Что такое кастрюльница?

Мы сидели с Афанасием Афанасьевичем Балабуевым на веранде его дачи и говорили про жизнь.
Была осень. Шли затяжные дожди. Деревья напоминали кошек, только что выбравшихся из лужи. Они морщились корой и брезгливо стряхивали с себя листья.
Лето в этом году тоже выдалось довольно дождливым. В Подмосковье развелись какие-то гигантские слизни. Что-то вроде огромных живых солёных груздей. Или огурцов. С эстонским темпераментом. Говорят, это были какие-то испанские слизни. Откуда в Подмосковье испанские слизни? («Откуда у хлопца испанская грусть?») Всё это чем-то очень сильно напоминало нашествие гадов из «Роковых яиц».
Афанасий Афанасьевич (жена Лидия Ивановна именовала его «Афоня в квадрате» или «А-квадрат плюс Бэ-квадрат», потому что «БалаБуев») всё лето, ругаясь виртуозными многоэтажными матерными виньетками, собирал слизней и травил их в уксусной воде. И при этом приговаривал:
 - При таких дождях не то, что испанские слизни – гваделупские креветки заведутся…
Ещё в этом году было много яблок и ежей. А вот мёда от Балабуевских пчёл было мало. С пяти его ульев – еле-еле две трёхлитровых банки. У Афанасия Афанасьевича на участке живёт старый мудрый ёж Берендей. Когда Балабуев в мае-месяце приехал на участок, по всему дачному посёлку раздавался не то треск, не то хруст. Как на лесоповале. Это Берендей забрался в улей и жрал там дохлых сухих пчёл. Так сказать, сухой корм отечественного производства. А потом пошли испанские слизни. Всеядный Берендей их тоже сначала поедал. Как импортный влажный корм. Думал, наверное, что это какой-то изысканный средиземноморский деликатес. Но скоро они ему опротивели, и Берендей стал харчеваться, как и полагается нормальному отечественному ежу, на родном компосте.
Афанасий Афанасьевич – пенсионер. В прошлом – заслуженный инженер-конструктор. Кстати, участвовал в создании «Бурана». Он – крепкий весёлый старикан. Очень любит поговорить и говорит вкусно.
Итак, мы сидели на веранде, пили чай и беседовали. Рядом с нами на столе возлежал, как греческий бог на Олимпе, большой рыжий кот по кличке Кош и неторопливо мылся, принимал, так сказать, языковую ванну. Афанасий Афанасьевич вещал:
 - Да, мир совсем с ума сошёл. Люди просто свихнулись. Один только Кош нормальный.
 - Да, кот у вас, Афанасий Афанасьевич, замечательный. Умный.
 - Поумнее и похитрее нас всех вместе взятых. Я так его и называю: Хитрый Маркетинговый Кот. И трудолюбивый, как Мишустин. Ни одной землеройки на участке. Всех передушил. О мышах мы уже несколько лет как забыли. Крысы – вообще вымерли, как динозавры. Последнюю крысу Кош ещё до ковида загрыз. Вчера крота притащил. То-то я смотрю у меня смородина последнее время будто бы причахла… Это её крот с корней потрошил. Теперь всё, живи, смородинка…
 - А с Берендеем они как?
 - Дружба. Как у нас с китайцами. Полная гармония. Вчера смотрю: лежат рядом в сарае, спят. Спина к спине, как завещал товарищ Си. Сплошное умиление. У людей всё не так… Воюют, воюют… Всё бы только захапать на халяву, урвать за чужой счёт. То Ирак, то Иран, то теперь этот… Баб-эль-Мандебский пролив. Мы же их всех, империалистов, ещё в тысяча девятьсот восемьдесят первом году предупреждали…
 - Кого предупреждали?
 - Всех.
 - Как предупреждали?
 - Фильм «Любимая женщина механика Гаврилова» Петра Тодоровского смотрел?
 - Смотрел.
 - Ну вот. Тысяча девятьсот восемьдесят первый год. Что там говорит этот… тарелочник из оркестра?
 - Что? Не помню.
 - Он говорит: «Баб-эль-Мандебский пролив, дядя, – это самое гиблое место на земле». Пророчество? Пророчество. У нас вообще в советском кино: что ни слово – псалом Давида. Конечно, гиблое это место – Баб-эль-Мандебский пролив. Даже и в переводе с арабского: Врата Слёз. Нет, не послушали нас все эти англичане с американцами. Безнадёжная цивилизация…
 - Ну, не все ж они такие прям…
 - Не все. Не возражаю. Но алгоритм-то каков?.. Ведь алгоритм у народа – речь, язык. Так я говорю, филолог? Сам лучше меня знаешь.
 - Согласен.
 - Ты американскую речь слышал?
 - Конечно.
 - Ну разве это человеческая речь? Это же какая-то, прости, Господи, булькающая канализация... Вон когда Берендей испанского слизняка зажёвывает, такое же звучание. Да и вообще всё не так в нашем планетарном датском королевстве…
Тут Балабуев вдруг заговорщически шмыгнул носом и резко сменил тему:
 - Вот смотри. У меня есть внук, так? Петька. Уже закончил мехмат. В аспирантуре. Работает на двух работах. На гитаре играет. Песни сочиняет, типа Александра Суханова. Мехматобард, да и только. Душевные песни у Петьки, правда, всё больше про одиночество. Но это ладно. Пройдёт. Словом, хороший парень. Знакомится недавно он с девчонкой. Зовут – Анжела. Ангел, значит, прости, Господи. Вроде бы нормальная девка. Всё при ней. И даже со стратегическим запасом. Не девица, а сплошная физиология и гигиена. Петька, как полагается, для приличия приглашает её в театр. Он в театрах разбирается. В эмгэушном театре сам играл. Яичницу в «Женитьбе» Гоголя. Он её пригласил, а она говорит: я в театр не хочу. Петька: почему? Она: там сплошной наигрыш и фальшь, а я люблю всё натуральное и органическое. Петька: тогда давай в ресторан, там всё натуральней некуда. Ну, говорит, это другое дело. В ресторане фальши нет. Там если фальшь, то с ней скоропостижно в больницу попадают. В какой, спрашивает Петька, ты хочешь ресторан, Анжела? Она отвечает: я, Пётр, в настоящий момент хочу в грузинский. Очень люблю, говорит, в частности, хинкали: они сочные. Я люблю всё сочное. А девка и сама не хуже хинкали. Видно, что не на ржаных сухарях росла. Приходят в дорогой грузинский ресторан. Садятся. Петька спрашивает: тебе, Анжела, сколько хинкали. Она говорит: давай, Петр, сразу десять, чтоб два раза не заказывать. Петька слегка вздрогнул, конечно. Но виду не подал. А она: и вина красного. Петька: какого? Она: а давай сразу бокал Киндзмараули, бокал Ахашени и бокал Хванчкары. Чтоб халдею гамарджобе на кухню три раза не бегать. Я люблю всё красное и сладкое, даже если полу-. По ней и видно… Заказали. Тринадцать хинкали: три – кавалеру, десять – даме. Три бокала красного дамского и один кавалерский боржом. Анжела сидит, трескает сочные хинкали, как Берендей сушёных пчёл. Отхлёбывает вино. Причём поочерёдно из всех трёх бокалов. Постанывает, как в бане. Люблю я, говорит, Пётр, разнообразие. Всяческую полифонию, разнотравье и запрещённый в России мультикультурализм. Дай-ка, кстати, Петрашвили, я у тебя боржомки чуток отхлебну, чтоб не так порывисто икалось. А то в груди что-то мурлыкает.
Всё этот ангел гастрономии скушал, выпил, помолчал полминуты для политеса и говорит: ну, Пётр, я пошла. Спасибо тебе большое. Диди мадлоба, Пётр. Не провожай меня, не надо. У меня тут недалеко деловая встреча через пятнадцать минут. Я тебе позвоню. Можно я твою боржомку допью?.. Допила - и ушла.
 - Перезвонила?
 - Ну да, а как же… насчёт французского ресторана…
 - Эту тему я проходил. Это сейчас называется «тарелочница»…
 - Я в курсе. Тарельщица… Дальше слушай. Посидел-посидел Петька, понедоумевал еще минут двадцать. Всё осознал. Расплатился, пошёл к метро. Вдруг видит: сидит к нему спиной Анжела на открытой веранде другого заведения с каким-то мужиком, лопает торт Красный бархат и полифонично запивает тёмным бархатным же пивом.  Петька проскочил незаметно мимо, нырнул в метро… В общем, какие там тарельщицы… Это уже кастрюльницы какие-то. Такая Анжела – дай ей волю – сухогруз со свиным салом схомячит, Персидским заливом запьёт и не икнёт, зараза… Жадность одна кругом. Халява правит миром. Что с человечеством происходит – не уразумею. До сухогрузчиц дожили. Раньше – как мы с моей Лидочкой – прокатились зайчиками на речном трамвайчике с ветерком и с одним на двоих леденцом-петушком – и любовь до гроба… А тут… Не человеческая цивилизация – а сплошной гиблый Баб-эль-Мандеб. Врата Слёз, прости, Господи.
 - Больше, надеюсь, не встречается Петя с этой… Девой-Ужорой?
 - Ни в коем случае! Хватит. Один раз парня неромантично обчавкала тысяч на десять – свободна. Петька и сам всё понимает.
 - Конечно, понимает. Найдёт он себе хорошую девушку. Не там он их, видно, Афанасий Афанасьевич, ищет.
 - Девушки не грибы, чтоб их искать. Нашёл мой Петька опёнок, а опёнок-то и ложный… Тут - судьба.
 - Согласен…
Кстати сказать, грибов в этом году что-то было мало. Одни дождевики и поганки. Зато яблок!..