Кривая дорога

       Это было в сентябре, не помню какого года. Стояли холода, характерные для позднего октября, припорашивал снежок.
— Какой холод, — сказал один из путников.
— Какой? Обычный, — вдумчиво ответил второй, — одна бабка нагадала, что будет стужа.
И действительно, пока ехали лужи стали покрываться корками, и изо рта шёл пар. Кутались, как могли, но холод проникал насквозь.
— Так мы доедем ледышками.
— Неужто? — усмехнулся второй путник: он был одет теплее, поэтому хорохорился.
Наконец, мочи не достало терпеть, и решили развести костёр, хотя полдороги уже проехали — потерпеть ещё бы немного. Остановились. Лошади были рады отдыху, их накрыли попонами и развели огонь. Веток было много на обочине, подкладывали, грелись — не заметили, как стало смеркаться.
— Поехали, что ли? — спросил первый путник.
— Пора бы уж, — второго разморило на сон, но надо было ехать.
Лошади отдохнули и побежали резво.
— Что им в голову взбрело, — бурчал себе под нос первый путник, он держал вожжи и не поторапливал их — сами бежали.
— С испугу, наверно, — пробурчал второй, ему не спалось, — вот однажды, — он стал усмехаться себе в ус, — ехали, как сейчас, и вижу, стоит на дороге такая вот разбитая телега, — показывая, он покосился набок, — останавливаю, смотрю, — кто там, — кричу, — помощь нужна? Молчат, но знаю, кто-то есть. Помощник говорит: «Не нужно — поехали». «Нет, — говорю, — посмотреть надо». Вышел, смотрю — дед сидит, маленький, один горб торчит, а сам щурится. «Что, — говорит, — встали? Беды захотели?» «Как так, — говорю, — беды, может, помощь нужна, вон как перекосило, — показал на телегу. «А, это, — старик махнул рукой, — всегда такая. Езжай, езжай, не тебя жду, ещё будут». Говорю: «Ладно, старик, поедем».
Простились, едем, а думаем о старике оба. Вот ведь что: сидит, караулит, кто проедет, своего ждёт. Стали вспоминать о старике и решили — не простой он.
"Может, нечистый?" — молодой помощник был, пугливый.. Я ему говорю: "Нечистых не бывает, сказки всё», — а сам верю, может и впрямь того… Доехали, про чудного старика людям рассказали, а нам: «Ждите беды, — говорят, — кому этот старик покажется, у того дорога вкривь пойдёт».
Помолчал, потом продолжил свой рассказ.
— Это ещё не всё: моему помощнику прищемило руку — не ездок, значит. А я, что не дорога, то колесо отлетит, то ось треснет. А однажды, два дня пути было, так случилось, что под стать нечистому такую с нами злую шутку сыграть. Будто гром над ухом прогремел, и крик послышался сдавленный  — страшно стало. Одна лошадь пугливой была, дёрнула и понесла и другую с собой потащила. Помощник выпал с телеги, а я держу вожжи, уговариваю кобылу — не слышит, несёт. А как с дороги стащила, то от телеги ничего не осталось, только я на облучке еле живой сижу, и молю Бога от нечистого избавить, молитвы одну за другой читаю. То ли от молитвы моей, то ли набегались — встали лошади и смотрят на меня: не виноваты они, нечистый попутал.

Окончил рассказ путник, как только избы вдали завиднелись.
— Ещё немного и доедем, — испуганный рассказом помощник, стал поторапливать лошадей.
Смеркалось, туман стелился над дорогой.
— Шагу убавь, лошади сами выведут, — рассказчик не раз бывал в подобных ситуациях.
— Эх! — только успел крикнуть возница: колесо телеги отвалилось и от крена часть груза выпало наружу.
— Камень лежит, не видно, — бормотал в своё оправдание возница и осматривал поломку.
Оба думали об одном: «Кривая дорога».