспомню, я напишу книгу. Глава 12

Так как я не спала уже сутки и к тому же не умела ездить верхом, в том темпе, который задавал Айрон, было трудно держаться в седле. Он постоянно торопил и напоминал о своём обещании пустить меня пешком, если буду отставать. Марк тоже не был в восторге, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Мы ехали весь день и весь вечер, обогнули не одно поселение, придерживаясь отдалённых дорог и троп. Наконец ближе к вечеру мы вошли в ворота уже знакомого города.
Я ожидала увидеть ту же грязь, те же тени и запах, который запомнился мне в прошлый раз, совсем недавно, отчего воспоминания были еще свежи. Но город выглядел иначе. Не потому что он изменился — изменилась я. Теперь я знала, что в этих тёмных переулках прячется не только страх, но и те, кто ищет свободу. Что за стенами — не пустота, а жизнь, пусть и грубая, но настоящая. Я смотрела на тусклые огни в окнах и вдруг подумала: а что, если когда-то я была частью такого же города? Такого же шумного, тёмного, живого? Может быть, я тоже ходила по таким же грязным улицам, тоже пряталась от холода в таких же тавернах, тоже искала кого-то или что-то? Но память молчала. Ни одного лица, ни одного голоса, ни одного знакомого запаха. Только смутное чувство, будто я когда-то уже стояла вот так же — и смотрела на огни, не зная, куда идти дальше.
— Наденьте, — кинул нам с Марком накидки с капюшоном Айрон, когда мы остановились в пустынном переулке. — Чтобы не привлекать внимания.
Мы спешились. Трое его людей остались сторожить лошадей, мы же вчетвером двинулись по переулку.
 — Таким, как вы, здесь нужно быть осторожными. Это земли вольных народов, пристанище наёмников и прочих бескор;нных людей, — негромко пояснил Айрон.
 — Бескор;нных? — переспросила я, так как не слышала от Асибы такого определения этого места.
— Без правителя.
Мы вошли в одно из зданий — таверну, забитую людьми. Здесь пахло грязью, потом и алкоголем. Было шумно. Воздух был густым и тёплым от дыхания множества тел, смешанного с дымом масляных ламп. Вдоль стен тянулись грубые деревянные столы, за которыми сидели люди в потёртой одежде — кто-то пил, кто-то спорил, кто-то просто молча смотрел в одну точку. С потолка свисали низкие коптящие светильники, и их свет едва разгонял полумрак, делая лица сидящих похожими на тени.
 — Еды на четверых, — бросил Айрон на стойку несколько серых монет.
Я успела краем глаза их рассмотреть, прежде чем старик-хозяин забрал их и начал суетиться. Никакой гравировки, просто отчеканенные из незнакомого металла кругляши. Пока он готовил, мы отправились в самый угол за последний свободный столик.
— Почему вашу сестру преследуют? — спросила я, когда нам принесли тарелки с месивом из тушёных овощей. Айрон отвлёкся от еды, исподлобья бросил на меня взгляд:
— Она единственный претендент на трон, кто по крови и званию этого достоин.
Я вздохнула, вспомнив слова Марка: здесь ли я должна искать ответы? К чему мне все эти местные проблемы? Но в то же время я чувствовала, что меня уже не отпускает этот мир. Я видела, как живут здесь, как умирают, как борются. И я не могла просто пройти мимо, притворяясь, что меня это не касается. Может быть, я искала ответы не только о себе, но и о том, почему этот мир стал мне почти родным, хотя я не помнила его.
— Если это правда, что вы пришли с радужного моста, я удивлён, что ты ещё жива, — продолжал Айрон, кивнув на меня. — Ты ещё совсем девчонка, пугливая и трусливая. — Он усмехнулся. — На это указывает и побег с места нападения, и то, с какой лёгкостью ты всё нам рассказала.
Слова были неприятны, но я понимала: окажись Айрон кем-то другим, мой рассказ сыграл бы ему на руку.
— Ты не здешняя, — подытожил он. — Потому и ведёшь себя так. Тебе не известен этот мир, его законы, его опасности. Но пока ты здесь, научись быть осторожной хотя бы.
Он закончил ужин и внимательно посмотрел сначала на меня, затем на Марка.
 — Мы найдём мою сестру. Но перед этим нужно будет кое-что сделать. А тебе, — он ткнул в меня пальцем, — очень быстро придётся научиться держать язык за зубами и защищать себя саму. Мы не няньки, мы — наёмники. И здесь у нас есть одно дело. Ты поняла?
Я молча кивнула. Айрон отвернулся к своему человеку, о чем-то тихо заговорив. Мы с Марком переглянулись и продолжили есть.
Глядя на грязную таверну, думая об интригах, в которые мы оказались втянуты, я вдруг вспомнила о Городе как о месте без всей этой суеты.
 Была уже поздняя ночь, но мы продолжали сидеть за столиком. Воины Айрона периодически заказывали себе крепкие напитки. Сам же предводитель, как только закончил с ужином, сидел, не сводя глаз с дверей, словно кого-то ждал. Но за всё время никто больше не заходил и не выходил.
Это был слишком долгий день. Я устала, но продолжала сидеть, глядя по сторонам. Взгляд блуждал по соседним столам, за которыми сидели люди сомнительного вида. Одни яростно спорили, другие хохотали. Всё сливалось в однообразный гул. Но стоило мне попытаться сосредоточиться на чьём-то разговоре, как речь становилась непонятной. А когда я возвращалась взглядом к тому месту или человеку, на которого только что смотрела, краски будто расплывались. Вскоре я перестала различать что-либо вообще. Всё стало каким-то серым, фигуры вокруг начали превращаться в расплывчатые силуэты. Я обернулась к Айрону, но вместо него увидела Тень, тянущую ко мне руку.
Я дёрнулась и проснулась.
— Не время отдыхать, принцесса, — убирая руку с моего плеча, сказал Айрон.
Не совсем понимая, что произошло, я испуганно огляделась. Всё те же люди, всё те же разговоры… Встретившись глазами с Марком, я заметила, что он пристально наблюдает за мной, по своему обыкновению молча.
В этот момент дверь таверны открылась. На пороге возник высокий худой мужчина, чей взгляд сразу же обратился к нашей компании. Он сделал едва заметный кивок, и Айрон встал. Они прошли к столику в самом тёмном углу и сели там. Я могла видеть их лишь краем глаза, но даже так не могла отвести взгляд от незнакомца. Что-то жуткое было в его облике: невероятно худое лицо — будто череп, обтянутый кожей, — глубоко посаженные глаза, тонкие губы, почти сливающиеся с тоном кожи… Он напоминал мертвеца.
Голос Октуса был тихим, но я слышала его отчётливо — будто он говорил не для Айрона, а для меня. Его слова падали в тишину, тяжёлые, как камни. Я не понимала, о чём он говорит, но чувствовала, что за каждым из них стоит нечто большее, чем просто слова. «Тревога наполняет города…» — это звучало как пророчество. «Сумерки густеют…» — от этих слов по спине пробежали мурашки. Я смотрела на Айрона, но его лицо ничего не выражало — он слушал, кивал, и я не могла понять, верит ли он этому человеку, или просто ждёт, когда тот замолчит. А потом они оба повернулись ко мне — одновременно, будто по команде. И в их взглядах я прочитала одно и то же: они знают что-то, что мне не говорят. Что-то, что касается меня.
Я отвернулась, но чувствовала их глаза на своей спине.
Разговор не продолжился.
— Эй, принцесса, — тяжёлая ладонь Айрона опустилась на моё плечо.
Он жестом велел подняться и следовать за ним. Я обернулась к Марку в поисках поддержки, но он лишь проводил нас взглядом. Мы прошли по коридору и поднялись по лестнице на второй этаж. Айрон пропустил меня в одну из маленьких комнат, где уже находился его странный собеседник. За моей спиной захлопнулась дверь; я вздрогнула, но не отвела глаз.
Незнакомец сидел в полумраке, и я чувствовала, как он изучает меня, даже не глядя. Тишина в комнате была плотной, почти осязаемой — я слышала только собственное дыхание и редкое потрескивание свечей. Лунный свет падал на пол косой полосой, и в ней плясали тени от оконной рамы. Я перевела взгляд на его руки — длинные, бледные, с выступающими жилами — и снова посмотрела в глаза. Он не отводил взгляда, и это было хуже, чем если бы он молчал. Я чувствовала, как внутри меня поднимается то же странное беспокойство, что и в тот вечер в больнице, когда я впервые ощутила, что этот мир не подчиняется моей логике.
— Значит, сошла с моста? — очень тихо спросил он. Его голос был ровным, но в нём слышалось что-то древнее, будто он знал больше, чем говорил.
Я с сомнением посмотрела на Айрона, но тот молчал.
— Никто не сходил с того моста много лет, — продолжал незнакомец. — По ту сторону нет того, кому это было бы необходимо. Так откуда же ты и твой друг?
Я снова взглянула на Айрона, словно ожидая поддержки, но он оставался безучастен.
— Ничего не помню, — набравшись смелости, ответила я. — Только Город, своё имя и всё, что произошло за последнее время.
— Город, — эхом повторил незнакомец. — Некогда форпост, последний рубеж, отделяющий наш мир от соседнего.
— Хотите сказать, я пришла из другого мира? — перебила я.
Он шагнул ко мне, нависнув надо мной, и я почувствовала, как от него веет холодом. Его глаза смотрели так, будто он видел сквозь меня — прошлое, настоящее, всё сразу. Он приблизился почти вплотную, и я невольно отшатнулась, упёршись спиной в стену.
— Ты не помнишь ничего? — спросил он, и в его голосе мне послышалось нечто большее, чем вопрос — почти приговор.
Я покачала головой, стараясь не отводить взгляда.
— Давай посмотрим… — И прежде чем я успела что-либо сделать, он сжал мою голову руками.
По телу разлилась резкая боль — и тут же исчезла. Перед глазами в обратном порядке замелькали дни: этот разговор, путь, события… и дальше, назад, к лесу в Городе. Белая вспышка. Снова боль. Воспоминание главной улицы. Бег по рельсам от тумана. И снова белая вспышка, боль. Я снова на главной улице, бегу к дому Марка… Белая вспышка, боль… и так по кругу, до того самого дня, когда «что-то изменилось».
Белая вспышка… Невероятная боль пронзила каждую клетку. Я закричала, схватившись за голову. Боль пропала, я открыла глаза и замерла.
Я не сразу поняла, где я. В ушах всё ещё гудело, а перед глазами плавали белые пятна. Я смотрела на свои руки — они дрожали. Но они были моими. И это был не сон.
Перед глазами мелькнуло: Город. Те же серые стены, тот же туман, те же пустые улицы. Но всё будто бы чуть иначе — словно смотришь на мир сквозь мутное стекло, и тело не слушается, движется само, не подчиняясь воле.
Я убегаю. Нет. Я преследую. Впереди, между деревянными домами, мелькает чья-то тень. Узкие проходы, нависающие стены, балконы, почти смыкающиеся над головой. Дома стоят хаотично, вплотную друг к другу, кое-где приходится протискиваться боком. Воздух тяжёлый, сырой.
Кто-то убегает от меня. Я почти не вижу его — только спину, только мелькание тёмной одежды в клубах тумана. Я должна догнать. Должна коснуться. Зачем — не знаю. Но внутри пульсирует одно: успеть, схватить, не отпустить.
Человек сворачивает в тупик. С двух сторон — каменные стены, высокие, почти отвесные. Он уже почти между ними, но мне наконец удаётся коснуться его руки. По телу пробегает дрожь, как электрический импульс.
Человек выдёргивает кисть из моей ладони, оказавшись уже между каменных стен — туда, куда я почему-то не могу шагнуть. И оборачивается.
Марк.
Я вижу его лицо — растерянное, испуганное. Не таким я знаю его сейчас. И вижу свою руку — всё ещё протянутую вперёд, ведь я только что держала его.
А потом — боль.
Вспышка. Белая вспышка озарила всё — и с новой волной боли я обнаружила себя в комнате таверны. Незнакомец отпустил мою голову, и я бессильно упала на пол.
Внезапно дверь распахнулась. В комнату влетел воин Айрона, а следом — Марк.
 — Здесь отряд Зареха, — сказал Айрон, взглянув на незнакомца.
 — Уходите, — кивнул тот.
 — Но мы не договорили…
 — Я уже всё сказал. Мы ещё встретимся.
Айрон рывком поставил меня на ноги, и мы ринулись к лестнице. Но по ней уже поднимались воины в чёрном. Айрон толкнул одну из дверей, увлёк нас с Марком за собой, распахнул окно.
За дверью слышались звуки битвы. При каждом ударе я вздрагивала. Голова болела и кружилась, тело казалось ватным. Айрон что-то говорил, но слова сливались в бессвязный поток. Внезапно он ударил меня по лицу — я потеряла равновесие, зато пришла в себя. Голова не перестала болеть, но реальность вернулась.
 — Приходи в себя быстрее, принцесса, — прорычал Айрон, поднимая меня. — Надо выбираться.
Он толкнул меня, а затем Марка к окну. Я почувствовала, как ноги отрываются от земли, и на мгновение мир перевернулся. Мы приземлились на выступ — он был холодным, шершавым, и я едва удержала равновесие, цепляясь за стену. Следующий рывок, и я уже на земле, слышала, как где-то над головой ломается дерево и падают камни. Тёмные фигуры вынырнули из переулка, двигались быстро, беззвучно — тени, а не люди. Один из них бросился к нам, и я выставила вперёд руки, не думая, просто чувствуя. Меч пришёл сам — я не помнила, как выхватила его, не помнила, как отвела удар.
Но в следующую секунду я уже не просто уворачивалась. Я видела, как воин заносит оружие, и моя рука сама пошла вперёд, перехватывая его удар — в точности, как учила Асиба. Ещё один выпад, и я отскочила в сторону, чувствуя, как лезвие скользит по воздуху рядом с плечом. Я не думала — я действовала. Меч в моей руке стал продолжением тела, и я почти не верила, что это происходит со мной. Скрежет металла, искры, чья-то рука схватила меня за плечо, оттолкнула в сторону — я упала, но тут же вскочила. Кровь на рукаве, тёплая и липкая, но я не чувствовала боли. Только слышала крики и хриплое дыхание.
А потом — тишина. Трое воинов лежали на земле, а я стояла, тяжело дыша, и не могла понять, когда всё закончилось.
— Откуда? — рыкнул Айрон, схватив меня за руку, в которой я держала меч. — Откуда у тебя меч сестры?
 — Она дала его мне. Она обучала меня.
Ярость в его глазах постепенно угасла, он отпустил руку.
— Уходим, — процедил сквозь зубы и двинулся прочь между зданиями.
Ночной город встретил нас пустыми переулками и запахом сырости. Мы бежали, не разбирая дороги, только бы подальше от той таверны, от тех криков, от того ужаса, который я видела в комнате Октуса. Где-то за спиной слышались голоса, но они быстро затихали. Я не знала, преследуют ли нас, но каждый шорох казался шагами за спиной. Я сжимала рукоять меча так сильно, что пальцы онемели. Айрон бежал впереди, Марк рядом со мной, и я чувствовала, что если я упаду, они не остановятся.
 — Ответы на каждом шагу, да? — тихо произнёс он впервые за долгое время.
Я не ответила. Потому что он был прав. Вопросы действительно были везде. Но ответы — они ускользали, как тот туман на главной улице. И я не знала, догоню ли их когда-нибудь.