Последний ужин

Ресторан был почти пуст. Не настолько, чтобы это можно было назвать закрытием, — скорее, в нём царила та особая тишина, которая появляется между двумя волнами человеческой суеты. Где-то за стеной негромко звенела посуда, из кухни доносился приглушённый шум вытяжки, а старые часы над барной стойкой мерно отсчитывали секунды. Посетителей было немного, и каждый из них словно существовал в своём отдельном маленьком мире.
Впрочем, в этом ресторане так было всегда. Лампы под абажурами освещали только столы, оставляя углы зала в полумраке. На каждом столике стояли маленькие свечи. Их пламя едва заметно колебалось от движения воздуха.
В дальнем углу работал телевизор. Но на него почти никто не обращал внимания. На экране бесконечно сменялись какие-то неясные картины. Иногда можно было различить людей, иногда — здания, дороги, машины. Иногда экран заполняло пламя. Потом появлялись толпы, деньги, оружие, лица, перекошенные от злости. Следом — блеск витрин, банковские залы, рекламные экраны, люди, сидящие перед компьютерами. Картинки сменяли друг друга слишком быстро, чтобы понять, что именно происходит. Но общий смысл был ясен. Всё то, что люди научились делать друг с другом за время своего существования.
За одним из столиков сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Он был безупречно одет. Тёмный костюм сидел на нём так, будто его сшили специально для этого вечера. Лицо спокойное, почти бесстрастное.
Перед ним стояли два бокала и бутылка красного вина, но он не пил. Просто периодически смотрел в телевизор. Иногда ему казалось, что он уже видел всё это. Новым было только то, как изобретательно люди научились оправдывать старое.
Мужчина чуть приподнял бокал, посмотрел сквозь него на свет и снова поставил на стол. Он ждал. Он знал, что гость придёт. Он всегда приходил. Просто иногда опаздывал.
И действительно — через несколько минут позади него бесшумно возникла женщина. Мужчина не сразу повернул голову. Женщина была одета в тёмное платье с открытой спиной. На коже виднелись тонкие старые шрамы. Они не выглядели свежими и уж точно не казались случайными. Некоторые почти исчезли с годами, другие оставались заметными.
Она двигалась легко, почти лениво. Подошла к столу, отодвинула стул и села. Несколько секунд изучала мужчину. Потом перевела взгляд на телевизор. Уголок её губ дрогнул.
— Любуешься своими ошибками?
Мужчина обернулся к ней и без раздражения спросил:
— Заказывать будешь?
Та тихо рассмеялась.
— О да. Я всегда голоден. Всегда.
Он едва заметно кивнул и официант тут же появился возле стола. Женщина что-то сказала ему вполголоса. Официант записал заказ и ушёл.
Мужчина снова обратил внимание на экран. На этот раз там показывали людей в огромном офисном помещении. Сотни одинаковых столов, сотни мониторов. Люди сидели, почти не двигаясь.
Он взял бутылку в руки.
— Вина? — учтиво спросил он и, не дожидаясь ответа, наполнил бокал.
Женщина взяла его за ножку двумя пальцами, поднесла к свету и стала разглядывать тёмно-красную жидкость. Затем медленно сделала глоток, поставила бокал на стол и спросила:
— Итак, зачем позвал ты меня?
Мужчина встретил её взгляд.
— Не спеши.
Она слегка нахмурилась.
— Я не люблю ждать, ты знаешь это.
— Сегодня некуда торопиться.
Официант принёс блюдо. Поставил тарелку перед женщиной и удалился. Она посмотрела на стейк, взяла нож с вилкой и, отрезав небольшой кусок, отправила его в рот. На несколько секунд её лицо изменилось. Удовольствие было совершенно искренним.
— Безупречный стейк!
— Согласен... Тут всегда умели готовить.
Мужчина снова повернулся. На экране теперь мелькали улицы. Миллионы людей куда-то спешили. Автомобили стояли в пробках. Самолёты взлетали и садились. Поезда приходили на станции. Рекламные экраны предлагали людям всё новые вещи, без которых ещё вчера те прекрасно обходились. Телефоны. Часы. Автомобили. Квартиры. Путешествия. Красивую жизнь. Счастье. Всё можно было купить. И требовало лишь одного — чтобы человек хотел ещё.
Женщина тоже взглянула на экран.
— Ты до сих пор веришь в них?
Он долго молчал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилось что-то такое, чего она прежде не замечала. Усталость.
Мужчина вздохнул.
— Иногда они всё-таки шепчут моё имя...
— Может, и так… Может, и так...
И, сделав ещё один глоток вина, она добавила:
— Вот только поклоняются они мне.
Мужчина промолчал.
— Так зачем звал? — снова спросила женщина.
На этот раз он посмотрел прямо ей в глаза. Она увидела в его лице что-то похожее на решимость. Он медленно поднялся и направился к кассетному магнитофону, стоявшему на полке неподалёку. В мире смартфонов и цифрового звука он казался пережитком другой эпохи. Мужчина достал из кармана запечатанную кассету. Женщина прищурилась.
— Это ещё что?
Он не ответил. Сорвал плёнку. Открыл кассетоприёмник и, вставив кассету, нажал кнопку Play. Сначала раздался лёгкий шорох. Потом из динамиков пополз медленный, тягучий пост-рок — музыка, которая не торопит, а тянет за собой.
Мужчина вернулся к столу. Сел. Несколько секунд слушал. Женщина смотрела на него с лёгкой насмешкой.
— Ну?
Он поднял глаза.
— Я позвал тебя сюда, чтобы отдать тебе этот мир.
Она замерла. На её лице появилась настоящая заинтересованность.
— Ну да? Так просто?
Мужчина промолчал. Он снова обратился к экрану телевизора. Там возникло пламя. Потом — древние люди. Тёмная пещера. Человек сидит у костра и смотрит на огонь. Рядом с ним женщина и дети. Они протягивают руки к теплу.
— Я дал им огонь…
Пещера на экране исчезла. Появился город. Потом другой. Затем — самолёты. Танки. Взрывы. Огонь уже не согревал. Он пожирал.
— …А они выбрали войну.
Женщина улыбнулась.
— Да-да... — Она покачала головой. — Я помню того мальчишку, который первым разжёг огонь в пещере. Он хотел согреть свою семью.
Она усмехнулась.
— А теперь… Они жгут города...
Музыка продолжала играть. Мужчина слушал её. Казалось, только она ещё связывала его с этим миром и этим временем.
— Я дал им свет… — произнёс он, указывая пальцем.
На экране появилась ночная улица. Потом город. Тысячи окон. Миллионы ламп. А затем — рекламные панели. Огромные экраны. Телевизоры. Мониторы. Свет больше не помогал человеку видеть дорогу. Он сам стал дорогой.
— …А они выбрали экраны.
Собеседница тихо рассмеялась.
— Да, свет — вещь забавная. Если его слишком много, человек перестаёт видеть.
— Я дал им свободу… — продолжал мужчина.
В телевизоре появились люди. Они шли по улицам. Сидели в метро. В кафе. В автомобилях. Дома. Лежали в кроватях. И все как один смотрели в маленькие светящиеся прямоугольники.
— … Но они выбрали рабство.
Женщина задумчиво прожевала очередной кусок стейка.
— Я дал им всё, — произнёс мужчина очень тихо, без обвинения. — Но они попросили скидку.
Он снова обратился к экрану. На нём были лица. Тысячи лиц. Молодые, старые, красивые, уставшие. Те, кто хотел, и те, кто уже получил. И никому не было достаточно.
Мужчина опустил глаза.
— Я понял… Моё время ушло.
Женщина откинулась на спинку стула.
— Ты драматичен, как всегда.
Он ничего не возразил.
— Но ты ведь всё равно надеешься? — Она произнесла это почти насмешливо, но в голосе было любопытство.
— Надежда — это мой дар.
Женщина рассмеялась. На этот раз громко.
— Ну что ж… — Она подняла бокал. — Мир — мой!
Мужчина не ответил. Она ждала. Но он молчал.
— Что? Ты ничего не скажешь?
Он продолжал молчать.
Женщина поставила бокал.
— Твоё молчание — это подпись под договором?
Мужчина повернулся к ней.
— Я не заключаю договоров. — Он говорил спокойно. — Это ведь твой удел.
Женщина прищурилась.
— А что же тогда ты делаешь?
— Я даю слово. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — И выбор.
На лице женщины появилась лёгкая усмешка. Она наклонилась к нему через стол.
— Но ты ведь вернёшься?
Мужчина некоторое время молчал. Затем произнёс:
— Я и не ухожу никуда. Я остаюсь в каждом, кто скажет «хватит». В каждом, кто простит. В каждом, кто поднимет упавшего.
Женщина откинулась назад. Она уже не улыбалась.
— Ты хитёр… Ох, хитёр…
Она покрутила бокал в руке.
— Ты оставляешь искру.
— Я просто напоминаю, что тьма не вечна. А ты можешь строить новый порядок. Но если хоть один вспомнит о свете — ты проиграл!
Женщина молчала несколько секунд. Потом медленно поставила бокал.
— А если никто не вспомнит? — Она оглянулась. — Посмотри…
Мужчина последовал её взгляду. Ресторан начал постепенно заполняться. Молодая пара села у окна. Мужчина напротив женщины. Но они не разговаривали. Каждый держал в руках телефон.
Входили новые люди. Садились. Заказывали. Фотографировали еду. Фотографировали друг друга. Фотографировали самих себя. Разговаривали с теми, кого здесь не было. И молчали с теми, кто был рядом.
Мужчина медленно вздохнул.
— Если никто не вспомнит, то ты победил… Но проиграл не я!
Он не стал ничего объяснять. Лишь поднял руку и едва заметным движением подал знак официанту. Тот увидел и подошёл к столу. Достал из кармана счёт и положил его на стол. Несколько секунд никто не двигался. Официант кашлянул.
— Кто оплачивать будет?
Мужчина и женщина одновременно посмотрели на него. Потом — друг на друга.
— Они, — сказала пара в один голос, указывая на экран телевизора.
Официант забрал со стола счёт и, уходя, пробормотал:
— Как и всегда… как и всегда.