Диалектный компонент къыз - хыз Балкария

ДИАЛЕКТНЫЙ КОМПОНЕНТ «КЪЫЗ/ХЫЗ» В КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОЙ ТОПОНИМИИ: ЗНАЧЕНИЕ «ТЕСНИНА» И ФОРТИФИКАЦИОННЫЙ КОНТЕКСТ

Хадис Тетуев

Аннотация

Статья посвящена топонимической реконструкции микротопонимов Центрального Кавказа, традиционно объясняемых через литературное карачаево-балкарское слово «къыз» — «девушка». На основе данных живого цокающего (малкарского) говора, носителем которого является автор, а также сравнительно-исторического анализа тюркских языков и метода ландшафтной верификации, предлагается альтернативная этимология: диалектный корень «къыз/хыз» в значении «узкий, теснина» (ср. древнетюркское qiz «узкий», тувинское кыз «ущелье, теснина»). Рассматриваются три топонима — Галдор, Хызныдан (Хызны-суу) и Кызбурун — в контексте балкарского топонимического субстрата на территории Северной Осетии и Балкарии. Анализ опирается на ранее опубликованные авторские исследования балкарского субстрата, балкарского аффикса -дан и системы маркировки рельефа. Показано, что диалектная этимология в сочетании с географической и фортификационной верификацией лучше объясняет совокупность данных, чем литературные версии, опирающиеся на народную этимологию и поздние легенды.

Ключевые слова: карачаево-балкарский язык, цокающий диалект, диалектная лексика, топонимический субстрат, микротопонимия, аффикс -дан, теснина, фортификация, Северный Кавказ, Балкария, Дигория.

Предисловие

Карачаево-балкарский язык существует в двух основных диалектных формах — карачаевской и малкарской (цокающей). Литературная норма, зафиксированная в словарях и грамматиках, формировалась преимущественно на основе карачаевского говора. Диалектная лексика малкарского говора, особенно в изолированных горных ущельях Черекского бассейна, систематически не отражена в лексикографических источниках. Это не недостаток языка, а ограниченность словарной фиксации, обусловленная человеческим фактором: составители словарей не были носителями всех говоров и не могли охватить весь словарный запас живой речи.

Данная статья написана носителем цокающего диалекта, уроженцем Черекского ущелья. В ней развиваются положения, ранее изложенные автором в серии статей о балкарском топонимическом субстрате на портале «Проза.ру» (август–сентябрь 2026 г.), включая работы «Балкарский субстрат Осетии», «Шаудан бла таудан — балкарский аффикс», «Адай, Адыр, Айыр как система маркировки рельефа» и «Балкарский след в Балкарии и Осетии». Цель — не пересмотр словарей, а фиксация диалектных значений, существующих в живой речи, но не попавших в литературные источники.

Введение

Балкарский субстрат и метод верификации

В предшествующих работах автора [Тетуев, 2026а; 2026б; 2026в] была представлена концепция балкарского топонимического субстрата на территории Северной Осетии. Субстрат — это слой топонимов, оставленных языком, который предшествовал современному языку населения данной территории. Признак субстрата — утрата смысла: современное население не знает значения слова, потому что оно не из его языка. Чем непонятнее топоним для осетина, тем вероятнее, что он тюркский.

Метод верификации, применяемый в данной работе, основан на трёх критериях. Первый — фонетический: соответствие звукового состава топонима лексике конкретного языка с учётом диалектных переходов. Второй — морфологический: соответствие аффиксов и формантов грамматической системе конкретного языка. Третий — географический: соответствие значения топонима реальным ландшафтным характеристикам объекта. Версия считается несостоятельной, если не соответствует хотя бы одному из этих критериев.

В работе «Балкарский субстрат Осетии» [Тетуев, 2026а] было проанализировано 17 топонимов Северной Осетии, этимологически восходящих к балкарской лексике: Арадан (ара — «середина», дан — аффикс, «река посередине долины»), Арт-тюз (арт — «за хребтом», тюз — «равнина», «равнина за перевалом»), Саудор (сау — «большой, здоровый», дар/тар — «теснина», «большая теснина»), Карауган (кар — «снег», ауган — «падающий», «лавинная гора»), Урух («стремительная река») и другие. Было показано, что балкарская топонимическая система последовательно описывает рельеф современной Осетии, фиксируя типовые элементы горного ландшафта в лексических формулах, актуальных для горного природопользования.

В работе «Балкарский след в Балкарии и Осетии» [Тетуев, 2026в] была исследована выборка из 20 топонимов (по 10 из каждого региона). Все 20 получили обоснованное толкование в рамках карачаево-балкарской и шире — тюркской языковой традиции. Ни одна из предложенных осетинских трактовок не выдержала проверки по совокупности фонетических, морфологических и географических критериев. Ключевой причиной искажения была признана систематическая подмена тюркских гидронимических аффиксов (кам, дан) на созвучные осетинские лексемы (ком, дон). Это не случайность, а метод: берётся тюркский топоним, слово переосмысляется через похожее осетинское, и топоним объявляется осетинским. Однако кам и дан в балкарской топонимии системно означают реку и источник соответственно, и география это подтверждает.

Аффикс -дан как прамаркёр

В специальной работе «Шаудан бла таудан — балкарский аффикс» [Тетуев, 2026б] было показано, что аффикс исходного падежа -дан/-ден — один из самых консервативных элементов тюркской морфологии. Он сохранился в узнаваемом виде на протяжении тысячелетий, несмотря на серьёзные фонетические изменения в отдельных языках. Это своего рода «лингвистическая окаменелость», дошедшая до нас из глубокой древности почти без искажений.

Совпадение формы -дан/-ден практически дословно в десятках тюркских языков — турецком, казахском, киргизском, татарском, азербайджанском, узбекском — прямо указывает на происхождение из пратюркского языка. В балкарском: таудан («с горы»), суудан («из воды»), юйден («из дома»), атадан («от отца»). Аффикс отвечает на вопрос «откуда? от кого? от чего?» и указывает на исходную точку, источник происхождения.

В топонимике этот аффикс работает как указатель происхождения объекта: откуда река вытекает, откуда вода берётся, откуда путь начинается. Пример из живой речи: къара шаудан — «источник чистой подземной воды», где къара («подземный») даёт ориентир происхождения, шау/сау («здоровый, чистый») описывает качество, а -дан указывает на источник. Балкарское шау/сау в этих связках означает чистую, светлую, «здоровую» воду, пригодную для питья. Это не осетинское сау в значении «чёрный» — два совершенно разных смысла, которые не следует склеивать только из-за звукового сходства [Тетуев, 2026б].

Ложная этимология «дан = дон»

В той же работе [Тетуев, 2026] была показана систематическая ошибка, когда балкарское -дан (аффикс исходного падежа) переосмысляется как осетинское дон («река»). Звуковое сходство -дан и -дон создаёт иллюзию родства, но в действительности это разные морфемы из разных языковых семей. Балкарское -дан — грамматический аффикс (показатель падежа), осетинское дон — самостоятельное слово («река, вода»). Случайное созвучие порождает ложную этимологию: исследователь слышит знакомое «дон» и автоматически склеивает тюркский топоним с осетинским словом, хотя в языке это единое слово, которое не следует искусственно делить. Если вокруг — сплошь тюркские названия (Дыхтау, Коштантау, Мингитау, Бештау, Бештамак, Терек, Черек, Басхан, Уллукам), то подгонять под осетинский «дон» балкарские топонимы — значит искажать картину.

Система маркировки рельефа

В работе «Адай, Адыр, Айыр как система маркировки рельефа» [Тетуев, 2026г] было показано, что топонимы с основой «Адай–Адыр–Айыр» — не случайное совпадение форм, а проявление устойчивой системы балкарской горной терминологии. В основе лежит единый тюркский корень со значением «разделять, разветвляться, расходиться». Форма «Айыр» фиксирует действие разделения — развилку, вилку русла. Форма «Адыр» отражает результат действия как устойчивую форму рельефа — водораздел, увал, отрог. Форма «Адай» — локальная фонетическая адаптация, закрепившаяся в устной традиции. Эта система реализуется на конкретных объектах как в Балкарии (Адай-Су в Чегемском ущелье), так и в Северной Осетии (Адай-Хох), различаясь лишь степенью выраженности гидрологического узла.

В настоящей статье этот методологический подход — верификация через живой язык носителя, диалектные переходы и реальный ландшафт — применяется к трём топонимам, объединённым общим корнем «къыз/хыз» в значении «теснина» и общей топологической моделью: все они описывают объекты, связанные с тесниной как природным укреплением.

Раздел I. Галдор: бык-камень или бык-теснина?

1.1. Топоним и его академическая трактовка

Топоним Галдор относится к вершине Суганского хребта, замыкающей Хазнидонское ущелье с запада. Академическая этимология, представленная в топонимических словарях Кавказа и исследованиях по осетинской оронимии, разбирает название как гал (осет. «бык») + дор (осет. «камень») = «бык-камень», то есть «гора, похожая на быка». Эта трактовка опирается на осетинский язык и отмечена в нескольких независимых источниках. Родственный топоним Галаудур в Южной Осетии имеет то же значение с добавлением уподобительного форманта: «камень, похожий на быка».

1.2. Альтернативный разбор

Альтернативная трактовка основана на карачаево-балкарском, а не осетинском, языке: гал (балк. «бык, вол») + дор/тар («теснина», ср. балк. тар — «узкий») = «бык в теснине». Здесь «гал» — карачаево-балкарское «бык, вол» (ср. осет. гал, санскр. gava, афг. gwar — «бык»). Слово тар — «узкий» — общетюркское, в карачаево-балкарском литературном языке означает «узкий» и участвует в топонимах со значением «теснина» (Тарское ущелье). Чередование д/т характерно для пограничья осетинского и балкарского языков, где контактируют носители обоих языков.

1.3. Географическая и фортификационная верификация

Гора Галдор замыкает Хазнидонскую теснину — природный объект с параметрами естественной крепости. Длина теснины составляет около 4 километров. Ширина в самом узком месте — 50–70 метров. Высота стен достигает 400 метров. По дну течёт река — единственная трасса сообщения. Скальная порода хрупкая, доломитовая, с «морщинистым» рельефом, создающим дополнительные естественные укрытия и ниши.

Вокруг Галдора, по обе стороны границы Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, зафиксирована система средневековых укреплений. В самом Хазнидонском ущелье: древний склеп у дороги к перевалу Хазни, развалины старого селения с сохранившимися саклями, каменная стена вдоль средневековой дороги в Дигории. В Дигории (за перевалом, в нескольких километрах от Галдора): башня Абисаловых — шестиъярусная сторожевая башня на высокой скале, средневековый город Галиат («осетинская Мачу-Пикчу») с галуанами и башнями, башни в Донифарсе, Камунте, Фаснале, Дзинаге. В Верхней Балкарии (на стороне КБР, в соседнем Черекском ущелье): крепость Зылги-Кала (X–XI вв.) — первый форпост, построенный на выходе из теснины, крепость Курноят-Кала (XIV–XVII вв.) на скале над ущельем, крепость Жабо-Кала (XII–XIII вв.) на недоступной с трёх сторон скале, башня Амирхан-Кала (XVIII в.) на пятиметровом валуне.

1.4. Метафора «бык = сила = гора» и логистический контекст

Метафора «гора ~ бык» — устойчивая модель в кавказской оронимии, отмеченная в научной литературе по осетинской оронимии. В русском языке «бык» — это и каменный утёс, и опора моста. На Северном Кавказе известна гора Бык у Минеральных Вод. В Чечне зафиксирован ороним Гал тIе (пастбище), где гал — «бык/вол». Бык как символ силы и мощи мог ассоциироваться с укреплённой позицией.

Быки и волы были основной тягловой силой на Кавказе с древнейших времён. Логистика строительства крепостей в горах требовала подвоза строительного камня по узким тропам, единственными транспортными средствами для которых служили вьючные животные — прежде всего быки и волы. Топоним «Галдор» мог закрепиться не только по визуальному сходству горы с быком, но и по функции: теснина, куда подвозили камень на быках для строительства укреплений. В работе «Балкарский субстрат Осетии» [Тетуев, 2026а] автором был описан топоним Саудор — «большая теснина» (сау — «большой, здоровый» + дар/тар — «теснина»), расположенный в том же районе. Параллель Саудор / Галдор показывает, что компонент дор/тар в значении «теснина» системно используется в топонимии этого региона.

1.5. Вывод по разделу

Обе трактовки («бык-камень» и «бык-теснина») имеют лексические основания. Осетинская версия подтверждена словарями. Балкарская версия подтверждается географией (теснина реальна, 60 м ширины) и фортификационным контекстом (сеть укреплений вокруг Галдора). В пограничье осетино-балкарских языков контаминация дор/тар (камень/узкий) фонетически возможна. С учётом установленного в предшествующих работах [Тетуев, 2026а; 2026в] наличия балкарского субстрата в топонимии Северной Осетии, первичность балкарской трактовки представляется обоснованной, но вопрос требует дальнейшего исследования с привлечением данных диалектологии.

Раздел II. Хызныдан и Хызны-суу: река из теснины

2.1. Две формы одного топонима

Река, текущая по дну Хазнидонской теснины, известна под двумя названиями. Балкарская форма — Хызны-суу, где суу — общетюркское «вода, река». Эта форма зафиксирована в нескольких источниках, включая Википедию и материалы экологических проектов. Осетинская форма — Х;знидон, где дон — осетинское «река, вода». Официальная этимология по топонимическому словарю Кавказа: хазни (тюрк. «клад, богатство», из араб. хазина) + дон (осет. «река») = «богатая река».

2.2. Авторская этимология

Предлагается третья трактовка, основанная на диалектном значении корня хыз/къыз в живой речи цокающего говора. В этом значении корень означает «теснина, узкое место». Первая форма: хыз (диал. «теснина») + -дан (аблатив «откуда») = «от теснины» — река, вытекающая из теснины. Вторая форма: хыз (диал. «теснина») + суу («вода») = «вода теснины» — река, текущая внутри теснины.

2.3. Лексическая верификация

Корень q;z «узкий, тесный» реконструируется для древнетюркского языка. В современном тувинском (родственный тюркский язык) кыз означает «ущелье, теснина». В узбекском топониме Каракызсай компонент кыз имеет значение «узкий, теснина» («чёрная теснина»).

В карачаево-балкарском литературном словаре этот корень не зафиксирован в значении «теснина». Однако ряд факторов указывает на его сохранение в диалекте. Во-первых, цокающий (малкарский) диалект систематически содержит лексику, отсутствующую в литературном языке — это установленный факт, отмеченный в лингвистических исследованиях по диалектной лексике карачаево-балкарского языка. Во-вторых, фонетический переход къ > хъ/х — нормальное явление для балкарского говора, поэтому литературное къыз в местной речи звучит как хыз. В-третьих, и это главное — автор, как носитель цокающего диалекта Черекского ущелья, подтверждает: слово хыз в живой речи означает «теснина». Это не реконструкция, а свидетельство носителя. Словарь фиксирует то, что составители знали; живой язык содержит то, что словарь не успел охватить. Отсутствие словарной фиксации не означает отсутствия в языке — оно означает ограниченность лексикографической базы.

2.4. Морфологическая верификация

Аффикс -дан/-ден в карачаево-балкарском языке — исходный падеж (аблатив), отвечающий на вопрос «откуда? от кого? от чего?». Примеры: таудан — «с горы», суудан — «из воды», шахардан — «из города», юйден — «из дома». Аффикс общетюркский, восходящий к пратюркскому состоянию, и сохраняет свою форму во всех современных тюркских языках — турецком, казахском, киргизском, татарском, азербайджанском, узбекском [Тетуев, 2026б]. В балкарском а и о — разные фонемы, строго различаемые гармонией гласных, поэтому «-дан» и «-дон» фонетически различимы в одном языке.

Однако при межъязыковой передаче (балкарское ; осетинское ; русское) переосмысление «-дан» как «-дон» (осет. «река») фонетически вероятно и семантически мотивировано: река действительно течёт, и окончание, звучащее как «-дон», естественно ассоциируется с осетинским словом «река». Это типичный механизм ложной этимологии, описанный в работе «Шаудан бла таудан» [Тетуев, 2026б]: берётся балкарское слово, искусственно переосмысляется через похожее осетинское, и топоним объявляется осетинским.

2.5. Географическая верификация

Хазнидонская теснина — реальный объект: 4 км длиной, сужение до 60 м, стены до 400 м высотой. Река действительно вытекает из теснины. Семантика «от теснины» (река, выходящая из теснины) географически осмыслена и подтверждена. Через Хазнидонское ущелье и перевал Хазни проходит исторический путь из Балкарии в Дигорию — стратегический коридор, контроль над которым означал контроль над сообщением между двумя регионами. Теснина здесь одновременно — водопровод (река), дорога, стена и ворота. Называть реку по её ключевому географическому признаку («из теснины») — не просто описание, а указание на стратегический объект.

2.6. Объяснение двух форм

Авторская трактовка объясняет сосуществование двух форм топонима. Первоначальная балкарская форма — Хызныдан («от теснины»): река, вытекающая из теснины. Аблатив указывает на происхождение. При осетинском освоении топонима «-дан» был переосмыслен как «-дон» (осет. «река») — фонетически близко и семантически подходит. Балкарцы позже упростили название до Хызны-суу («вода теснины»), заменив грамматический аффикс на прозрачное слово суу — что естественнее для повседневной речи. Два названия — два ракурса на одну местность: одно описывает теснину («откуда»), другое — реку внутри неё («вода»). Обе формы содержат один и тот же корень хыз — «теснина».

2.7. Сравнение с официальной версией

Официальная версия («богатая река» от хазни + дон) объясняет осетинскую форму, но не объясняет балкарскую: почему в балкарском стоит «-суу» (вода), а не «-дон» (река)? Если бы балкарцы просто называли реку по-своему, обе формы совпадали бы по структуре: [имя] + [слово «река»]. Но в балкарском стоит «суу», а не «дон». Авторская версия объясняет обе формы через естественный процесс: первичная балкарская форма с аблативом ; переосмысление в осетинском ; упрощение в балкарском. Кроме того, официальная версия игнорирует фортификационный контекст (укрепления в районе теснины) и не учитывает стратегическую функцию ущелья как коридора между двумя регионами.

2.8. Вывод по разделу

Диалектная трактовка Хызныдан = «от теснины» объясняет совокупность данных лучше, чем официальная «богатая река»: она учитывает географию (теснина + река из неё), морфологию (аблатив -дан, подтверждённый как прамаркёр тюркских языков), наличие укреплений и сосуществование двух форм. Корень хыз = «теснина» подтверждён автором как форма живой речи.

Раздел III. Кызбурун: мыс теснины, а не «девичья скала»

3.1. Топоним и традиционная трактовка

Топоним Кызбурун относится к скальному мысу на правом берегу реки Баксан, при выходе реки из ущелья на равнину. Традиционная трактовка: кыз (литер. «девушка») + бурун («нос, мыс») = «девичья скала» — якобы от обычая сбрасывать непокорных девушек со скалы в реку Баксан. Эта трактовка поддерживается легендой, впервые записанной И. Т. Радожицким в 1827 году в журнале «Отечественные записки».

3.2. Авторская этимология

Предлагается диалектная трактовка: кыз (диал. «теснина») + бурун («мыс») = «мыс теснины» — скальный выступ при выходе из теснины. Географически это точно: Кызбурун — скальный мыс при выходе Баксанского ущелья на равнину, то есть на выходе из теснины.

3.3. Географическая верификация

Барон Карл Сталь в работе 1846–1852 годов описывает место, не упоминая никакой легенды о девушках: «Каз-Буруном называется возвышенность правого берега реки Баксана при выходе этой реки из ущелья на плоскость». Сталь фиксирует именно географическое положение — выход из ущелья, что прямо подтверждает диалектное значение «кыз = теснина»: мыс на выходе из теснины.

3.4. Хронологическая верификация

Архивные документы подтверждают, что название существовало до прихода кабардинцев на эту территорию. В 1720 году кабардинские князья Кайтукины и Бекмурзины бегут от крымского хана Саадет-Гирея в район Бештамака (вблизи Кызбуруна). Они просят Петра I построить крепость и поставить русский гарнизон, так как сами территорию не контролируют и защитить себя не могут. Это означает, что для кабардинцев место — чужое, уже названное балкарцами.

В документе 1746 года Бековича-Черкасского упоминается место «Хизан-Бурун» как уже существующее название. В 1790-е годы Гюльденштедт фиксирует: «главное местопребывание [Мисостовых] в урочищу, называемом Цизъ-Курунъ или Дъвичий рынокъ». «Девичий рынок» — уже русская калька с литературного «кыз = девушка», наложенная позже. Топоним в разных записях — Хизан-Бурун, Циз-Курун, Каз-Бурун — существовал до прихода кабардинцев и до любых легенд о девушках.

3.5. Критика источника легенды

Шора Ногмов записал песню «Къызбрун зауэ» в составе «Истории адыхейского народа» около 1838 года — через 118 лет после событий 1720 года. Академические исследователи (Л. И. Лавров, Адиль-Гирей Кешев, В. Б. Пфаф) установили, что Ногмов произвольно интерпретировал фольклор, приписывая адыгским песням сюжеты, которых в них не существовало. Он «обнаружил» в кабардинских песнях воспоминания об Атилле (IV век) и Юстиниане (VI век), что академически несостоятельно. Он отождествил антского князя Божа с кабардинским фольклорным героем Баксаном — «хотя содержание песен противоречит этому выводу». В песне о Редедее он «соединил воедино три совершенно разные вещи: сказание о единоборстве, припев свадебной песни и поговорку» и «превратил богатыршу Ляшын в мужчину и заменил имя на Ридадя».

Сама песня Ногмова «Къызбрун зауэ» — не о девушках, а о битве. В ней описываются «досчатые укрепления Казбурунские, построенные в виде четырёхугольника», «ворота крепостные». То есть в тексте песни фигурируют укрепления, а не девушки. Легенда о девушках, сброшенных со скалы, — более поздний слой, наложенный на название через народную этимологию: когда диалектное «кыз = теснина» стало непонятным, оно было заменено литературным «кыз = девушка», и под это значение была подогнана легенда.

3.6. Механизм народной этимологии

Последовательность формирования «девичьей» трактовки прослеживается следующим образом. До 1720 года место уже имеет балкарское название «Кызбурун»: кыз (теснина) + бурун (мыс) = «мыс на выходе из теснины». Географически точно: скальный выступ при выходе Баксанского ущелья на равнину. В 1720 году кабардинцы, не владеющие балкарским диалектом, приходят на уже названную территорию. Для них кыз — непонятный корень. Около 1838 года Ногмов, работающий в кабардинской фольклорной традиции и не знающий балкарского диалекта, подгоняет непонятное название под литературное кыз = девушка и сочиняет песню о битве. Позже на основе созвучия кыз = девушка рождается легенда о девушках, сброшенных со скалы. Легенда красивая, но не имеет исторической связи с названием — она появилась через 118 лет после событий и через неизвестное время после возникновения топонима.

3.7. Альтернативные версии

В источниках зафиксированы и другие толкования. Котляровы отмечают, что «многие переводят кызбурун как "красный нос"... скала сложена из красных горных пород». Существует также версия, что название происходит от кабардинского села Кази Борэна, которое в русских записях искажалось как «Каспорон», «Каспурун», «Казборон». Каждая из этих версий — отдельный акт народной этимологии. Ни одна из них не объясняет географию (выход из ущелья) так, как диалектное кыз = теснина.

3.8. Вывод по разделу

Диалектная трактовка Кызбурун = «мыс теснины» подтверждается географией (мыс при выходе из ущелья — по Сталю, 1846 г.), хронологией (название существовало до прихода кабардинцев в 1720 г.), критикой источника легенды (Ногмов обвиняется академическими исследователями в произвольной интерпретации фольклора и фабрикации исторических связей), аналогией с Хызныдан (тот же корень кыз/хыз = «теснина» в том же диалекте) и параллельной моделью «теснина ; мыс на выходе» (как Зылги-Кала на выходе из Черекской теснины).

Заключение

Сводная характеристика трёх топонимов

Три рассмотренных топонима — Галдор, Хызныдан и Кызбурун — образуют связную топонимическую систему, в которой диалектный корень къыз/хыз «теснина» описывает объекты, связанные с природными крепостями — теснинами, на выходе из которых ставились или могли ставиться укрепления.

Топоним Галдор относится к вершине, замыкающей Хазнидонскую теснину. Авторский разбор: гал (бык) + тар/дор (теснина/камень). География: гора замыкает теснину длиной 4 км, шириной 60 м, со стенами 400 м. Укрепления: склепы, развалины, каменные стены, башни в радиусе нескольких километров. Академическая версия: «бык-камень» (осет.).

Топоним Хызныдан относится к реке, вытекающей из Хазнидонской теснины. Авторский разбор: хыз (теснина) + -дан (откуда) = «от теснины». Параллельная форма: Хызны-суу = «вода теснины». География: река вытекает из теснины. Укрепления: каменная стена, башни по обе стороны перевала. Официальная версия: «богатая река» (хазни + дон).

Топоним Кызбурун относится к скальному мысу при выходе из Баксанского ущелья. Авторский разбор: кыз (теснина) + бурун (мыс) = «мыс теснины». География: мыс при выходе из ущелья на равнину. Укрепления: «досчатые укрепления», «крепостные ворота» (по песне Ногмова). Официальная версия: «девичья скала» (легенда, основанная на сочинении Ногмова, ~1838 г.).

Основные выводы

Первое. Лексический корень q;z «узкий, теснина» — общетюркский, подтверждённый для древнетюркского и тувинского языков. В карачаево-балкарском литературном словаре не зафиксирован в этом значении, но существует в живой речи цокающего диалекта Черекского ущелья, что подтверждено автором как носителем. Отсутствие словарной фиксации — это ограниченность лексикографической базы, а не отсутствие слова в языке.

Второе. Аффикс -дан (аблатив) — прамаркёр тюркских языков, сохраняющий форму на протяжении тысячелетий. В топонимике он работает как указатель происхождения объекта: «откуда». Переосмысление балкарского -дан как осетинского дон («река») — типичный механизм ложной этимологии, описанный в предшествующих работах автора [Тетуев, 2026б]. Этот механизм систематически применялся к балкарским топонимам на территории Северной Осетии.

Третье. Народная этимология («кыз = девушка») привела к созданию легенд, не имеющих исторической связи с первичным названием. Легенда о девушках в Кызбуруне основана на сочинении Ш. Ногмова (около 1838 г.), который не знал балкарского диалекта и работал в кабардинской фольклорной традиции. Ногмов обвиняется академическими исследователями в произвольной интерпретации фольклора и фабрикации исторических связей. Сама песня — о битве и укреплениях, а не о девушках.

Четвёртое. Фортификационный контекст объединяет все три топонима: каждый описывает объект, связанный с тесниной как природной крепостью. Теснины Кавказа — не просто живописные ущелья, а стратегические коридоры, контроль над которыми означал контроль над сообщением между регионами. Топонимия отражала эту стратегическую функцию через диалектное слово хыз/кыз «теснина».

Пятое. Диалектная этимология в сочетании с ландшафтной верификацией лучше объясняет совокупность данных, чем литературные версии. Она учитывает географию (все три объекта находятся на выходе из теснин), морфологию (аблатив -дан в Хызныдан, подтверждённый как прамаркёр), сосуществование форм (Хызныдан / Хызны-суу) и наличие реальных укреплений. Литературные версии либо игнорируют географию («богатая река»), либо опираются на поздние легенды («девичья скала»).

Шестое. Результаты согласуются с концепцией балкарского топонимического субстрата, представленной в предшествующих работах автора [Тетуев, 2026а; 2026в]. Балкарский субстрат выявлен в топонимии Северной Осетии. Осетинского субстрата в топонимии Балкарии не обнаружено. Однонаправленность субстрата означает, что тюркоязычное (балкарское) население присутствовало на территории современной Осетии до формирования осетинской топонимической системы, а не наоборот. Диалектный корень хыз/кыз «теснина» — один из элементов этого субстрата, сохранённый в живой речи носителей цокающего говора и подтверждающий тюркское происхождение ряда топонимов, традиционно объясняемых через литературное «кыз = девушка».

Перспектива исследования

Три топонима, рассмотренные в данной статье, — не исчерпывающий перечень. Микротопонимия Черекского и соседних ущелий Кабардино-Балкарии, фиксируемая носителями диалекта, требует систематического сбора и лингвистического анализа. Особое значение имеет работа с пожилыми носителями цокающего говора, хранящими диалектную лексику, не отражённую в письменных источниках. Без этой работы значительный пласт карачаево-балкарского языка может быть утрачен. Метод верификации через живой язык носителя, диалектные переходы и реальный ландшафт, применённый в данной статье и предшествующих работах автора, показывает, что там, где словарь молчит, говорит география — и язык тех, кто живёт в этих горах.

Литература

1.Тетуев Х. Балкарский субстрат Осетии // Проза.ру, 30.08.2026. — URL: ;http://proza.ru/2026/08/30/1482

2.Тетуев Х. Шаудан бла таудан — балкарский аффикс // Проза.ру, 28.07.2026. — URL: ;http://proza.ru/2026/07/28/1096

3.Тетуев Х. Балкарский след в Балкарии и Осетии // Проза.ру, 07.09.2026. — URL: ;http://proza.ru/2026/09/07/1198

4.Тетуев Х. Адай, Адыр, Айыр как система маркировки рельефа // Проза.ру, 31.08.2026. — URL: ;http://proza.ru/2026/08/31/744

5.Тетуев Х. Голос Сатиник: тюркская речь алан // Проза.ру, 03.09.2026. — URL: ;http://proza.ru/2026/09/03/665

6.Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. — М.; Л.: Наука, 1958–1989.

7.Твердов А. В. Топонимический словарь Кавказа. — Краснодар, 2007.

8.Лавров Л. И. Избранные труды по культуре и религии адыгов. — Нальчик: Эль-Фа, 2009.

9.Котляровы М. и В. Живописная Кабардино-Балкария. — Нальчик, 2007.

10.Сталь К. Ф. Этнографический очерк черкесского народа // Русский вестник. — 1846–1852.

11.Ногмов Ш. Б. История адыхейского народа. — Тифлис, 1861.

12.Радожицкий И. Т. Записки // Отечественные записки. — 1827.

13.Гюльденштедт И. А. Путешествие по Кавказу в 1770–1773 гг. — СПб., 1809.

14.Кучмезова М. Б. Проблемы диалектной лексики в карачаево-балкарском языке // Известия КБНЦ РАН. — 2019.

15.Древнетюркский словарь / под ред. В. М. Наделяева. — Л.: Наука, 1969.

16.Севортян Э. В. Этимологический словарь тюркских языков. — М.: Наука, 1974–2003.

17. Архивные материалы: донесения Бековича-Черкасского (1746), переписка кабардинских князей с Петром I (1720–1722).

Статья подготовлена на основе данных живого цокающего (малкарского) диалекта карачаево-балкарского языка, носителем которого является автор. Диалектные значения, приводимые в работе, не отражены в существующих лексикографических источниках и фиксируются как свидетельство носителя. Метод верификации: живой язык носителя + диалектные переходы + реальный ландшафт, без опоры на устоявшиеся нарративы.

Хадис Тетуев, историк, 15 сентября 2026 г.