Оглушающая тишина дома -2 Стефания Начало

+16
Стефания вернулась домой.
Вся злость, ненависть к своему мужу, уже не бушевала внутри неё. Даже, глядя на себя в зеркало и сразу же обращая внимание на четыре огромных синяка на шее, от душивших её пальцев мужа, ненависть уже не закипала с новой силой, а превращалась в постоянно ноющую боль о перспективах дальнейшей жизни.
Она с горечью отмечала, что лучшие годы жизни остались позади. Но для серьёзных размышлений о своём будущем она ещё не дошла, а мысленно возвращалась к прошлой жизни.
«…Ладно! Не дёргайся! Не под Тимом же!.. А, интересно, что сейчас он делает – наверное с Ольгой гуляет…Все они одинаковые: лишь бы с женщиной поваляться…Не злись, он тебе никаких обещаний не давал, сами их наняли…Что от них требовать…А вот Стасик!.. Ну, подлец! Всем подлецам - первый!»

Она, по инерции, вместе с прислугой, стала наводить порядок в своей комнате. Встречаясь в доме с матерью, она чувствовала её сочувствующий, и в тоже время, вопрошающий взгляд: «Ну что дальше?.. Жалко мне тебя…Переживаю за тебя…»
Стефания несколько раз подходила к ней, обнимала и целовала. Глаза у матери светлели, но тревога за дальнейшую судьбу дочери до конца не исчезала.
Стефанию тревожил отец: как он воспримет эту трагедию дочери и не предпримет ли, со своей стороны, каких – нибудь новых шагов для дальнейшего устройства дочери в жизни.
Она с тревогой глядела на часы, ожидая его приезда с работы.

Когда он приехал, поняла, что серьёзного разговора сегодня не получится, с ним был какой – то мужчина и они были серьёзно настроены продолжить работу дома.
Отец только посмотрел на неё и, увидев на шее следы от рук Станислава, молча и с сожалением покачал головой.
Сначала Стефания стала нервничать, что не удалось поговорить с отцом, а потом успокоилась, будет время сначала самой всё обдумать, потому – что знала, отец обязательно спросит, что она намерена делать дальше. Но она ещё ничего не решила.
И точно: сразу же после ужина и чая в гостиной, отец с гостем поднялись в его кабинет.
Стефания ушла в свою комнату, включила торшер и предалась размышлениям. Любимый плед, ноги, подобранные на широкий диван, напомнили ей время, когда она, в молодости, сидела в такой же позе и мечтала о счастливом будущем.
Теперь ей шёл тридцать седьмой год, но никакого счастья не было, как в прошлом, так и не намечалось на ближайшее будущее.
Но произошедшее не выходило из головы и, чего больше всего она боялась, что это ещё долго будет жить в ней, если не всю жизнь.
«…Зачем он врал, неужели думал, что я настолько наивна, что не замечу его двойную жизнь? Или врать ему стало привычнее, чем говорить правду?..
Я должна это пережить… Не потому, что забуду, а потому что научусь жить дальше уже без этой лжи. У меня есть моя жизнь, мои привычки, мои маленькие радости, которые он не тронул. И, наверное, сейчас самое время вспомнить про них…» - думала Стеша, оглядывая свою уютную комнату.
«…Вдруг теперь уже ничего не выйдет? А если я так и останусь одна, без семьи, без детского смеха в доме…»?  Боль от предательства мужа сплеталась с этой тихой, но острой тревогой, и казалось, что земля уходит из-под ног; «…а что, если я буду и дальше мерить свою жизнь тем, получилось ли у меня стать матерью в «правильные» сроки, или не получилось; боль так и останется моей хозяйкой…»
Она решила, что не будет гнаться за призрачным «как надо», и не позволит страху лишить себя надежды.
И что больше не будет ставить свою жизнь в зависимость от чужого выбора.
«…Во-первых – надо пойти на работу, которая даст ощущение собственной ценности; снять квартиру подальше от прежних маршрутов…»
Ей ещё было больно, и тревога никуда не исчезла.
 Но теперь, у Стеши появилась цель; она не даст боли разрастаться, а превратит её в дела, в право самой решать, как будет складываться дальнейшая жизнь.
Утром, после бессонной ночи, она уже знала, что собирается делать и что скажет отцу.
                -
Решила начать с собственной квартиры: это сильно успокоило её, есть, чем заняться и на что направить свою энергию.
В этот же вечер у ней состоялся разговор с отцом; мать допущена не была и, поэтому она крутилась недалеко от кабинета мужа, пока, наконец, не уселась на стоящую неподалеку софу с журналом в руках.
 -
Отец очень внимательно слушал рассказ дочери, откинувшись в кресле, сложив на груди руки, и задумчиво глядя на горящую настольную лампу, в критических моментах рассказа, кидая быстрый взгляд на дочь.
Часть рассказа, связанного со своим собственным поведением, она коснулась кратко, без подробностей; просто сама посетовала, что частое общение с подругой привело к тому, что она упустила контроль над жизнью в своей семье.
Последний эпизод её встречи с мужем, больше всего поразил отца: он плотно сжал губы, края которых опустились вниз, в глазах мелькнул недобрый огонёк, он нервно перекинул ногу на ногу:
-Каков подлец! До чего дошёл! - потом он перевёл взгляд на дочь:
 – Что с ним сейчас?
-Не знаю…Но мне показалось, что он потерял все свои сбережения.
-Почему так решила?
-Всё началось с того, что он стал требовать у меня деньги для продолжения борьбы за своё состояние.
-Да -да…Ты права…Ничего! Я наведу справки…  Чем ты намерена теперь заниматься? Моя помощь нужна? У меня есть на примете один вариант!
-Нет, папа, хватит! Теперь я буду решать всё сама - не получится, буду сама виновата! – и она рассказала отцу о своих планах устроиться на работу и приобрести себе квартиру в «стороне от обычных маршрутов».
-Тоже правильно…- сказал задумчиво отец, опять глядя на настольную лампу – а на работу я тебя устрою к себе! Нечего шляться по сомнительным лавкам. Согласна?
-Да! Согласна! - «отец всегда будет рядом, плохого не подскажет; а если что, подправит…»
На том и порешили.
Когда Стеша вышла из кабинета отца, мать в мгновение ока, по удовлетворённым глазам дочери, оценила то, что скандала не случилось, все вопросы решились мирно и спокойно.
Но не подала вида, что её волновал результат их беседы, мельком глянув на дочь, опять уткнулась в журнал.
-Ах, ты моя славная разведчица! Не получается у тебя маскироваться! - проговорила Стеша, обнимая мать.
Та тоже улыбнулась, будучи разоблачённой.
                -
Со следующего дня она начала действовать.
В первую очередь залезла на сайты недвижимости, но там ничего подходящего не нашла. Единственное, на что она обратила внимание, было объявлении о сдаче в аренду дома её мужа. Но арендодателем был не её муж, а кто – то другой. Это её заставило задуматься над тем: «А где теперь Стасик?..» Потом спохватилась – какая разница.
Когда она разочаровалась в предложениях по недвижимости, стала изучать сами фирмы, которые занимались этим делом.
Составив список из трёх – четырёх, она решила на следующий день объехать их и поговорить лично с их представителями.
Но к вечеру этот вопрос отпал, когда вернулся отец:
-Доченька! Я тебе завтра утречком пришлю одного человечка, он тебе подготовил несколько вариантов.
Если я вчера тебя правильно понял, то он тебе покажет то, что нужно.
-Спасибо, папочка!
                -
Действительно, где – то сразу после завтрака, в дом приехал ничем не примечательный человек; толстенький, круглолицый, в кинематографической кепочке на голове.
-Позвольте, я Вам покажу на карте города расположение предлагаемых мною квартир, а потом обрисую их в общем, те, которые Вас заинтересуют.
Из пяти предлагаемых мужчиной адресов, Стефания выбрала три.
Но, когда поехали их посмотреть, то два адреса забраковала, ещё не выходя из машины: четыре двадцатиэтажных дома были скучены вокруг небольшой площадки, на которой теснились автомашины жильцов и небольшая спорт площадочка для детей.
Говорить о покое и отдыхе в таких квартирах не приходилось.
Но зато третий адрес был великолепным!
Сам этот мини полис стоял среди лугов и рощ. И, в то же время была «высокая транспортодоступность», здесь заканчивались несколько маршрутов городских автобусов и троллейбуса.
Дома были, в большинстве своём, десятиэтажные, с прекрасной планировкой и шумоизоляцией. Просторные стоянки для автомобилей и такие же просторные детские площадки.
«Может быть эти детские площадки и моих детей увидят… хотя свежо предание, да вериться с трудом».
Мини полис был спланирован таким образом, что дома стояли на большом расстоянии друг от друга и нигде их фасады не были направлены в сторону других фасадов.
Подъезды имели индивидуальные ключи, что увеличивало защищённость этих домов от нежелательных посетителей и излишнего шума.
-Я так и знал, что этот вариант Вам понравится больше всего! -сказал мужчина - теперь дело за малым, посмотреть саму квартиру.
Квартира находилась на втором этаже.
Она была трёхкомнатной - все комнаты раздельные, окна были широкими и светлыми.
Стефания с удовольствием осматривала комнаты, ей квартира нравилась всё больше и больше.
-Мне нравится! – сказала она в заключении - в какую цену мне это обойдётся?
-Не извольте беспокоиться! Ваш тятенька сказал, что все вопросы по оплате к нему! Только к нему! Я, видите ли, не осмелюсь ему перечить.
-Хорошо, я вечером с ним поговорю.
-Так прикажете документики оформлять?
Стефания ещё раз прошлась по комнатам:
-Оформляйте…
                -
Обустройство квартиры напоминало ей детскую игру в маленький домик с мебелью. Занимаясь расстановкой мебели и подбором посуды на кухню, она частенько улыбалась, вспоминая своё детство; у неё был большой кукольный домик с набором мебели и кухонного оборудования.
Сидя вечерами в кресле с выключенным светом и попивая чай, она смотрела на горящие окна дома напротив и старалась представить себе кто, в данный момент там находится и чем занимается.
И всегда ей представлялась картина спокойного семейного уюта; муж сидит перед телевизором, но почти не понимает, что там происходит, он занят разговором с женой, которая сидит на диване, закутавшись уютно в плед, и, перебирая волосы у дочки, голова которой лежит у неё на коленях, спокойно отвечает мужу.
Мальчишка, лет семи, на полу возиться с грузовым самосвальчиком, иногда потихоньку звуком изображая работающий двигатель машины.
«У меня этого нет…А может и к лучшему…Муж, в любой момент может увлечься какой – нибудь диспетчершей у себя на работе, и тогда вся семейная идиллия полетит в пропасть со всеми своими преимуществами… Жена, сгоряча, поддастся на уговоры какого -нибудь сослуживца зайти к нему в гости после работы «на часок» …
Тебе это нужно?.. Мало пережила унижения от мужа…
А если мужчина не увлечётся диспетчершей?.. И жена пошлёт приглашальщика на часок?.. Может быть, они любят друг друга?.. И плевали на всех любителей «потаскаться по приключениям» ?..
А живут и живут, радуясь детям, и друг другу… Я тоже так хочу…»
                -
Нельзя сказать, что жизнь Стефании в новой квартире проходила скучно и однообразно: она регулярно посещала отцовские «четверги», которые неизменно, уже много лет подряд, проводились отцом в его доме. К нему в гости приходили некоторые сослуживцы, соседи, просто его друзья.
Поводом для «четвергов» служил дружеский ужин, начинавшийся около девяти часов вечера. Но уже к восьми часам большинство гостей собирались в гостевой зале и, в примыкавшим к нему баре. Вот в это время начинались разговоры и обсуждения разнообразных тем. Не возбранялось и уединяться гостям, если для этого были причины.
Тоже самое происходило и после ужина, уже в одиннадцатом часу вечера; но сам ужин считался ритуальным событием, пропускать и уединяться во время которого, не допускалось. Но никто из присутствующих никогда не покушался на это правило.
Расходились обычно, уже в первом часу ночи.
Чаще всего, после ужина, любители усаживались за специальный столик для того, чтобы насладиться «преферансиком», некоторые разговаривали, разбившись на группы по интересам.
Обычно, Стефания с матерью, находилась в компании женщин, не участвующих в игре, разговаривая на разнообразные темы.
Иногда, если в компании появлялся какой – нибудь музыкант, то все любители и любительницы переходили в каминную комнату, где находилось пианино, и наслаждались живой музыкой.
                -
В новом доме у Стефании тоже появилась знакомая, с которой она подружилась. Это была пожилая женщина, несколько раз на день прогуливавшаяся с небольшой собачкой.
В один из вечеров, когда Стефания возвращалась домой после работы, к ней под ноги бросилась небольшая собачонка. Она была с ошейником и поводком, который волочился по земле – видать хозяйка случайно выпустила его из рук.
Собачонка с лаем подбежала к идущей, но не добежав одного метра, остановилась и стала пристально смотреть на остановившуюся Стешу, помахивая хвостиком.
Хозяйка, быстро подбежав, схватила с земли поводок:
-Извините…Но она не кусается!
-Вижу! – доброжелательно сказала Стеша и решила продолжить свой путь.
-А Вы - добрая! - вдруг сказала хозяйка собаки, глядя на Стешу.
-Вы ошибаетесь. - сказала Стеша не останавливаясь.
-Я могу ошибиться, собака – никогда.
                -
На следующий вечер, когда Стефания уже поужинала, остановилась у окна.
Вид был красивым; от заходящего солнца, облака на небе были розовыми, а просветы между облаками – ярко голубыми; как всегда, бывает в конце августа, в начале сентября. Розовый свет заката падал на землю; на дома, на автомашины, на мокрый после недавнего лёгкого дождя, асфальт. Было красиво.
Вдруг, из-за угла дома вышла вчерашняя женщина с собачкой; она медленно шла между невысоких ёлочек, посаженных вдоль дорожки и, видать, тоже с удовольствием смотрела на разлившуюся красоту.
Потом она повернула голову в сторону дома и, увидев стоящую у окна Стефанию, кивнула головой, приветствуя её.
Стефания открыла окно:
-Здравствуйте! Гуляете!?
-Да! Вот вышли на красоту полюбоваться. А почему Вы не выходите, скоро наступят холода, не очень – то нагуляешься! Воздух чист и свеж!
«А действительно, почему бы не погулять?»
Через пять минут она уже стояла около пожилой женщины, и знакомилась. Женщину звали Прасковья Павловна.
Немного постояли и уселись на скамейку.
-Странное у Вас имя – Стефания! Как ваш родитель пришёл к нему? Интересно!
-Мама рассказывала, что отец часто напевал песенку со словами:
«Венец творенья – дивная Диана! Ты мой кумир!»
Мать его предупредила, смотри мол, только что родившуюся дочку не назови Дианой.
На что отец ответил, что Дианой может быть и не назову, но венцом, короной нашего с тобой счастья, назову непременно. По-гречески это звучит как ;;;;;;;; – Стефания.
Так и назвали. Мать долго обижалась на отца, а потом смирилась и успокоилась.
-Забавно.
-Всё – таки хорошо у нас тут - сказала «венец творенья», оглядываясь по сторонам - и в домах чисто и опрятно.
-Да! В подъездах наших домов убирается ответственная женщина. У неё всегда порядок.
-Прасковья Павловна! Вы всегда одна, у вас нет больше родственников?
Прасковья Павловна вздохнула:
- Одна. Родственники далеко, в Сибири живут, а я, как мужа похоронила, осталась одна. Вот и живём с Лянгой, да, моя лопотуся - обратилась она к собаке.
-Привыкли уже в одиночестве – то?..
-Привыкла, уж сколько годов прошло…Муж умер, когда я, вот как ты была, по годам.
-Болел?
-Болел…
-Чем, если не секрет?
-Не секрет, дуростью моей.
-Как это?
-Очень просто! Довела я его своим поведением до сердечной болезни, вот и помер. Отмучился от меня.
Очень уж я подвижная была, легко гуляла направо - налево.
Бывало, с проводниками вагонов, по несколько суток каталась.
-А он?
-Что он, по дуется – по дуется на меня, по возвращении, а как скажу: «Ой! Что - то мне плохо!», так он всё забывает и начинает вокруг меня хлопотать, любил меня, грешную…Любил до самой смерти…
Помолчали.
«Вот как …Неужели такие бывают?.. А почему им не быть…»
-Ты, я вижу, от толпы окружающих тебя, не страдаешь, тоже всё время одна.
-Одна…Мой меня никогда не любил, баловался с другими.
-Эх, судьба бабья. Да и не только бабья, сколько мужиков от нас страдает. Многие по -настоящему любят.
-Действительно тяжело… -вздохнула Стеша.
-Тяжело - баба без мужика, как стрекоза без крыльев.
-Ну, что -то можно же сделать; читать там, кино, интернет?..
-Милочка моя! От этого нет спасения, все эти интернеты, хоры с плясками, собачьи выставки как мёртвому припарка.
Только мужчина может из женщины сделать женщину; принести ей счастье, радость. Да и то не каждый; некоторым, нужно только залезть на женщину, покачаться на ней и… до свидания! Это тоже не выход. Человек любовью живёт, а не голым телом.
-Страшные слова говорите.
-Чем же они страшны?
-Своей правдой!
-Стеша! Я чувствую, что у тебя всё будет хорошо!
-Добрый вы человек, Прасковья Павловна! Утешаете…Легко сказать, будет. Где оно – будет?
Твоё счастье, где – то здесь рядом! Помяни мои слова!
-А своё счастье вы чувствуете?
-Не чувствую, а знаю где оно.
-И где?
-На местном кладбище…
                -
На работе Стефании понравилось. Работа была не тяжёлая, просто требовала сосредоточенности и внимания.
Отделом комплектования, в который устроилась Стефания, руководил один из друзей отца, инженер Вадим Николаевич Руднев.
Высокий и худощавый мужчина сорока с лишним лет. Одевался и стригся в классику. Слегка морщинистое лицо придавало ему вид мудрого, неторопливого и грамотного специалиста, коим он и был на самом деле.
Когда Стефания узнала, что он не женат; и никогда в жизни не был, она заподозрила, что отец ненавязчиво показывает ей вариант дальнейшей супружеской жизни.
«Почему он никогда не был женат? Не болен ли? А тебе какая разница? Что, собираешься за него. Не собираюсь. Ну вот…»  - вела она сама с собой диалог – «…всё равно интересно. А может у него есть женщина, зачем ему жена. Он не в моём вкусе. Зато не предаст и не полезет в чужую постель. Нет… не греет…»
В любом случае работать было интересно, помимо инженера – начальника, в коллективе были и другие сотрудники, представляющие из себя интерес.
И, некоторые из них с удовольствием засматривались на неё; некоторым она нравилась, как женщина; некоторым, как верный способ получить в своё распоряжение немалые материальные средства, став родственником самого владельца предприятия.
Но и те, и другие боялись даже приблизиться к ней, не желая вызвать её недовольство, а с ней, и недовольство их начальника.
Она чувствовала это, но вела себя со всеми дружелюбно и приветливо. Всем это нравилось, сама дочь руководителя предприятия к ним благосклонна и относится по – простому, без чванливости и заносчивости.
                -
В последнее время, где -то через месяц – полтора после того, как она устроилась, Стефания заметила, что поведение Вадима Николаевича по отношению к ней изменилось;  от равнодушного, оно стало каким – то задумчивым; частенько ловила на себе его   задумчивый взгляд; когда он проверял, как она ведёт блог по комплектации, встал совсем близко  от неё за стулом, чуть ли не касаясь своей грудью её плеч.
За обедом он, сидя за столиком, напряжённо следил, за какой столик усядется Стефания; и, если она выбирала себе место рядом с ним, то было видно, что это ему приятно. Заметив это, Стефания всегда выбирала место за его столиком.
Вадиму Николаевичу это нравилось; но он старался не подавать виду, потому – что в столовой было много любителей поболтать на такую интересную тему, как любовь начальника отдела комплектации к своей подчинённой, особенно такого ранга.
Когда разговоры стали раздаваться всё громче и громче, то Стефания поняла, что совместные обеды с Николаичем надо потихонечку сворачивать; что она и стала делать.
Она думала, что Вадим Николаевич будет обижаться на это. Но он, видать, тоже просчитал ситуацию, и стал опускать глаза, когда Стеша оглядывала зал, где бы можно было присесть.
                -
Однажды, когда уже была середина осени; дни сильно сократились; рано темнело, ситуация потребовала задержаться на некоторое время в отделе, начальника отдела и Стефанию.
Закрывая программу, Стефания почувствовала, что Вадим Николаевич ведёт себя необычно, он старался приблизиться к ней на меньшее расстояние, чем от него требовалось по работе. Взгляд на Стефанию был как – бы из подлобья, он на что - то решался, но не было понятно, на что.
И, когда Стефания подошла к вешалке и протянула руку, чтобы взять пальто, Вадим Николаевич опередил её, чуть ли не подбежав к вешалке, схватил её пальто, как - бы желая поухаживать за ней.
Когда она повернулась к нему спиной, он быстро перекинул её пальто на локоть своей руки, а руками охватил её тело на уровне груди и ладонями охватил саму грудь, крепко сжимая её.
При этом сзади, всем телом, плотно прижался к ней.
Стефания, не ожидая этого, растерялась не зная, что делать, а потом решила не вырываться из его рук и, в тоже время не давать ему повода думать, что проблема с ней у него уже решена.
Она терпеливо ждала, когда он её отпустит, что и случилось через некоторое время.
Он помог ей одеть пальто, и они вышли под ясное, звёздное, но уже такое холодное, небо…
                -
-Можно я Вас провожу?
Она не знала, что ответить; ей этого не хотелось, но отказать ему было бы для него оскорбительно.
И она просто пожала плечами. Это её движение Вадим Николаевич расценил в свою пользу и, поравнявшись с ней, взял рукою её локоть.
Молча шли к автостоянке. Наконец дошли до машины.
Когда остановились, Вадим Николаевич, взяв за плечи Стешу, повернул её лицом к себе:
-Стефания Александровна… - глаза его были наполнены мольбой.
-Не надо… Вадим Николаевич…
-Просто…
-Мне так тяжело эти месяцы; и я ещё никак не могу прийти в себя, от случившегося со мной.
-Лишь бы Вы… не отказали мне сразу … я готов ждать, сколько угодно!
-Я не могу знать, что будет через месяц; год…
-Никто этого не знает, только не убивайте меня…сейчас… - он взял её руку и прижался к ней губами.
-Так, Вы меня подвезёте до дому?
-С превеликим удовольствием! – он обрадовался тому, что она сразу не отказала ему; что она не рассмеялась ему глаза на его предложение.
Когда вышла из машины около своего дома, сказала:
-Спокойной ночи! Не стойте здесь – сразу уезжайте. Поздно уже.
-Не лишайте меня удовольствия ещё несколько секунд полюбоваться Вами!
                -
На следующий день они не подавали виду, о том, что произошло вчера вечером. Но было видно, что у Вадима Николаевича всё внутри пело и приятно волновалось. Он вёл себя по отношению к Стефании как обычно, корректно и вежливо, но она чувствовала, что её присутствие в рабочей комнате вызывало в нём восторг и поднимало настроение.
«Может действительно сдаться? Чего ещё ждать? Но особой любви нет. А, вообще, существует она, эта любовь… Прасковья Павловна утверждает, что существует, подожду ещё немного, несколько месяцев…»
Что ещё успокоило Вадима Николаевича; как -то Стефания предупредила его о том, что она не придёт на работу, день или два.
-Что – нибудь случилось? Нужна помощь?
-Нет! Это - по бракоразводному процессу.
«Хорошо…быстрее успокоится…» - подумал он с большим удовольствием.
                -
Осень с неохотой уступала место зиме; швырялась в неё сухими жёлтыми и красными листьями, заливала дождём первые выпавшие крупинки снега, но утром, всё равно, белая и холодная простыня покрывала, сдавшуюся зиме, землю.

Стефания сидела на диване в комнате, в которой находились гости –«четверг» продолжался. После ужина гости занялись каждый своим делом, кто -то уселся за карточный стол, кто - то поближе к стойке с напитками.
Один молодой инженер предложил пожилому соседу сыграть партию в шахматы. Тот с удовольствием согласился.
-Ну что, сыгранём! -сказал сосед, протягивая руки с зажатой в одном кулаке, пешкой. Инженер хлопнул ладонью по одному из кулаков, в нём оказалась спрятанная пешка:
 – Ваш ход, дорогой соперник!
Сидевшая неподалёку Стеша с интересом наблюдала за разыгрывающимся сражением.
Инженер выбрал пешечный гамбит. Сосед не удивился этому:
-Молодёжь нынешняя, ничем не уступает нам, старикам, готовы на большие жертвы! – сказал он, забирая пешку соперника, что ни говори, а шахматы - короли спорта!
-Ну так уж и короли!? – не согласился с доводом соперника инженер.
-А что Вы можете поставить против шахмат!? Ну-ка? Ну-ка?
-Футбол!
-Ну, это Вы, батенька погорячились…погорячились…- сосед ловко освободил проход для своего слона.
-Футбол гораздо сложнее по реализации замысла, чем шахматы! -провозгласил инженер, выводя коня и закрывая свою пешку, от удара слоном.
К их разговору уже стали прислушиваться и остальные, не занятые карточной игрой.
Музыкант, средних лет, даже пересел поближе к игравшим, чтобы можно было следить за спором и, как бы случайно, оказался рядом со Стефанией. Она не обратила на него внимания, так ждала доводы молодого инженера в пользу футбола.
— Вот мы с вами сидим, два полководца и командуем бессловесными воинами. Так?
-Так!
-А теперь представьте себя на месте футбольного тренера. Перед вами те же фигуры; только живые, думающие; с небезграничными физическими возможностями; со своим настроением; (может дома неприятности) со своей злобой от неудачного паса, или боли от умышленно нанесённого соперником удара!?
Вот и поуправляйте такими фигурами! Здесь надо учитывать и правильно применять технические приёмы, рациональная расстановка игроков, учитывая их способности, склонности, настроение…
-Да уж…
Но чем закончилась партия, Стеше узнать не привелось.

-Как это всё скучно…Неубедительно… - сказал музыкант, обращаясь к Стеше.
-Вы находите?
-Уверен! А хотите, я для Вас поиграю?
-Что вы собираетесь для меня играть?
-Я музыкой постараюсь рассказать о Вашей трепетной душе, о Ваших тонких чувствах…
-А просто словами не можете рассказать?
-Я не поэт – он взял руку Стеши, поднёс к своим губам и нежно поцеловал - я просто музыкант…
-Ну, раз так, то сыграйте… «Ещё клоун на мою голову…А может тебе понравится?.. Послушаем…» - они встали и тихонько, чтобы никому не мешать, пошли в каминную комнату. 
Стефания заняла кресло, а музыкант сел за пианино.
-Ну, готовы выслушать мою исповедь?
-Готова! Я даже догадываюсь, как она будет звучать!
Музыкант с удивлением оглянулся на сидящую:
-Даже так?
-Даже так!
-И что же, по вашему мнению, я буду играть!?
-Серенаду Шуберта!
-Почему именно её?
-Потому – что там, в словах к мелодии, есть такие строчки:

«…Дай же доступ их призванью
Ты в душе своей,
И на тайное свиданье
Ты приди скорей…»

Музыкант задумался и потом сказал:
-Ну, зачем вы так, Стефания Александровна…
-Ладно – ладно! Я пошутила! Слушаю вас внимательно!
Собравшись, музыкант заиграл.
Он играл Шуберта «Душа плачет». Играл, самозабвенно, закрыв глаза и раскачиваясь в такт мелодии.
У неё создалось впечатление, что музыкант представляет себе, как он лежит с женщиной и наслаждается ею. При этом, как казалось Стеше, мелодия точно совпадала с движениями его тела; то замедлялась, то бурлила, то задерживалась на одном и том же ритме, несколько раз повторяя его.

-Ну, как, я смог выразить Ваше настроение? - спросил он, прекращая играть.
-Мне показалось, что вам удалось выразить своё настроение.
-В каком смысле? – удивился музыкант.
-В смысле вашего настоящего желания.
Но реакцию на свои слова, со стороны музыканта, ей узнать не удалось, в комнату вошли несколько женщин:
-Позвольте и нам присоединиться к такой трепетной музыке?
-Конечно! Сделайте одолжение! —сказала Стефания.
                -
Мама! А что это за господин?
-Какой?
-Тот, который сейчас играет. – спросила Стеша у матери, выйдя из каминной.
-А это - преподаватель музыки в музыкальном училище. Давно к нам ходит; и к тебе неравнодушен.
-Даже так?
-Не обольщайся, у него уже двое детей!
-Я и не обольщаюсь, просто спросила.

Когда Стеша, одевшись, вышла из дома, направляясь к выходу из парка, то из одной машины, раздался голос музыканта:
-Божественная Стефания! Позвольте Вас подвести!
-Позволю.
Когда ехали по проспекту города, музыкант, иногда поглядывая на пассажирку, продекламировал:

…В полумраке, где тени сплетают узоры,
Под таинственным светом ночных фонарей
Таится желанье в чертах, в твоём взоре —
Готовая жертвенность! Для алтарей…

-А говорите, что не поэт.
-Рядом с Вами, трудно быть не поэтом!
-Интересно, как в такой темноте вы ухитрились разглядеть «…желанье в чертах, в моём взоре...»?
-Сердце мне подсказывает!
-Чувствительное оно у вас.
-Стефания Александровна! А не продлить ли нам такую чудесную встречу?
Стефания уже давно чувствовала у собеседника «желанье в чертах», не только; поэтому повела, только что пришедшую ей в голову, игру:
-Было бы прекрасно!
Музыкант удивлённо посмотрел на собеседницу, он не ожидал такой быстрой сдачи позиций с её стороны:
-Серьёзно!?
-Вполне! Везите на «алтарь жертвенности»!
-А где Вы живёте… - ещё не веря своему счастью, пролепетал музыкант.
-Зачем Вам, обычно женщин приглашают к себе домой! Я на это согласна.
-Понимаете…Дома…У меня дома…
-Что, жена?
-Да-а-а…
-Ничего страшного! Мы ей популярно покажем, как у нас получается «…продлевать такую чудесную встречу…», одну ночь переночует на кухне, ничего с ней не случится.
Когда она выходила из машины, поэт - композитор не издал ни одной, даже фальшивой ноты.
                -
Уже лёжа в постели, она, вспоминая сегодняшний день, с удовольствием отмечала, что многие мужчины к ней не равнодушны, и это вселяет надежду, на будущую счастливую семейную жизнь.
                -
Новогодние каникулы пролетели, как один день. Стеша все эти дни проводила в родительском доме: благо в нём было всё для хорошего отдыха.
Просторная территория парка позволяла кататься на лыжах.
Шашлыки на открытом морозном воздухе готовили отчаянные специалисты в этой области; потом бегом, чтобы не дать остыть, бежали в дом, к очередному праздничному столу, и встречались обычно дружными возгласами радости и восхищения.
В один из таких дней, в гости к хозяевам, приехал Вадим Николаевич, с подарками для всех членов семьи и с многочисленными бутылками крепких напитков.
Стефания отнеслась к нему дружелюбно, с большим вниманием и, даже, однажды, когда вечером все затихли, слушая гитарные переборы одного из гостей, прислонилась головой к его плечу. Он нежно обнял её за плечи и замер, боясь шевельнуться и спугнуть любимую им женщину.
Праздники пролетели незаметно.
                -
Однажды, в зимний вечер, когда на улицах было много народу, Стефания возвращалась с работы. Но она сразу не пошла на автобусную остановку, а решила зайти в магазин продуктов, и подкупить кое-что для дома. Уже, выходя из магазина, она услышала, что кто – то окликнул её, голос был знакомым. Она, оглянувшись, увидела Матвея, друга Тимофея. Он стоял с рюкзаком посередине тротуара и махал оглянувшейся Стеше.
Что -то тёплое, давно забытое; или начинающее забываться, чувство, охватило её.
Она приветливо помахала ему в ответ:
-Матвей! Тебя ли я вижу!?
Он скорым шагом подошёл к ней и, стесняясь, обнял её.
Она поцеловала его в щёку.
-А я, увидев Вас, сначала засомневался; Вы или не Вы, но потом, по походке определил, что это Вы!
-Я что, так сильно изменилась?!
-Очень сильно! Вы теперь стали похожи на настоящую женщину!
-А до сегодняшнего дня я была не настоящей? - рассмеялась Стеша.
-Настоящей…Но какой – то несерьёзной… А теперь… вот какая!
-И какая тебе больше нравится?
-Вы всегда мне нравились, в каком бы виде не были.
-Ну, ещё бы! Особенно, когда…без ничего.
-Я серьёзно.
-Вижу Матвей, вижу, что серьёзно. Может зайдём куда – нибудь, поужинаем. И поболтаем заодно.
-С удовольствием!
Около часа они сидели в кафе. Не столько ужинали, сколько говорили; ведь Стефания после того, как ушла от мужа, ничего не знала, что происходило с её друзьями и подругой.
-Что-то ты без Тимофея.
-Тимофея сам давно не видел; он начал встречаться с какой -то девчонкой и «запал» на неё.
-Что значит -«запал»?
-Влюбился! Кроме неё никого не видит и не слышит.
-Её зовут Ольга?
-Да! Откуда вы знаете?
-Знаю! «А в «избушке» по - прежнему бываешь?» —спросила Стефания, с лёгким чувством ревности.
-В «избушке» давно не был.
-Что так?
-Валентина на девочек переключилась – мужчины ей уже не нужны.
-Как это - на девочек?
-Однажды пристала ко мне - приведи мне какую – нибудь девочку; приведи и всё. Но я понял зачем и перестал там бывать. Через пару месяцев заглянул - куртку забрать забыл в своё время, а там уже две «кисуньки» живут. Что мол надо? - Куртку забыл…- А мы думали, что хозяйка пришла…- Что, вы с ней живёте? – Не твоё это дело, вали отсюда. Швырнули мне мою куртку и дверь захлопнули. Совсем молоденькие. Наверное, первый или второй курс, подрабатывают на хлеб насущный.
«Так – так… Вот так - такие дела…»
-Может быть они просто там живут!..
-Не просто, пока стояли и разговаривали, одна другую за мизинец держала. У таких повадки одинаковые. -А как вы? Я так за вас переживал!
-Из - за того, что перестала бывать в «избушке»?
- Не из -за этого. Боялся за Вас. Слышал, что у Вас неприятности с мужем.
-Почему ты вдруг «за меня боялся»?
-Не знаю, боялся и всё. У вас всё в порядке? С родителями теперь живёте?
-Нет, живу отдельно.
-А…А у вас…
-Никого нет, Матвей, одна. Совсем одна - угадала она вопрос Матвея.
Ей показалось, что Матвей облегчённо вздохнул, но вид у него был прежний: лицо не изменилось. «Показалось!»
Но ей это, как потом выяснялось, не показалось.
-Всё, мне пора! Устала я сегодня; надо на отдых – сказала Стеша, вставая. Матвей тоже соскочил со своего стула.

Когда вышли из кафе, Матвей внимательно следил за Стефанией, что она собирается делать по отношению к нему; он очень боялся, что она уйдёт и он опять останется один на один со своими мыслями о ней.
Надо честно признаться, что, в те времена, когда они развлекались в «избушке», он тайком поглядывал на неё, завидуя, при этом, Тимофею за то, что она больше благоволила ему, чем Матвею.
Его всегда поражали её глаза; даже в самый разгар беспутства, они не горели огнём безрассудства, как у её подруги - Валентины и остервенелой похотью; они у Стеши были всегда с грустинкой, как – будто ждала, когда этот период жизни закончится, и можно будет зажить нормальной, человеческой жизнью, отбросив нынешний звериный облик.
 Вот и сейчас, когда он увидел, что она, наконец, сбросила с себя всё нечеловеческое и стала более привлекательной, жажда общения, обладания ею, охватило всё его существо; и он хотел, во что бы то ни стало, оставаться с ней, хотя бы временами, а если повезёт, то навсегда.
-Что остановился? Тебе в какую сторону?
Он понял, что от этого мгновенья зависит его дальнейшая судьба.
-Мне…Я…Можно…
Глядя на его отчаянное лицо, она всё поняла:
-Если делать нечего, то можешь проводить меня, тогда тебе и сумку в руки. Он с удовольствием подхватил её хозяйственную сумку и бодро зашагал рядом с ней.
                -
Когда дошли до дома, Матвей опять растерялся; продолжать идти, неудобно без приглашения; остановиться, вдруг она уйдёт, помахав ему рукой.
— Вот я и дома! – она посмотрела на него, взгляд был хитрым и весёлым. Но долго мучить не стала:
- Зайдёшь посмотреть, как я устроилась?
-А можно?
-Можно, если ты меня не будешь перед собой ставить на колени до…рвоты…
-Не буду! Теперь не буду, теперь вы…ты…другая! Это я буду стоять перед тобой на коленях!
Как только, зайдя в прихожую, сняли верхнюю одежду, Матвей обхватил Стешу, и сильно прижал к себе; второй рукой стал поднимать подол платья…
-Прекрати! - он замер на месте, как суслик.
Стеша, поняв, что у неё получилось грубо, как окрик, смягчилась:
-Ну куда ты торопишься, уже собрался уходить? Нет? Ну тогда останешься, ночи хватит на двоих. Давай я сначала приведу себя в порядок, переоденусь, попьём чайку.

Ночь была фантастической.
В действиях Матвея слышалась мелодия Шопена: «Душа плачет». Душа молодой женщины действительно плакала: плакала от лёгкости в теле, спокойствия на душе, счастья, и удовлетворения. 
                -

С этого дня Матвей стал регулярно посещать квартиру Стефании: бывало, оставался в ней на несколько дней кряду, иногда не показывался по два – три дня; в зависимости от своей занятости. Но чаще всего, он поджидал её после работы на остановке автобуса, провожая её и себя к ней домой.
                -
Весна была в самом разгаре; ветер смилостивился над людьми и превратился в нежный, прохладный, пахнущий свежей землёй, освободившейся от снежно -ледяного плена, ветерок.
Солнце уже не светило больничным светом, а приобретало всё более приятный для человеческого глаза, оттенок. Уже можно было подремать в его тепле днём, на скамейке. Но не засиживаться, холодноватый воздух подкарауливал то время, когда солнце заканчивало свой, пока ещё не длинный дневной путь, и набрасывался на задремавшего человека.

Стефания всё чаще и чаще задумывалась над своей дальнейшей жизнью.
«Матвей - прекрасный человек и, кажется любит её. По крайней мере, сильно увлечён. Но этот вариант даже не рассматриваю, портить жизнь, практически, ещё ребёнку, было бы непростительно. Да и его родители были бы возмущены тем, что их сын выбрал к себе в спутницы жизни бывшую, да ещё и престарелую, проститутку. Вообще об этом не может быть речи. Остаётся, если смотреть по – серьёзному, Вадим Николаевич. 
А он ждёт. Я вижу по его поведению, что он ждёт моего согласия. И я веду с ним себя так, как будто не отвергаю его, а нахожусь ещё в состоянии возврата к нормальной жизни. Так что делать? Так жить уже спокойно не могу…» - она задумалась.
«…Наверное, осенью выйду замуж за Вадима Николаевича!» - от этого решения ей стало легко на душе и, даже показалось, что стало как – то легче дышать; и вокруг неё стало как – будто светлее и приятней.
Она пыталась представить себе, что Вадим, её муж.
Она готовит ему завтраки, по выходным они посещают концерты и спектакли. Она мысленно видела, как он склоняется над детской кроваткой и с любовью смотрит на Их ребёнка, потом переводит на неё взгляд, полный любви, решимости оберегать её, и ещё с большей силой окутать своей любовью.
Ей так ясно представилась эта картина, что она решила, чуть ли не завтра, подойти к нему и объясниться в его пользу.
А потом приняла окончательное решение: «Проведу лето с Матвеем, съездим куда - нибудь отдохнуть. Не горячись. Осенью. Все свадьбы играют осенью!» На том и порешила.
                -
Матвей отдыхал, лёжа на спине. Стефания тоже, немного придя в себя, заговорила:
-Моть…
-У?
-Поедем летом куда – нибудь отдыхать?
-Угу…
-Можно было бы к моим родителям в дом, там все условия, но хочется отдельно от всех! Чтоб вода! Лес! Ты! Я!
-Поедем прямо сейчас! и, обхватив её руками, оказался на ней.
                *