Синематека

Девственности я лишилась в кинотеатре.

Это было на первом курсе. Он учился на третьем и пригласил меня в кино. Это был не первый раз, когда мы куда-то ходили, но в тот раз зал был абсолютно пустой. Это было днём. Я даже не помню, что показывали, — кажется, очередной фильм про Джеймса Бонда. И вот там, под пальбу и лицезрение агента ноль-ноль-семь, я лишилась девственности на последнем ряду кинотеатра. Я точно знаю, что он был готов остановиться в самый последний момент, но я слишком долго тянула со своей девственностью, и отказываться было глупо. Он был красивый, умелый и абсолютно ненадёжный. Он бросил меня ровно через месяц. Но в тот момент это дикое возбуждение навсегда связало меня с кинотеатрами.

Потом я много раз занималась любовью в кинотеатрах. Партнёры были разные, обстоятельства были разные, но, как правило, я старалась сделать это тогда, когда залы были пустые или полупустые, на последних рядах, там, чтобы никто не заметил. Наверное, что-то отложилось в моей психике, связанное с кинотеатрами, потому что сама обстановка меня всегда жутко возбуждала. Темнота, блики от экрана, ощущение безнаказанности и пьянящей свободы.

Так что спокойно, поборники морали. Никаких соседей рядом и точно никаких детей. Я не эксгибиционистка и предпочла бы, чтобы меня никто не видел.

Но если честно, самый сильный и самый яркий оргазм связан у меня именно с кинотеатром. Если бы я была сумасшедшим исследователем-сексологом, я бы, наверное, даже вывела теорию, что это связано с тем местом, где ты первый раз занялся любовью. Так как для большинства людей это кровать — вот для них кровать является местом для получения оргазмов. Для меня это кинотеатр. Хотя, казалось бы, неудобно. Но кажется, что все мои чувства, все мои эмоции и все мои ощущения обостряются в миллион раз.

Вот и сегодня я иду на последнего «Человека-паука». Очень интересно идти вместе с моим самым любимым любовником. Он так и остался для меня самым любимым любовником. И это тот случай, когда думаешь о человеке исключительно с любовью. Я так и звала его — мой любимый любовник. А он меня звал — моя любимая любовница. А потом, когда мы отрывались друг от друга, раскрасневшиеся и потные, счастливые, со сбившимся сердечным ритмом, мы начинали шептать друг другу слова любви. И в тот момент я говорила правду. И в тот момент я верила, что он говорит мне правду.

Хотя мы никогда не были парой, мы всегда были исключительно любовниками. Мы хотели друг друга безумно с самого первого дня, с самой первой встречи. Мы познакомились в интернете, встретились, и через час мы уже были в номере отеля. Мы были в номере отеля, потому что я никогда не хотела никого так сильно с первого взгляда. Я никогда ни к кому не ездила домой. Но как только я увидела — мне захотелось его дико, безумно трахнуть. А может, даже не трахнуть, а просто раздеть и посмотреть, что скрывается под его футболкой.

С первого раза получился прекрасный секс. Изумительный, идеальный. Мы подходили друг другу, как подходят друг другу сложный ключ и замочная скважина. А надо сказать, я никогда не была той, кто легко приезжает, легко отдаётся и легко получает удовольствие. Наоборот, вся моя интимная жизнь была связана с максимальным количеством неловкостей, привыканий, неловких движений и боязни издать какие-то звуки. С моим любимым любовником всё получилось идеально с первого взгляда. И с первого раза. И всегда всё получалось.

Мы никогда не ссорились, и мы никогда не приносили в наши отношения никакой драмы. Мы смеялись вместе, занимались любовью, ходили в кино, занимались любовью в кино, пробовали новую еду. Мы с ним обожали ходить в новые рестораны и заказывать то, что мы никогда не ели. Эта привычка осталась со мной навсегда: в любом новом месте я иду в ресторан и заказываю то, что никогда раньше не пробовала. Ну, по крайней мере, стараюсь заказать то, что никогда раньше не пробовала. Это он приучил меня пробовать новое, не стесняться, не бояться, не бояться говорить о том, что ты хочешь.

После него были другие. Но они не были им. Если сначала у меня были какие-то надежды, что я смогу встретить кого-то похожего, то потом я просто забила.

Но сегодня — он. И «Человек-паук».

Даже странно, что я не смотрела предыдущие части. Как это я пропустила? Потому что мне нравится Том Холланд. Вот, казалось бы, смазливый мальчик, но есть с ним что-то такое — внутренняя сила, что ли. Наверное, поэтому и взяли его играть супергероев. В моём любимом любовнике тоже была внутренняя сила. Со мной он был расслаблен и весел, но когда я видела, что он сталкивается с реальной жизнью, он становился совсем другим — собранным и сильным. Я всегда чувствовала в нём эту силу. Этот бешеный азарт.

Я помню, мы с ним ездили играть в казино, продулись в пух и прах, но я видела, как он получает удовольствие от игры, поэтому никаких денег было не жалко. Вообще-то он научил меня не жалеть деньги. Он умел тратить, и он умел зарабатывать. Раньше я, девочка из бедной семьи, экономила на всём. Искала самую дешёвую еду в меню, старалась сэкономить на одежде, ходила по распродажам, ездила в отпуск по горящим путёвкам. Он научил меня не экономить, гулять на последние. Он всегда говорил мне: «Деньги любят лёгкость. Они не приходят туда, где их пытаются сжимать кулаками». И это правда. Я видела, как к нему легко приходят деньги, и если мне удаётся расслабиться, они так же легко приходят ко мне. Мой любимый любовник из богатой семьи, поэтому к деньгам он всегда относился гораздо проще, чем я. Он никогда не был жаден. Он всегда водил меня в дорогие рестораны — самые дорогие рестораны. Нет, серьёзно: мы выбирали самый дорогой ресторан на улице. А потом приходили заказывать самое дорогое блюдо в меню. И самое дорогое вино.

Я помню, что обычно я говорила, что если бы это был публичный дом, он бы брал самых дорогих проституток. На что он смеялся и говорил, что дорогие проститутки наверняка с какими-то изъянами — типа вес под двести килограмм или нет одной ноги, потому что они эксклюзивные, а всё, что эксклюзивно, стоит дорого. Он постоянно говорил мне, что я эксклюзивна. «Ты не представляешь, как дорого ты стоишь, — говорил он мне. — Ты просто даже не представляешь, как ты бесценна». С ним я чувствовала себя такой. Безусловно бесценной.

Так вот, Том Холланд и мой любимый любовник. Какое прекрасное комбо. Полупустой зал, только на задних рядах шукаются какие-то парочки, наверняка исследуют гениталии друг друга. В середине же зала, там, где сижу я, — абсолютная пустота. Это вип-зал, где билеты стоят в два раза дороже, чем в обычном. Утро, будни, поэтому не мудрено, что нет никого. Да к тому же этого человека-паука показывают уже так долго, что все, кто хотел, уже сходили. А я почему-то откладывала до последнего, а вот решилась.

Так, любимый любовник и Том Холланд. Мне нравится, что мы вместе смотрим это кино. Как в старые добрые времена.

— Тебе нравится? — спрашиваю его я. — Обстановка?

— Ну, мне не очень. А тебе как?

— Я считаю, что шикарно.

— Бедная девочка, — говорит он. — Ты всегда умела радоваться малому.

— Ну ты дурак, — отвечаю ему я.

— Влюблённый дурак, — смеётся он.

Это ещё одна фразочка из нашего лексикона — «влюблённый дурак». Тогда он купил огромную связку воздушных шаров, стал передо мной на колени, признался в любви — и руки разжал, и вся эта связка рванула в небо как сумасшедшая. Прохожие заохали, дети закричали, а я помню только его счастливые глаза. Наверное, это никогда не забыть. Вот эти воспоминания — они остаются в твоей памяти навсегда.

Потом, дурачась, я сделаю абсолютно то же самое для другого мужчины. Только я встану перед ним на колени и буду смотреть на него дурашливыми глазами. А он ничего не поймёт и будет ругаться. Ругаться на то, что я спустила кучу денег, и вообще шары загрязняют экологию. Сложно быть романтичной с тем, кто думает, что шары загрязняют экологию. Если вдуматься, то и презервативы тоже загрязняют экологию. Да, безопасный секс загрязняет экологию. Об этом я этому мужчине и сказала в тот же вечер — и на этом мы расстались. Да, он обозвал меня совершенно сумасшедшей. А ведь всё дело было в воздушных шарах. Кстати, воздушные шары навсегда для меня остались признаками любви. Символами любви.

Почему мои мысли постоянно улетают? Наверное, всему виной моя профессия. Потому что я копирайтер, я постоянно что-то пишу. И одновременно думаю о куче разных вещей.

Так вот: Том Холланд, я, кинотеатр, любимый любовник.

— А помнишь, как у нас было в первый раз в кино? — спрашиваю я.

— Конечно, помню, — отвечает мне он.

Мы тогда смотрели какой-то совершенно тупой космический боевик, где все бегают, стреляют и летают. И мы совершенно не улавливали никакого смысла, потому что были заняты друг другом. Но, по-моему, это был самый удачный поход в кино.

— Кажется, он назывался «Космические пираты», — говорю я.

— Сама ты космические пираты, — смеётся он. — Он точно назывался «Пришельцы из космоса».

Я пытаюсь вникнуть в сюжет «Человека-паука». Мне кажется, что это кино для подростков. Нет, серьёзно: только на таких фильмах я ощущаю себя такой старой. Хотя вроде бы я не очень старая, мне всего сорок. Хотя в глазах двадцатилетних я точно старая.

Спрашиваю у любимого любовника, понимает ли он то, что происходит. Он отвечает, что конечно, всё понимает. И напоминает мне, как я пропустила весь сюжет кино про Индиану Джонса.

Да, того самого последнего кино про Индиану — с постаревшим Фордом. Но в тот момент рука любимого любовника изучала то, что у меня под юбкой, — мне было явно не до этого. Я могу кончить от того, что он трогает меня, даже не снимая трусиков.

Ну да, напоминаю ему об этом. А он напоминает мне о моей дурацкой привычке носить трусы, хотя можно прекрасно обходиться без них. Потому что кожа должна дышать. Я советую ему тоже дышать своей кожей. Он спрашивает, нужно ли ему перейти на юбки. Я отвечаю, что если он шотландец, то можно. Он переспрашивает: а если он шотландец в душе, то можно или нельзя? Как он умеет меня насмешить, как никто другой.

Потом он напоминает мне о том, как мы занимались любовью на фильме «Миссия невыполнима». Это был первый показ, который начинался в час ночи. Мы дико хотели спать и напивались кофе заранее. А потом в зале мы были одни — ну, практически одни — и сидели на заднем ряду, и я просто села сверху на его член. Мы пропустили всю миссию. Всё, что я помню, — мой оргазм и лицо Тома Круза.

— Я помню, как ты была горяча, — добавляет он.

— Это всё Том Круз, а не ты, — парирую я.

— Ну конечно, — отвечает он.

Вообще его любимое выражение — «ну конечно». И он ещё так его протягивает. Вообще у него очень сексуальный голос. С хрипотцой. Особенно когда он шепчет что-то на ухо.

Как тогда, когда мы смотрели «Ла-Ла Ленд». Да, повторный показ «Ла-Ла Ленда» в кинотеатре. Мы до этого смотрели «Ла-Ла Ленд» раз десять. И мой любимый любовник шептал мне заранее реплики. И поглаживал мои соски. И мы так завелись, что целовались в такси, как будто мы подростки. Хотя подростки, наверное, не ездят на такси.

А потом мы занимались любовью прямо в коридоре. Это была его съёмная квартира в центре города. Он всегда любил снимать гигантские квартиры. Вот она, привычка богатой жизни — всегда снимать самое дорогое, самое гигантское жильё, хотя всегда он жил один. Прихожая я помню, была с зеркалами. Целая зеркальная стена. И я помню, как я смотрела на нас — это было очень красиво. Это был наш собственный зеркальный «Ла-Ла Ленд». Я помню, что кончила тогда с мыслями о Райане Гослинге.

О чём сказала своему любимому любовнику, и он жутко обиделся. И мы поругались, я уехала домой. Как только я доехала, он позвонил, извинялся, и я снова вернулась, и мы занимались любовью до утра. И он сказал: «Называй меня Райан Гослинг, если хочешь». Но мне уже расхотелось называть его Райан Гослинг. Всё что могла просто шептать его имя.

Хотя после весеннего «Холи Мэри» — там, где горячий нерд Райан Гослинг…

— Снова можешь называть меня Райан Гослинг, — предложил мне тогда любимый любовник.

Если честно, то они вполне себе похожи. Да, что-то есть между ними. Оба белобрысые, худощавые. Любимый любовник, тот ещё нерд. Работает в айти, разрабатывает что-то там. Я в этом не понимаю ровным счётом ничего. Носит очки. Да, реально похож на Райана Гослинга. Может, поэтому Райан так меня возбуждает.

Кстати, фильм про Барби — там, где Гослинг Кен. Я тогда долго дразнила любимого любовника, что ему пойдёт розовый. Даже купила ему розовую футболку. Которую он с гордостью носил.

А я всё пытаюсь вникнуть в сюжет «Человека-паука». Он как обычно спасает мир и прыгает с крыш. Напоминаю любимому любовнику про то, как мы занимались сексом на моей крыше. Я тогда снимала пентхаус. Точнее, мне компания снимала. Тогда мне повезло устроиться на ту работу. И там был выход на крышу, и можно было заниматься любовью. Мы тогда напились шампанского — настоящего, хорошего шампанского. А закуску не принесли с собой, поэтому оба упились почти в дрова и занимались любовью. А он тогда сказал мне: «Представь себе, что сегодня последний день существования мира. Завтра всё исчезнет». А я ответила, что хочу сейчас исчезнуть вместе с ним. «Договорились», — сказал он мне.

Проходит весь сеанс.

Я ничего не поняла, что случилось с человеком-пауком. Очевидно, что он в очередной раз спас вселенную.

— Тебе понравилось? — спрашиваю я у своего любимого любовника.

Он отвечает, что ему всё понравилось и он всё понял.

Это меня всегда в нём удивляло: как мы смотрим кино одновременно, и я всё пропускаю, а он всё понимает. Но вот это и есть его уникальный айтишный мозг. Он всегда всё успевает: и поговорить со мной, и посмотреть кино. Как обычно, он потом просто перескажет мне содержание. Как он пересказывал мне содержание всех кино, которые мы смотрели вместе. И дома, и в кинотеатре. Так же как он пересказывал мне содержание всех книг, которые мы читали вдвоём. Всё чтение наших книг заканчивалось тем, что мы занимались любовью.

Да, у нас была такая фишка: мы покупали две книги одновременно и читали их одновременно. Начиналось обычно всегда культурно — мы садились на диванчик, каждый со своей книжкой. А заканчивалось тем, что мы занимались любовью. Вообще, если честно, только с ним заниматься любовью было так часто. Так часто, так прекрасно.

Титры. Закончился «Человек-паук».

— Мне понравилось, — говорит мне мой любимый любовник.

— Мне понравилось тоже, — отвечаю ему я.

Я вру, потому что я вообще ничего не поняла. Ну, наверное, это было круто.

Я поднимаюсь со своего места. Место 13. Моё.

Я в Москве. Мой любимый любовник в Пекине. Между нами пять часов разницы. Пять тысяч восемьсот километров. Восемь часов полёта. Я знаю это наизусть. Я считала эти цифры сотни раз, как будто от них что-то зависит. Как будто если я буду знать их точно, он окажется ближе.

Мы смотрели кино одновременно. Я взяла место 13. Он взял место 14. Рядом. Как будто мы вместе. Как будто мы рядом.

Мы зашли в зал в одно и то же время. Я поставила колу в подстаканник. Он тоже. Свет погас. Я написала ему: «Ты уже сел?» Он ответил: «Да. А ты?» — «Да». И мы смотрели.


Он уехал в Китай. Мы не видимся. Он не позвал меня с собой. За эти годы он ничего мне не предложил. Друзья и родители говорят: «Найди мужа». Я знаю, что нужно двигаться дальше.

Но я так по нему скучаю. Я так сильно его люблю. Только с ним я была собой.