Не стони а то и этого не станет...

(«Не стони – а то и этого не станет».)
Помню, однажды мы ждали в составе так называемых
                «экспертов искусств»
на небольшой остановке в Крыму
наш двухэтажный поезд.
А там целый состав добровольцев, одноэтажный:
они вышли на долгой стоянке, бегали покупали пиво,
                топлес, как говорится, курили.
Мы жались друг к другу, одетые, яркие, сильно-цветные
                и какие-то бесполезные.
А они нас не замечали.
Не то чтоб смотрели сквозь нас или мимо нас,
но именно не замечали.
Там была среди нас молодая женщина,
                прекрасная девочка Аня,
она подошла к одному взрослому дядьке
                (он стоял отдельно от всех,
видимо, они ему сильно все уже надоели
своей молодостью, своим гоготаньем,
своим преизбытком голодных мужских сил),
стала расспрашивать откуда, куда,
на прощанье подарила платок
                (военный такой, но из шелка).
Доброволец этот платок взял, но спросил:
«А он точно не женский?»
Гоп с тобой, как сказал бы герой
                одного предыдущего сочиненья,
только это тогда не вошло в сочиненье,
а теперь вот вошло в сочиненье.

…Ты мне скажешь: какая прекрасная жизнь была,
ты все пела, землей не касалась крыла,
не смотрела смерти в глаза,
не хотела. А чего ты тогда хотела,
муравьиная стрекоза?

Над водою летала, над круглой покатой землей,
видела в августе: едет Ляксандр Сергеич домой,
смотрит: «А кто это передо мной?
То ли заяц, то ли столбец верстовой».

Не коснувшись тогда земли плавником,
темная рыба плыла косяком,
одинокая рыба плыла косяком,
рядом не было никого.
А над нею летала бессмертная стрекоза,
не смотрела смерти в глаза,
и все пела, о, как же пела она:

«Будет лето бездонным и небо без дна,
а потом будет осени ад.
А потом и зима накати;т колесом,
чтоб и рыпнуться мы не смогли.
А потом мухи снежные налетят,
а потом музы смертные налетят».

Жизнеловля Сергевна, ехай назад, ехай назад, ехай назад,
не касаясь крылом земли.
               
         Июль – август 2023