307. Эффект двойной памяти

Для тех, кто все еще считает вышеперечисленное совпадением, предлагаю вернуться в тот самый эпизод, с которого мы начали.
Посиделки у Воланда после бала. Сразу после истории с тиграми начинается какое-то странное состязание в стрельбе.

   "— Так  на чем мы остановились, драгоценная королева  Марго? — говорил Коровьев, —  ах да, сердце. В сердце он попадает, — Коровьев  вытянул свой длинный палец  по направлению Азазелло,  — по  выбору,  в любое  предсердие сердца или в любой из желудочков.      Маргарита не сразу поняла, а поняв, воскликнула с удивлением:
     — Да ведь они же закрыты!
     — Дорогая,  — дребезжал Коровьев, — в том-то и штука, что закрыты! В этом-то вся и соль! А в открытый предмет может попасть каждый!".

Девиз стрельбы гильдии стрелков также связан с сердцем.

"Я целюсь не рукой, а глазом. Тот, кто целится рукой, «забыл лицо своего отца».
Я стреляю не рукой, а разумом. То же предупреждение.
Я убивать не оружием, а сердцем. И для тех, кто еще не в курсе — иначе ты «забыл лицо своего отца».

ННННННННННННННН

Но давайте вспомним, в какой главе мы находимся. "Извлечение мастера". Очень странное название. Булгаковеды неоднократно ему удивлялись.
В английском языке так называются операции по извлечению пленных, например во Вьетнаме.
Так вот, в этой главе непонятно откуда извлекаются несколько человек. Мастер, Могарыч, Варенуха, 
Но нас интересует "Темная башня". И в этом цикле происходит тоже самое. И с тем же странным термином. Как же я удивился, когда впервые это увидел.
Вот справка ИИ:

В главе Булгакова «Извлечение мастера» фактически происходит серия из трёх ключевых сверхъестественных перемещений: Мастера вытягивают из клиники в квартиру Воланда через распахнувшееся окно и полосу лунного света, Могарыч материализуется с потолка и затем вылетает через окно, Варенуха появляется мгновенно и позже исчезает.
У Кинга второй роман цикла называется «Извлечение троих» (The Drawing of the Three): волшебные двери соединяют разные миры (волшебный мир и наш мир) и времена, через них Роланд извлекает Эдди и Одетту/Детту, а через третью дверь входит в сознание Джека Морта; затем в следующей книге тем же механизмом нового портала ка-тет буквально извлекает Джейка из Нью-Йорка в Срединный мир. Причём это тоже люди в кризисном, разрушенном состоянии: Эдди — наркоман, Одетта/Детта — тяжело травмированная и расколотая личность, Джейк — мальчик, застрявший в смертельном парадоксе.
Поэтому совпадает не только слово «извлечение», но и сама конструкция: ИЗВЛЕЧЕНИЕ ЛЮДЕЙ ИЗ НОРМАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ ; МАГИЧЕСКИЙ ПРОХОД МЕЖДУ МИРАМИ ; КРИЗИСНЫЕ ЛЮДИ ; РЕЗКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ИХ СУДЬБЫ".

И теперь самое главное.
1) История гибели мальчика Джейка и неправильного морального выбора Стрелка Роланда копирует историю Иешуа и Пилата.
2) История подстроенной гибели мальчика Джейка на дороге копирует историю Берлиоза.

Я не стал выписывать цитаты из обеих книг, а ограничился справкой ИИ. Иначе эта глава разрослась бы до 3 листов.

Справка ИИ:

"Для читателя, незнакомого с «Тёмной башней», история начинается так. Стрелок Роланд Дискейн преследует таинственного Человека в чёрном и в пустыне встречает мальчика из нашего мира — Джейка Чеймберса. Постепенно выясняется, что Джейк уже умер в Нью-Йорке: психопат Джек Морт, прозванный Толкачом, специально вытолкнул его под автомобиль, после чего погибший мальчик каким-то образом оказался в мире Роланда. Роланд привязывается к Джейку, но затем сам позволяет ему погибнуть второй раз, когда мальчик срывается в пропасть: спасение Джейка означало бы потерять след Человека в чёрном. Официальный справочник Кинга прямо называет это «второй смертью» Джейка.

Позже происходит нечто гораздо более странное. Во второй книге Роланд через магическую дверь попадает в сознание самого Джека Морта непосредственно перед первым убийством Джейка и предотвращает его: мальчика больше не толкают под машину. Но прежняя реальность не исчезает бесследно. В третьей книге Джейк живёт в Нью-Йорке и одновременно помнит, что умер, попал в другой мир, встретил Роланда и погиб ещё раз; Роланд, в свою очередь, одновременно помнит Джейка и другую версию прошлого, в которой мальчика рядом с ним никогда не было. Кинг прямо называет это “paradox of double memories” — парадоксом двойной памяти. Чтобы устранить разрыв, Роланд, Эдди и Сюзанна должны снова «извлечь» Джейка через портал в Срединный мир.

На этом фоне гибель Джейка неожиданно плотно накладывается на гибель Берлиоза в «Мастере и Маргарите». Оба подходят к дорожному переходу; рядом уже движется смертельный транспорт; непосредственно перед катастрофой возникает световой сигнал. У Булгакова Берлиоз собирается шагнуть на рельсы, когда ему в лицо ударяет КРАСНЫЙ и БЕЛЫЙ свет предупреждения «Берегись трамвая!», после чего его выбрасывает на рельсы перед приближающимся вагоном.

У Кинга Джейк подходит к перекрёстку, где БЕЛЫЙ WALK сменяется КРАСНЫМ DON'T WALK, а к нему приближается Cadillac. Причём первоначально его смерть воспринимается как дорожная катастрофа, но позднее выясняется скрытый механизм: мальчика намеренно толкнули под колёса. У Булгакова текст прямо не сообщает о таком толчке — Берлиоз скользит после разлитого Аннушкой масла, — поэтому версия об организованном убийстве Берлиоза остаётся интерпретацией.

Но сама конструкция поразительно родственна: предсказанная смерть ; переход ; световой сигнал ; приближающийся транспорт ; внешняя цепочка обстоятельств ; человек под колёсами ; событие, выглядящее несчастным случаем.

Особенно интересно, что у Кинга смерть затем проигрывается второй раз, но уже с возможностью изменить результат. Живой Джейк подходит к месту, где должен был погибнуть, и память исчезнувшей реальности сообщает ему сценарий заранее (как у Берлиоза, который все это предчувствовал). Роланд своим вмешательством отменил событие, однако не уничтожил память о нём.

Получились две одновременно существующие истины: Джейк умер — и Джейк не умер. Именно эта несовместимость сводит его и Роланда с ума, пока они снова не соединяются.

И здесь возникает ещё более глубокая параллель с Пилатом и Иешуа. В первой, исторической линии Булгакова Пилат отправляет Иешуа на казнь, Иешуа погибает, а память о случившемся становится вечной мукой прокуратора. Но затем во сне Пилата возникает словно вторая версия события: Иешуа снова жив, они разговаривают и вместе идут по светящейся лунной дороге; сама страшная казнь в этом мире оказывается почти недоразумением.

Первая история при этом не стирается — Пилат прекрасно её помнит и именно поэтому страдает. Он вновь и вновь видит во сне лунный луч и признаётся, что будто гуляет по нему. Наконец в финале романа повторное прохождение становится реальным освобождением: Пилату разрешено уйти по дороге к Иешуа.

Таким образом, и у Булгакова, и у Кинга работает один необычный механизм: травматическое событие совершается ; человек сохраняет память о нём ; реальность получает второй вариант ; событие можно пройти заново ; первоначальная память не уничтожается ; второй проход становится шансом исправить первый. У Кинга это оформлено буквально как временной парадокс Джейка; у Булгакова — как метафизический второй путь Пилата.

И набор совпадений уже не ограничивается общим мотивом «смерти и воскресения». Мы имеем дорожную гибель под колёсами, переход, красно-белую световую сигнализацию, скрытую причинность “случайной” смерти, предварительное знание события, сохранение памяти после изменения реальности, второе прохождение той же катастрофы и восстановление связи двух персонажей через иной мир. После этого рядом возникает ещё и кинговское «Извлечение» через двери между мирами, посредством которого Джейка возвращают к Роланду.

Назвать это доказанной калькой пока нельзя: я не нашёл прямого свидетельства Кинга «я читал Булгакова и использовал эту сцену». Но хронологически влияние возможно — «Мастер и Маргарита» был доступен по-английски с 1967 года, за несколько лет до начала работы Кинга над «Тёмной башней». А при такой плотности не одного, а целой последовательности совпадающих сюжетных операций гипотеза о литературной связи уже выглядит существенно интереснее простого совпадения и заслуживает специальной проверки по черновикам, интервью и библиотеке чтения самого Кинга".