37. Терминал. Номер неба

Зал ожидания Небесного Аэропорта напоминал гигантский вокзал для потерянных душ. На табло горела надпись: «Внеплановая посадка. Рейс до Седьмого Неба задерживается».
Здесь зависли сотни пассажиров, и каждый справлялся с этим по-своему. Вокруг Лики сидели хмурые пессимисты, которые шуршали бланками и ныли, что у них «всё плохо», абсолютно не замечая, что в их личных дьюти-фри сумках уже лежит полный комплект счастья. Они фатально недооценивали свой внутренний шоколад, требуя от неба точных цифровых гарантий.
Чуть дальше, возле магазинов дьюти-фри, тусовались «зайцы». Они отчаянно пытались проскочить на посадку без билета, заговаривая зубы сотрудникам безопасности и сочиняя невероятные небылицы: «Честное слово, я вчера читал в умной книге, что я в потоке!» или «У меня есть справка, что я мыслю позитивно!». Но система их не пускала. На Седьмое небо невозможно пройти по поддельным эмоциям — если ты не ощущаешь его внутри, турникет просто не откроется.
У соседнего гейта на Пятое небо стояла спокойная, сытая очередь.
— Нам выше и не надо, — рассуждал мужчина с дорожной подушкой на шее. — Пятое, ну максимум шестое — вполне устраивает. Главное, чтоб не хуже, стабильно и по возможности повыше. А это ваше Седьмое — сплошной риск и турбулентность.
Лика посмотрела на них и поняла: они не трусят. Они просто никогда по-настоящему не любили. Невозможно стремиться туда или искренне хотеть попасть на Седьмой уровень, если этот код тебе биологически незнаком. Для них этой кнопки на панели навигатора просто не существовало.
Лика подошла к стойке таможенного контроля. Офицер в безупречной форме протянул ей особый бланк:
— Заполняйте, гражданочка. Анкета ментального груза формы 7-НЕБО. Без неё статус вашего неба определить невозможно.
Лика взяла ручку. Графы анкеты были безжалостны к человеческой логике:
1. Текущий уровень (состояние): «На каком же я сейчас? Надолго ль? Насовсем?» — Лика задумалась. В анкете мелким шрифтом было указано: «Внимание! То числительное меньше, когда внутри вас дождь и гроза. Уровни от одного до семи. Ставьте крестик. Малтипл-чойс не допускается».
2. Контрабанда и скрытый груз: Инспектор строго пояснил: «Провоз непрошеных мыслей категорически запрещён. А люди их тоннами тащат! Вот у “зайцев” в дьюти-фри мы сейчас изъяли килограмм мыслей в духе: “А что обо мне подумают соседи?” и три пачки “А вдруг завтра всё испортится?”. Из-за этого мысленного хлама весь их личный рейс падает до нуля».
3. Декларация активов: «Столько есть ещё желаний, плюс ещё мечта».
Лика дошла до последней графы: «Целевой номер неба. Способ определения».
Она занесла ручку, чтобы написать заветную семёрку, но вдруг замерла. Она вспомнила миг рождения сына. Вспомнила, как была с Ним вдвоём. Это был тот самый чистый, эталонный опыт любви, который раз и навсегда открыл для неё этот уровень. В те секунды вокруг не было никаких приборов, никаких анкет и таможенников. Было просто тотальное, ослепительное счастье, заливающее всё вокруг теплом и светом.
Лика посмотрела на инспектора, затем на «зайцев», высчитывающих выгоду, и на пассажиров Пятого неба, выбравших комфорт. И тут её осенило.
— Послушайте, — тихо сказала Лика, возвращая почти заполненный бланк. — А ведь нам вообще не стоит его определять. И билет на Седьмое небо мне не нужен.
Инспектор удивлённо поднял брови:
— Вы отказываетесь от полёта? Будете жить как все, на каком попало?
— Нет, — улыбнулась Лика, и в её глазах отразилось солнце. — Я поняла, как этот номер неба работает. Когда внутри тепло, свет и любовь — ты видишь все эти цифры, страхи и условности свысока. Я прямо сейчас, на этой таможне, уже на Седьмом небе. Потому что я решила... просто жить.
Инспектор тепло, совсем не по-бюрократически улыбнулся и спрятал штамп.
— Поздравляю, — тихо сказал он. — Вы сдали тест. Большинство ищет Седьмое небо в билетах, пробивается зайцами или боится его высоты. И только единицы понимают, что несут его внутри себя.

Лика подхватила свой лёгкий чемодан и пошла к выходу. За панорамными стёклами аэропорта вовсю сияло её личное, бесконечное солнце.