Шерлок. Тени на плёнке

В офисе агентства «Шерлок и Виктор» в тот вечер было тихо и почти темно. Только на столе у Виктора горела лампа, бросая тёплый круг света на стопку бумаг и чашку остывшего кофе. Сам Виктор сидел, откинувшись на спинку кресла, и пытался читать какой то криминальный очерк, но мысли всё время съезжали на другое.
Шерлок стоял у окна, глядя на вечерний город и прислушиваясь к его звукам.
— Шерлок, — негромко сказал Виктор, взглянув на него, — ты, наверное, слышишь даже то, что мы, люди, не слышим.
— Да, Виктор Петрович, — спокойно ответил Шерлок. — Диапазон слышимых мной частот шире, чем у вас. Но вы, люди, не всегда замечаете и то, что слышите. Например, вот этот звук: три коротких гудка, потом пауза, потом ещё один длинный. Это не случайность. Это кто то о чём то сигналит своему знакомому.
— Ну, Шерлок, это для нас ничего не значащая информация, поэтому мы её и не замечаем. Наверное, так устроен наш мозг: он фильтрует информацию и удаляет ненужную.
— Мозг может и ошибиться, Виктор Петрович. А информация, пока, казалось бы, лишняя, в дальнейшем может и пригодиться.
Виктор хмыкнул, но договорить не успел: телефон на столе резко затрезвонил, и этот резкий, настойчивый звук будто стёр всю уютную тишину.
Виктор поднял трубку:
— Агентство «Шерлок и Виктор». Слушаю.
На том конце провода был женский голос, усталый, но спокойный и твёрдый:
— Мне сказали, что вы берёте сложные дела. У меня есть как раз такое дело.
— Кто говорит?
— Это следователь по особо важным делам МУРа, подполковник МВД Елена Михайловна Рябова. Мне нужно встретиться с вами. Срочно. Когда можно к вам приехать? Дело очень важное.
— В любое время, Елена Михайловна.
— Хорошо, тогда я буду у вас завтра утром. Посплю в машине.
И прервала звонок.
Утром Рябова стояла перед ними. Она была в гражданском. В её взгляде была усталость, но всё равно она выглядела стройной и красивой женщиной. «Форма, наверное, ей идёт», — мелькнула мысль у Виктора.
— Здравствуйте, спасибо, что согласились на сотрудничество, — с порога поздоровалась она.
— Здравствуйте, Елена Михайловна, а знаете, что? Давайте ка я вам сначала сварю настоящий ароматный крепкий кофе в турке. Такой кофе вы редко где найдёте. Думаю, с дороги он вам не помешает. Проходите и присаживайтесь поудобнее в кресло. Отдохните, пока я буду готовить, — пригласил её Виктор. — А уж потом приступим к делу.
— О, спасибо, кофе и правда не помешает, — улыбнулась гостья. Она села, положила папку на стол и, не раскрывая её, на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с силами.
Виктор тихо зазвенел посудой, а Шерлок, не меняя позы у окна, вдруг произнёс:
— Вы спали в машине, Елена Михайловна. Не больше трёх часов. Пульс у вас слегка повышен, а голос звучит ровно только усилием воли. Это не просто трудное дело. Это дело, которое, наверное, не даёт вам покоя.
Рябова чуть приподняла бровь, но не рассердилась, а скорее удивилась, что её так быстро «прочитали».
— Да, точно. Три часа, если считать по минутам. И ни одной спокойной мысли за это время. Вы… всегда так? Сразу всё подмечаете?
— Это простое наблюдение, — спокойно ответил Шерлок. — Например, складки на рукаве вашего пиджака говорят, что вы опирались на подлокотник двери машины, чтобы не заснуть. А едва уловимый запах бензина — что вы заправлялись поздно вечером, возможно, сразу после выезда с места преступления.
Подошёл Виктор, поставил перед ней чашку с кофе, сел напротив и мягко добавил:
— Шерлок иногда забывает, что для остальных это звучит… немного странновато. Это с непривычки. Елена Михайловна, расскажите нам всё с самого начала.
Рябова обхватила чашку ладонями, будто грела пальцы, и кивнула Виктору:
— Спасибо. Дело и правда не из простых. В Москве за неделю произошло три похожих убийства. Все — в пустых квартирах. И на месте каждого преступления была одна и та же вещь: старая допотопная киноплёнка. На этой плёнке — сами жертвы. Скрытая камера снимает их в квартире, потом запись обрывается. А   дальше — видно, что человек уже лежит в комнате. Мёртвый. И в самом конце каждого ролика — какая-то тень. Только тень. Скорее всего это тень преступника. Самого человека в кадре нет. Ни лица, ни фигуры — ничего. Только тень на стене. Будто он умудрился войти, убить и уйти, ни разу не попав в объектив.
— То есть убийца не просто убивает, — спокойно произнёс Шерлок, — он всё документирует. А потом оставляет подпись.
— Именно, — кивнула Рябова. — Он словно играет с нами. Снимает жертву, убивает, а потом оставляет на плёнке свою тень. Как автограф. И я очень боюсь, что следующий кадр уже отснят.
Виктор хотел было сказать, что то ободряющее, но вместо этого невольно покосился на папку, лежавшую на столе.
Шерлок наконец отошёл от окна и сел, напротив.
— Вы привезли эти плёнки? — спросил он спокойно.
Рябова кивнула и потянулась к папке, но пальцы на мгновение замерли, прежде чем расстегнуть застёжку.
— Да. Мы не стали их копировать. Там люди, которые ещё живы, когда запись идёт. А потом… потом они умирают.
Она достала три небольших конверта, подписанных аккуратным почерком: «Место 1», «Место 2», «Место 3».
— На каждой плёнке примерно по десять минут. Всё снято скрытой камерой, установленной где то в комнате. Никаких лиц оператора, никаких отражений в окнах. Только комнаты, окна, люди, которые заходят, живут, разговаривают…  потом запись обрывается. И когда появляется снова — человек уже лежит мёртвый. А на стене — тень.
— А кто находил тела? — спросил Виктор, не отрывая взгляда от папки.
Рябова поставила чашку на стол.
— В первом случае — управляющий домом. Квартира на Садовой стояла пустая уже три месяца, владельцы уехали за границу. Управляющий обходил этаж по графику — проверял трубы и замки. Дверь оказалась незаперта. Он вошёл, увидел тело молодой женщины на полу и вызвал нас. Плёнку нашли рядом, на полу, в жестяной коробке из-под конфет.
— А второе убийство?
— Соседка. Пожилая женщина из квартиры напротив. Слышала, что в пустой квартире кто-то ходит — а по её сведениям, там никого быть не должно. Позвонила в дверь — никто не ответил. Дверь была прикрыта, но не заперта. Она вошла… и увидела мужчину на полу. Тоже с плёнкой рядом. Соседка до сих пор сидит на успокоительных.
— Третий случай?
— Третий — самый странный. Плёнку нашли не у тела. Тело пожилой женщины обнаружил риелтор, который пришёл показывать квартиру потенциальным покупателям. Квартира была выставлена на продажу, ключи хранились в агентстве. Риелтор отпер дверь, вошёл первым — и увидел её на полу. А плёнку нашли позже, спрятанную за батареей. Будто он в последний момент решил не оставлять её на виду. Или передумал. Или просто забыл.
— Забыл? — переспросил Виктор.
— Или испугался, — спокойно сказал Шерлок. — Впервые отступил от собственного ритуала. Это важно.
Рябова посмотрела на него:
— Мы тоже так подумали. Но доказать нечем. Батарея — старая чугунная, за ней узкая щель. Если бы не тщательный осмотр, плёнку могли вообще не найти.
— Значит, в первых двух случаях он оставлял плёнку открыто, а в третьем — спрятал, — подытожил Виктор. — Почему?
— Может, кто-то помешал, — предположила Рябова. — Может, слышал, что кто-то поднимается по лестнице. Но соседи никого не видели. Как всегда.
Шерлок чуть наклонил голову:
— Или он evolve… — он на секунду замолчал. — Или он меняет правила. Третий раз — это уже не случайность, это привычка. А когда есть привычка, появляются и отклонения. И отклонения — это то, что нас к нему приведёт.
Виктор осторожно взял один конверт, повертел в руках.
— Тень… Значит, убийца прячется, но оставляет след.
— Он прячется, — произнёс Шерлок, глядя прямо на Рябову. — Но оставляет подпись.
Шерлок чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к чему то за пределами комнаты.
— Значит, начнём с того, что объединяет эти квартиры. Не сами убийства, а места этих убийств. Пустые квартиры — это не случайность. Это условие. Кто то даёт доступ к ним. Или знает, что они пустуют. Управляющие компании, риелторы, соседи… Ну что ж. Посмотрим пока плёнки. Возможно, тень расскажет больше, чем кажется.
— А почему вообще старая плёнка? — Виктор вдруг замер с блокнотом в руке, будто эта мысль только сейчас пробилась сквозь все остальные. — Сейчас у каждого в кармане камера, можно хоть в 4K снимать. Зачем возиться с плёнкой, с проявкой, с катушками? Это же лишние шаги, лишний риск.
Шерлок чуть склонил голову, словно подбирая слова:
— Тут несколько причин, Виктор Петрович. И все они работают на преступника.
Он встал, подошёл к доске и мелом быстро вывел три пункта:
— Первое: анонимность. Цифровая запись оставляет следы: адрес IP, метаданные, путь файла, историю загрузок. Даже если их стереть, специалисты могут их восстановить. А плёнка — это чисто физический носитель. Её можно передать лично, сжечь, спрятать. Никаких цифровых хвостов.
Рябова кивнула, будто что то в её собственных отчётах наконец то встало на место.
— Мы действительно не нашли ни одной камеры в облачных хранилищах, ни одной трансляции, а только эти катушки, — сказала она.
— Второе, — продолжил Шерлок, не глядя на неё, — психологический эффект. Плёнка выглядит… архаично. Следователь видит старую катушку и думает: «любительщина», «сувенир», «что то из прошлого». Внимание притупляется. А убийца как раз этого и хочет.
Виктор хмыкнул:
— То есть он специально выбрал то, что мы будем недооценивать.
— Именно. И третье: контроль. Плёнку нельзя подсмотреть удалённо. Нельзя взломать. Только тот, у кого она в руках, знает, что на ней. Он сам решает, когда и кому её показать. Это часть его игры: он отдаёт улику, но на своих условиях.
Рябова медленно провела ладонью по обложке папки, будто пыталась стряхнуть с неё невидимую пыль.
— Вы очень точно всё раскладываете, Шерлок, — тихо сказала она. — А я всё пыталась найти в этом хоть какую то логику… и не находила. А она была — в самом способе подачи улик.
Виктор подвинул к себе один из конвертов, но не спешил его открывать. Вместо этого он посмотрел на Шерлока:
— Если это игра, значит, у неё есть правила. И преступник сам их устанавливает. Надо понять, что он хочет нам сказать.
Шерлок кивнул, подошёл к столу и аккуратно, почти бережно, взял конверт с пометкой «Место 1».
— Тогда начнём с самого первого кадра, — произнёс он, и в его голосе прозвучала та особая собранность, которая всегда появлялась перед разгадкой. — Посмотрим, как он выбирает жертв. Возможно, ключ именно в том, что происходит до убийства, а не после.
Рябова чуть наклонилась вперёд, опершись локтями о стол:
— У нас есть списки жильцов, графики отключений электричества, отчёты по камерам у подъездов… Но на самих этажах камер нет. И никто ничего не слышал.
— Значит, он очень осторожен, — пробормотал Шерлок, уже разворачивая плёнку и внимательно изучая маркировку на катушке. — И делает всё так, чтобы никто ничего не заметил. Виктор Петрович, у нас ведь где то был старый проектор?
Виктор на мгновение замер, потом резко встал:
— Да, в шкафу в углу. Я его купил как-то на блошином рынке — думал, для старых семейных плёнок… а теперь вот пригодился. Сейчас достану.
Пока Виктор возился с проектором, Шерлок продолжал рассматривать катушку, поворачивая её под светом лампы.
— Обратите внимание, — сказал он, обращаясь к Рябовой, — маркировка сделана от руки, но почерк ровный, уверенный. Скорее, писал человек, привыкший заполнять документы. Возможно, он работал с архивами, библиотеками, кинофондами… Там, где привыкли нумеровать и каталогизировать.
Рябова нахмурилась:
— Это сужает круг… но всё равно слишком широко. В Москве тысячи людей могли работать с плёнками.
— Не просто с плёнками, — спокойно поправил Шерлок. — С архивными материалами. И ещё… посмотрите на края плёнки. Они чуть потёрты, но не от небрежного обращения. Скорее, от многократного просмотра. Он сам несколько раз пересматривал эти плёнки.
Виктор наконец установил проектор, подключил его и направил луч света на стену. Комната сразу наполнилась мягким мерцанием, а на стене появилась тёмная полоса, готовая принять первые кадры.
— Готово, — выдохнул Виктор. — Включаем?
Шерлок на секунду задержал взгляд на плёнке, будто пытаясь прочесть в ней что то ещё, прежде чем она оживёт.
— Включайте, — наконец произнёс он.
Виктор щёлкнул кнопкой, и на стене задрожал первый кадр: пустая комната, окно, на полу — солнечные полосы на паркете. Всё выглядело обыденно.
Вдруг в комнату вошла молодая женщина. Она держала в руке телефон, другой —  будто проверяла сообщения, листая страницы, и тихо пробормотала: «Ну, где же ты…». Подойдя к окну, она приоткрыла створку, будто хотела впустить свежий воздух, постояла, прислушиваясь к шуму двора, потом снова посмотрела на экран и, покачав головой, села на край стула, который стоял в комнате.
Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя в экран. Потом что то привлекло её внимание — она подняла голову, будто услышала шаги за дверью. Встала. Повернулась к выходу из комнаты.
Кадр дрогнул, изображение пошло рябью — и запись оборвалась.
В комнате наступила тишина. Все смотрели на пустую стену.
— Это… всё? — тихо спросил Виктор.
— Подождите, — сказал Шерлок. — Лента ещё идёт.
И действительно — через несколько секунд изображение снова появилось на стене. Та же комната. То же окно, приоткрытая створка, солнечные полосы на паркете. Но теперь женщина лежала на полу у стула, неподвижная. Телефон по-прежнему был у неё в руке, экран светился тусклым голубым светом.
А в углу, у шкафа, на стене лежала длинная, неестественно изогнутая тень. Тень фигуры, которой в кадре не было видно — ни силуэта, ни руки, ничего больше видно не было. Только тень. Виктор остановил просмотр, нажав на паузу.
Виктор побледнел.
— Он… его нет в кадре. Совсем. Только тень.
— Да, — тихо подтвердила Рябова. — На всех трёх плёнках — одно и то же. Камера снимает жертву. Потом запись обрывается — это момент, когда он входит. А когда изображение появляется снова — человек уже мёртв. И в углу — тень. Только тень. Самого преступника в кадре нет. Ни на одном кадре. Он умудряется не попасть в объектив, но его тень остаётся. Каждый раз.
Шерлок шагнул ближе к стене, почти вплотную к проекции, и тихо произнёс:
— Вот он. А это — его автограф. Он не прячется — он позирует. И хочет, чтобы мы его заметили. Будто играет с нами.
Рябова сжала кулаки, глядя на экран:
— Мы не можем позволить ему выиграть эту игру.
— И не позволим, — твёрдо сказал Шерлок, не отрывая взгляда от тени. — Потому что теперь мы знаем: он хочет быть увиденным. А значит, он оставит ещё один след. Надо только понять, где и когда.
Шерлок чуть отступил и повернулся к Рябовой:
— Он ставит камеру, знает её угол обзора, а потом входит с той стороны, куда объектив не достаёт. Тень ложится на стену — и это всё, что мы видим. Ни лица, ни фигуры. Только его подпись.
Виктор включил просмотр, и плёнка снова закрутилась в проекторе, щёлкая зубцами, будто отсчитывая доли секунд.
На кадры со второй катушки мужчина средних лет зашёл в комнату, огляделся, достал из кармана связку ключей, звякнул ими, пробормотал: «Странно, дверь была приоткрыта…» Подошёл к окну, кому то позвонил. По губам читалось: «Да, я на месте. Всё в порядке». Сел на стул, стал ждать.
Через минуту он поднял голову, будто услышал шаги. Встал. Повернулся к двери.
Кадр дрогнул — и запись оборвалась.
А потом пошла снова: мужчина уже лежал на полу, ключи рассыпаны рядом. А в углу — та же изогнутая тень. Самого преступника — не видно нигде.
Виктор покосился на часы: стрелки подбирались к одиннадцати.
— Три плёнки, три одинаковых пустых квартиры, три тени. И ни одной зацепки.
— Он оставлял ровно то, что хотел, — тихо произнёс Шерлок, не сводя взгляда с мерцающей стены. — И ровно столько, сколько нужно. Не больше.
Третья катушка встала на место с лёгким щелчком. Виктор снова щёлкнул тумблером.
Пожилая женщина вошла, остановилась у окна, поправила штору, тихо вздохнула: «Ну вот, опять…» Прошла вглубь комнаты, достала из сумки свёрток, положила его на стол. Села. Стала ждать.
Через несколько секунд она подняла глаза. Увидела кого то в дверях. Прижала руку к груди.
Кадр дрогнул — и запись оборвалась.
Дальше: женщина лежит на полу. Свёрток по-прежнему на столе. Стул сдвинут в сторону. В углу — тень. Та же самая тень. И снова — никакого человека, только тень на стене.
Виктор выключил проектор. В комнате стало как-то особенно тихо, будто даже лампа теперь светила тусклее.
— Всё как на предыдущих плёнках, — тихо сказал Виктор, глядя на пустую стену. — Он каждый раз делает одно и то же. Как по инструкции.
Рябова медленно покачала головой:
— И ни одного лица. Ни одного намёка. Мы проверили все камеры у подъездов, но там либо темно, либо ракурс такой, что видно только спины.
Шерлок посмотрел на неё:
— Вы смотрели только у подъездов, — спокойно произнёс он. — А преступник не дурак. Он знает, где камеры висят. Он заходит так, чтобы не попасть в их поле зрения.
Рябова нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
— То, что нужно смотреть шире. Не только у дверей, а на всех подходах к дому. На арках, на переходах между дворами, на выходах из подземного паркинга, на камерах соседних зданий. Если он приходил к этим квартирам, он где-то обязательно мелькнул.
Виктор оживился:
— Ты хочешь сказать, надо собрать все записи с окрестных камер и искать совпадения?
— Именно, — кивнул Шерлок. — Три места преступления. Три разных района, но не слишком далеко друг от друга — я уже прикинул по карте. Значит, преступник либо живёт где-то посередине, либо пользуется одним и тем же маршрутом. Он экономит силы, выбирает привычные дороги. Это тоже его подпись.
Рябова достала планшет, быстро открыла карту:
— Три адреса… Да, если соединить, получается дуга. В центре — район старой застройки, там много проходных дворов.
— Вот там и надо искать, — сказал Шерлок. — Он ходит через дворы, чтобы не светиться на главных улицах. Значит, на камерах у магазинов и офисов его не будет. Но будут камеры на арках, на въездах во дворы, на шлагбаумах.
Виктор встал, начал ходить по комнате:
— Да, но записей столько, что вручную их не пересмотреть. Это недели работы!
— Нет, не вручную, — спокойно ответил Шерлок. — У меня есть доступ к системе анализа видеопотока. Я могу загрузить туда ориентировку: рост, комплекция, стиль одежды — то, что можно вычислить по косвенным признакам. Например, по тому, как он двигается в коридоре, если там есть хоть одна камера. Или по тому, как открывает дверь, как держится. Даже если лицо скрыто, походка, осанка, угол наклона головы — всё это уникальные маркеры.
Рябова посмотрела на него с интересом:
— У тебя есть такой доступ?
— Скажем так, — казалось, Шерлок чуть улыбнулся, — я умею договариваться с системами, которые не любят разговаривать с людьми.
— Опасный вы человек, — усмехнулась Рябова и тут же осеклась, прикрыв рот ладошкой.
— Да, вы правильно сообразили, Елена Михайловна, я — не человек. И в данном случае это будет большим плюсом в расследовании.
Виктор хмыкнул:
— Ну, если ты можешь заставить камеры работать на нас, то я готов сидеть и смотреть на стоп-кадры хоть всю ночь.
— Сидеть не придётся, — Шерлок подошёл к своему ноутбуку, открыл несколько окон, быстро ввёл команды. — Сейчас я задам параметры поиска. Рост — примерно 175–180 см, походка ровная, без спешки, движения экономные. Одежда тёмная, неброская. И главное — он не оглядывается. Он знает этот район.
На экране побежали строки кода, потом появилась карта с точками.
— Я уже запросил архивы камер с ближайших домов, — пояснил Шерлок. — Теперь система будет искать совпадения по зонам вокруг каждого места преступления. Если он был там, мы его найдём. Даже если он старался не смотреть в объектив.
Рябова наклонилась к экрану:
— А если он менял одежду? Если надевал капюшон, кепку?
— Конечно, менял, — спокойно кивнул Шерлок. — Но не походку. Не манеру двигаться. Не то, как он открывает дверь. Это как почерк: можно писать разными ручками, но стиль остаётся. Система ищет не лицо, а поведение.
На одном из окон появилось несколько кадров: человек в тёмной куртке идёт через арку, не поднимая головы.
— Вот, — тихо сказал Шерлок, увеличивая изображение. — Район первого убийства. Камера на арке. Время — за два часа до обнаружения тела.
Виктор подался вперёд:
— Это он?
— Пока не знаю, — ответил Шерлок. — Но он идёт уверенно, не озирается. Знает, куда идёт. И маршрут совпадает с тем, что ведёт к нужному подъезду.
Ещё через минуту на другом окне появился похожий силуэт — уже возле второго дома.
— Тот же тип походки, — пробормотал Шерлок. — Обратите внимание на то, как он ставит ногу. Чуть выворачивает носок наружу. Это не случайность. Это привычка.
Рябова быстро сделала пометку в блокноте.
— Мы можем запросить более чёткие кадры с других камер на этом маршруте, — сказала она. — Если система найдёт ещё совпадения, у нас будет траектория.
— И не только траектория, — добавил Шерлок. — Если мы увидим, откуда он пришёл и куда ушёл, мы поймём, где он живёт или где бывает. Возможно, это гараж, подвал, подсобка — место, куда он возвращается после каждого дела.
Виктор сел, потёр виски:
— Значит, мы не ищем его в кадре с жертвой. Мы ищем его на подходах. И ловим не на лице, а на привычках.
— Именно, — спокойно подтвердил Шерлок. — Преступник думает, что спрятался в тени. Но тень тоже оставляет след. Надо только знать, где смотреть.
Рябова встала:
— Я сейчас же свяжусь с техническим отделом. Пусть дадут полный доступ ко всем камерам в этих районах. И пусть готовят выгрузку по этим маршрутам.
Шерлок кивнул, не отрываясь от экрана:
— Хорошо. Было бы не плохо. А я пока продолжу анализ. Если он хоть раз попал в кадр, система его найдёт. Даже если он думал, что его там нет. Что у вас еще есть в папке интересного для нас, Елена Михайловна?
Рябова снова открыла папку, и вытряхнула оттуда целую кипу бумаг.
— Это протоколы допросов риелторов, соседей и прочих свидетелей.
— Мда…. Работа нудная, но необходимая. Ну что ж приступим, Шерлок! — с этими словами Виктор взял ближайшие к нему протоколы и стал их читать. Шерлок тоже сгрёб к себе несколько протоколов и стал быстро пробегать и глазами.
В комнате снова стало тихо, только было слышно шуршание бумаг да пыхтение Виктора, но у всех было такое чувство, словно впереди тёмного тоннеля забрезжил рассвет.
Через час Виктор отодвинул от себя стопку распечаток и потянулся так, что в спине что-то хрустнуло.
— Шерлок, я битый час читаю эти протоколы, причём некоторые два раза. И знаешь, что меня там удивляет? В третьем случае риелтор сказал, что дверь была закрыта, но не заперта. А в отчёте полиции написано: «замок не повреждён, микроцарапины на ручке». То есть её не выбивали, не ломали. Её аккуратно открыли.
Шерлок не отрывался от бумаг, но тут чуть повернул голову:
— Аккуратно — значит, либо дубликат, либо отмычка. Но отмычка оставляет более выраженные следы. А микроцарапины говорят о том, что ключ был «почти правильный».
— То есть дубликат, — подхватил Виктор. — А кто может сделать дубликат и не вызвать подозрений? Тот, у кого есть доступ к ключам. Риелторы, управляющие, охрана…
— И тот, кто знает, когда квартира пустует, — спокойно добавил Шерлок. — Давай проверим заявки на осмотр. Если убийца связан с агентством, он мог сам назначать «удобные» даты.
Рябова, которая до этого молча листала свои заметки, подняла голову:
— У нас есть журнал заявок. В двух случаях заявки подавались через одного и того же менеджера — Алексея Воронова. Он работает в агентстве «Городские метры», которое обслуживает эти дома.
— Совпадение? — хмыкнул Виктор.
— Пока не известно, — сказал Шерлок. — Но давай посмотрим, что ещё он делал. Выгрузите мне все заявки, где он «передавал ключи» другим менеджерам. Особенно те, где осмотр назначался поздно вечером или рано утром.
Рябова кивнула. Через несколько минут на экране ноутбука появилась таблица. Шерлок быстро пробежал глазами по строкам, потом увеличил один из столбцов.
— Смотрите, Виктор Петрович. В двух заявках он сам не вёл показ, но «передавал ключи» другим менеджерам. Причём в одной из них дата совпадает с днём убийства. И ещё: в переписке с клиентом он пишет: «Дом тихий, соседей почти нет, никто не помешает». Странная формулировка для риелтора. Обычно говорят «развитая инфраструктура», «удобный подъезд»… А тут — «никто не помешает».
— Будто он заранее знал, что тишина важна, похоже, что он нечаянно проговорился — тихо произнёс Виктор.
Рябова уже набирала номер: — Я запрошу биллинг его телефона и камеры у дома. Если он был рядом в нужное время — это уже не совпадение.
Пока она договаривалась с техническим отделом, Шерлок углубился в данные.
— У нас есть три точки, — пробормотал Шерлок, накладывая на карту временные метки. — Заявка на осмотр, время фиксации на камере у подъезда, время биллинга ближайшей вышки. Смотрите: в день второго убийства заявка на осмотр квартиры была оформлена в 18:17. Воронов лично передал ключи менеджеру в 19:03. Камера у подъезда фиксирует его машину у дома в 19:45. А биллинг показывает, что в 20:12 он находился в зоне действия той же вышки — и при этом не совершал ни одного звонка, ни одного сообщения.
Виктор подался вперёд: — То есть он приехал, передал ключи, а потом вернулся?
— Не вернулся, Виктор Петрович, — спокойно поправил Шерлок. — Он никуда и не уезжал. Передача ключей — это прикрытие. На самом деле он остался в районе, чтобы сделать то, ради чего всё и затевалось.
Рябова закончила разговор и резко повернулась к экрану:
— Камеры у подъезда его фиксируют. В день второго убийства он подъезжал на машине за два часа до обнаружения тела. И уезжал через сорок минут после. Биллинг показывает, что в это время он не звонил и не писал.
— Значит, он был внутри, — подытожил Виктор. — И делал то, что хотел.
— Теперь нужно понять, где он хранит остальное, — сказала Рябова. — Если у него есть другие плёнки, то это будет прямое доказательство.
Шерлок на секунду задумался, затем открыл ещё одну вкладку — реестр аренд и платежей.
— Если он так педантичен, он не станет держать улики дома. Скорее всего, у него есть ячейка, гараж или кладовка. Что-то, куда он может приходить один. Давай проверим, есть ли у него договоры на аренду.
Ещё через десять минут на экране появился список.
— Вот, — указал Шерлок. — Ежемесячная оплата за кладовку в подвале жилого дома в соседнем районе. Платит с личной карты. Адрес: улица Лесная, дом 12, блок Б.
Рябова встала и быстро собрала все бумаги и плёнки в папку. На ходу застёгивая пальто, она крикнула:
— Я в Москву! По дороге позвоню в отдел, пусть берут опергруппу и оформляют санкцию на обыск и ордер на арест. По результатам я вам отзвонюсь. Пока!
И уже на выходе у двери она обернулась, улыбнулась и громко сказала:
— Спасибо вам, ребята! Слышала я о вас, но такого, если честно, не ожидала!
Дверь громко захлопнулась, и было слышно, как на улице быстро уехала машина. Шерлок и Виктор остались вдвоём.
В офисе снова повисла тишина, но теперь она была другой — не уютной, а напряжённой. Виктор сел в кресло, но тут же вскочил, не в силах сидеть спокойно.
— Ну вот, — пробормотал он, глядя на пустую дверь, — теперь всё в её руках. Санкция, опергруппа, обыск… а мы сидим тут и ждём.
Шерлок не сел, а остался стоять у окна, будто хотел видеть ту улицу, по которой уехала Рябова.
— Мы не просто ждём, Виктор Петрович, — спокойно произнёс он. — Мы держим нити этого дела. Если в кладовке что-то найдут, нам сразу понадобятся детали: логика маршрута, совпадения по камерам, связь между заявками на осмотр. Всё это уже здесь. — Он кивнул на ноутбук, где на экране застыли карта и таблица с заявками.
Виктор подошёл к лампе, поправил абажур, потом снова отошёл.
— Знаешь, что самое невыносимое в нашем деле? — тихо сказал он. — Не опасность, не разгадывание загадок… а вот это. Ожидание, чёрт бы его побрал. Когда всё уже сделано, все ниточки собраны, а дальше решает не твоя голова, а чьи-то подписи и протоколы, а от тебя уже ничего не зависит.
— Это часть нашей работы, — ответил Шерлок. — Иногда самое важное происходит не в комнате с уликами, а в коридоре перед кабинетом, где подписывают ордер. А я вот подобрал кстати несколько подходящих к этому случаю цитат от моего знаменитого оригинала: «Терпение, друг мой, терпение!» — это из «Этюда в багровых тонах». Такая короткая и такая узнаваемая реплика Холмса. И еще: «Ну что ж, Ватсон, но в моём случае, не Ватсон, а Виктор Петрович, остаётся нам вооружиться терпением и посмотреть, что принесёт нам время» — это из рассказа «Камень Мазарини». И, наконец, вот эта цитата: «Вооружимся терпением и не будем говорить громко» — это из «Долины ужаса».  Не совсем подходит нашему случаю, Виктор Петрович, ведь тогда Холмс и Ватсон были в засаде, а мы сейчас с вами не в засаде, а просто ждём. Но всё равно это всё про наше терпение и наше ожидание. Так что, Виктор Петрович, послушаемся совета моего знаменитого тёзки и будем спокойно ждать.
Виктор обречённо опустил голову на грудь.
Часы на стене тикали громко, будто специально напоминали, что время тянется. Виктор посмотрел на них и вздохнул.
— Интересно, сколько она будет ехать? Туда ведь пробки…
— До Москвы доедет часа за два с мигалкой и примерно час тридцать минут по Москве до места обыска, если не случится аварии на Садовом, — ровно сказал Шерлок.
— Ты всё считаешь, — хмыкнул Виктор.
Он снова сел, потом достал блокнот, начал что-то черкать, но тут же захлопнул его.
— Нет, не пишется. Сейчас не до заметок. Сейчас только ждать.
И они ждали. Виктор наливал себе кофе, делал глоток и ставил чашку, не допив. Шерлок стоял у окна и время от времени поглядывал на экран ноутбука, будто надеялся, что там само собой появится новое уведомление.
А Рябовой тоже казалось, что они едут очень долго. До Москвы доехали с мигалкой быстро. А по Москве путь до улицы Лесной, дом 12, блок Б, занял почти полтора часа: вечерние пробки, перекрытые улицы из-за ремонта, светофор, который, казалось, специально для неё горел красным на каждом перекрёстке. Но выручала сирена и мигалка. Елена Михайловна смотрела на дорогу, но все мысли были о предстоящем обыске кладовки. Если там что-то найдётся, то преступник точно не отвертится.
Когда она наконец добралась до места, опергруппа уже ждала у входа в подвал. Санкцию успели оформить — помогли и совпадение биллинга, и кадры с камер. Дверь кладовки открыли без сопротивления: замок был обычный, без хитростей.
Внутри пахло пылью и старым картоном. На полках стояли коробки, подписанные аккуратным почерком — тем самым, что они уже видели на конвертах с плёнками. Рябова кивнула оперативникам, и те начали аккуратно доставать содержимое.
Через сорок минут Рябова уже ехала обратно. Пробки рассосались, город будто выдохнул, расслабился, и машина летела по знакомым улицам быстрее. Она достала телефон и набрала номер агентства.
Трубку взял Виктор.
— Агентство «Шерлок и Виктор», — сказал он, и голос его звучал напряжённо, будто он боялся пропустить хоть слово.
— Виктор Петрович, это Рябова, — быстро сказала она. — Обыск прошёл отлично. В кладовке нашли коробки. На каждой — его почерк. И ещё: старые планы домов, выписки, графики отключений электричества. То есть, дело с помощью вашего агентства раскрыто. Ещё раз спасибо вам. И отдельную мою благодарность передайте, пожалуйста, вашему незаменимому помощнику Шерлоку.
Виктор положил трубку и пару секунд просто посидел, будто привыкая к тому, что напряжение наконец-то ушло. Потом поднял глаза на Шерлока:
— Ну вот и всё, Шерлок. Дело закрыто. И знаешь, что самое приятное? Она не просто сказала «спасибо». Она сказала: «Передайте Шерлоку отдельную благодарность. Без его расчётов мы бы до этой кладовки вообще не дошли». Шерлок чуть наклонил голову, будто оценивая похвалу:
— Это не моя заслуга, Виктор Петрович. Это просто сопоставление данных. А вот то, что вы с Рябовой не упустили ни одной мелочи в протоколах, — это и есть настоящая работа.
Виктор хмыкнул:
— Ладно, не скромничай, Шерлок. Ты ведь и сам знаешь, что без тебя мы гадали бы на кофейной гуще. Но знаешь, что мне сейчас больше всего греет душу? — То, что наше агентство «Шерлок и Виктор» — это не просто вывеска. Это мы. Ты и я. Я – человек, личность. И ты, Шерлок, по моему, тоже становишься личностью.
Шерлок на секунду задержал взгляд на нём, и в его голосе прозвучало что-то очень похожее на тихое удовлетворение:
— Надеюсь на это, Виктор Петрович. — он отошёл от окна и сел в кресло напротив Виктора. — Признаюсь, поначалу я считал, что личность — это способность замечать детали. А теперь понимаю: личность — это когда кто-то замечает тебя. Спасибо, что замечаете меня.