Святая русь край покинутых деревень

«В непроглядной мгле
не гаснет надежда увидеть свет»

Сегодня стали весьма популярны путешествия столичных жителей по заброшенной России. Уточним, чаще всего - это так называемая ее Средняя Полоса. Условный термин, определяющий центрально-европейскую часть нашей страны. Отличается она обильной лесной растительностью. Географически находится эта Полоса в пределах среднерусского региона, охватывающего территорию от Ярославской и Костромской областей на севере до Белгородской и Саратовской - на юге, и от Смоленской и Калужской областей на западе до Татарстана и Самарской области (в пределах ее правобережных приволжских территорий) - на востоке.
Что же такого особенного в этом регионе нашли современные горожане? А характерны для него, как это не было бы странным, брошенные деревни и села, вымирающие небольшие провинциальные городки. Очевидно, сегодня людей мегаполиса тянет на свою, образно выражаясь, генетическую родину (все мы так или иначе родом из деревни), но вот где она они уже и не совсем понимают. Поэтому бродят наши горожане в недоумении среди развалившихся изб и руин старых церквей и чешут свою репу, куда же подевались все эти селяне их гипотетические предки.
На непросвещенный взгляд просто удивительно, куда же пропали все эти крестьяне (при советской власти именовавшиеся колхозниками). Ведь еще какие-нибудь полвека назад в этих местах еще кипела довольно бурная жизнь, почему же она вдруг умерла? А все оказывается очень просто! Вот небольшой экскурс в политико-экономическую историю России. Трагедия постигла российскую деревню не вчера и не вдруг. Начиналась она еще в 1930-х годах, в эпоху тотальной коллективизации. Тогда массы крестьян, кому грозило раскулачивание, а кто и сам, уразумев невеселые перспективы своего пребывания на селе, рванули всеми правдами и не правдами в города и на разные стройки социализма (уточним градообразующие). Но это было пока еще полбеды.
Беда пришла как всегда неожиданно и оттуда откуда ее совершенно не ждали. Первые попытки воплотить сатанинские замыслы по уничтожению российского села были связаны с реализацией в начале 1950-х годов инициативы первого секретаря Московского комитета и Московского городского комитета ВКП(б) Н.С.Хрущёва об укрупнении мелких колхозов посредством массового «сселения малых деревень» в «крупные колхозные посёлки» с последующим превращением их в «агрогорода». Однако тогда этому плану не дали зеленую улицу, сталинцы все-таки понимали, что не стоит рубить сук, на котором сидишь.
Но вот на самой вершине власти оказался этот самый пресловутый Никита Хрущев. Старые идеи ожили и вновь проросли на политическом поле. Они были реанимированы 1 апреля 1958 года почему-то под грифом «совершенно секретно» специальным решением Президиума ЦК КПСС. Уже подозрительно! Да, советская власть в лице своих руководителей-вредителей объявила уже в 1960-1970-х годах все эти истинно русские пространства бесперспективными территориями. Это был суровый приговор русской деревне, а в целом и всему русскому народу, коммунисты автоматически признали и его бесперспективным.
В результате разных постановлений правительства многие сельские населенные пункты просто физически ликвидировались, другие вычеркивались из жизни, там закрывались школы, клубы, магазины, с большими перебоями ходил общественный транспорт. Людям было просто негде работать поскольку сворачивалась вся социальная и производственная инфраструктура. Местным жителям предлагалось переезжать в некие центральные усадьбы укрупненных колхозов.
Однако средств для благоустройства и расширения индивидуального жилищного строительства на этих пресловутых центральных усадьбах далеко не хватало. Зачастую селянам для переселения предоставляли многоквартирные панельные дома городского типа (то есть хрущевки).
Естественно, часть жителей «неперспективных деревень» негативно относилась к такой добровольно–принудительной перемене местожительства по проектам далеких от реальной жизни бюрократов. Вытеснявшиеся с привычных мест проживания селяне стремились уже переехать преимущественно в города, а не в колхозы. Все это усилило миграцию из сельской местности и привело к демографическому старению деревни. К началу XXI-го века эти упорные старики в массе своей уже отошли в мир иной, а с ними стала исчезать и российская деревня, как в культурном, так и демографическом плане. Ушли в прошлое многодетные крестьянские семьи.
В общем не мытьем так катаньем жителей вынуждали мигрировать в те же районные и областные центры или на крайний случай в такие образования как пресловутые «агрогородки». Только вот грядущее покажет и их экономическую несостоятельность. В 1980 году это безобразие вроде бы даже официально отменили, но вот трагедия, в обратную сторону сей фарш уже не прокрутишь. Деградация и демографическая катастрофа на селе не заставили себя долго ждать.
Люди не хотели жить на новых необжитых местах и в массе своей пытались во что бы то ни стало зацепиться в городе. Деревня, которая на протяжении столетий поставляла рабочую силу и обеспечивала прирост населения Руси буквально на глазах умирала. Более того, этот процесс усугубился еще и старением сельского населения, поскольку молодежь поголовно убегала из села в большие города. Старики же, не желавшие расставаться со своими старыми избами, продолжали упорно цепляться за свою малую родину. Действительно, глупо менять местожительства на старости лет.
Нельзя сказать, что российская общественность была равнодушна в такой ситуации в деревне и не била тревогу. На фоне назревавшего социально-демографического кризиса и депопуляции в сельской местности несостоятельность политики ликвидации «неперспективных деревень» становилась всё более очевидной. В обществе развернулась полемика о судьбе русской деревни, демограф Б.С.Хорев, такие писатели как В.Г.Распутин, Ф.А.Абрамов, В.И.Белов и другие подвергли резкой критике официальные критерии перспективности сельских населённых пунктов.
Поэтому уже в 1980 году деление деревень на перспективные и неперспективные было отменено решением Государственного комитета по гражданскому строительству и архитектуре при Госстрое СССР. Однако беду этим остановить оказалось уже невозможно, процесс деградации и разрушения русской деревни продолжился и все более нарастал. И к началу третьего тысячелетия мы, увы, пришли к тому, что предрекали тогда еще неравнодушные умы России.
Пусть читатель не думает будто бы автор этих строк знаком с проблемой по наслышке. К сожалению, ему во отчую пришлось наблюдать мертвые деревни Средней Полосы – результаты политики большевиков. Так на Вологодчине, в Ярославской и Костромской областях поражали унылые виды старых прогнивших и полуразвалившихся изб и обветшалых от времени, заброшенных православных храмов. Сегодня есть любители путешествий (аля блогеры), которые бродят по таким местам и снимают все увиденное на видеокамеру, а затем размещают все это в интернете.
Однако и мне есть, что добавить из лично виденного в таких местах. Так, за Костромой в одном таком забытом Богом месте, автор этих строк наткнулся на удивительное зрелище. Это было скрытое порослью деревьев обычное кладбище, причем действующее, хотя в ближайших окрестностях не было не единой души одни лишь заброшенные руины. Но кладбище… Очевидно, где-то еще сохранились люди, которым были дороги эти места, и они пожелали найти последнее пристанище в родной земле. Некоторые могилы были совсем свежие (хоронили буквально на днях), и это несмотря на то, что в то время года туда можно было с трудом проехать на тракторе из-за абсолютного бездорожья (дело было в начале апреле).
За несколько дней пребывания в этой своеобразной «пустыни» нам встретился лишь один живой человек – это был лесник, обходящий свои владения, а кроме него прибившаяся к нам бездомная собака, скулившая от голода. Лесник то и поведал нам о том, что последние люди ушли из этих мест где-то в конце 1970-х годов. Охотники за цветметом уже срезали все провода с линии электропередачи, тем самым на корню «обесточив» местность. Но это уже уродливые и нелепые последствия той самой пресловутой политики ярых врагов Святой Руси - большевиков.
Кто-то может возразить, что и там все было не особенно развито еще с царских времен. Тогда вот другой пример из прошлой жизни. Проезжая по Вологодчине еще в конце 80-х годов прошлого века, автор этих строк приметил одно интересное обстоятельство. Так с дороги через каждые несколько километров появлялись и обращали на себя внимание купола развалившихся церквей. Это значит, что там когда-то были большие села, о деревнях мы уже и не говорим. А теперь там везде запустение и тлен. Стоит ли удивляться тому, что в продаже давно уже нет знаменитого на весь мир вологодского сливочного масла, а ведь еще в конце 1960-х годов оно было в изобилии.
Кстати, стоит отметить, что наибольших масштабов переселение жителей «неперспективных деревень» достигло в Нечернозёмной зоне. И мы, увы, пожинаем сегодня плоды той самой демографической катастрофы, начавшейся во второй половине ХХ-го столетия.
Между тем процесс деградации пошел несколько по кривому пути. В старых селах и деревеньках, там, где еще чудом доживали свой век старые хозяева, люди продавали свои дома с приусадебными участками горожанам, которые те использовали просто как летние дачи. Такое вот антивозрождение. Особенно это явление проявилось в близлежащих к столице и другим крупным городам местах. Около Москвы вместе с этим стали еще и раздавать землю под индивидуальное строительство так называемым беженцам (репатриантам) из ближнего зарубежья.
Но есть ли это выход из демографического кризиса? Сдается, что нет! Кроме того, оказалась утерянной преемственность и связь поколений, а это уже говорит о пройденной точке невозврата. Деревня – хранитель национальных традиций и культуры нации, а не мегаполис со своей мультикультурностью (там к сожалению, лишь одни Иваны родства непомнящие). 
Однако, если в каких-то местностях, несколько близких к той же столице, еще теплится деревенская жизнь (вопрос надолго ли), то в более отдаленные места она уже никогда не вернется, там деревни «убиты» навсегда без права на воскрешение. Кстати, сегодня, и это вовсе не секрет, в ту же столицу и ее окрестности нахлынул приезжий из разных бывших советских республик народ. Можно ли с его помощью решить проблему брошенных деревень? Тут есть два нюанса: первый – нет этой проблемы сим уже никак не решишь, второй – убита вся жизненно важная инфраструктура деревни и никакие эмигранты уже не поселяться в этой безлюдной «пустыне», ну если их только не потянет в отшельники. Все они предпочитают многолюдные и комфортные мегаполисы. Одна надежда только на монахов, да и то чрезвычайно слабая.
Итак, что же мы имеем сегодня в результате? А он уже виден невооруженным глазом. В мегаполисах автохтонное население тоже стареет и вымирает на глазах, поскольку урбанистическая среда не способствует многодетности.  Его постепенно (пока это еще не очень сильно заметно) замещают представители иных по преимуществу еще сельских народов, у которых с рождаемостью все было в порядке последние полвека. Но и они не есть спасение для демографии России и ее крупных городов. В стесненных условиях мегаполиса они тоже будут обречены на вымирание в не столь уж и далеком будущем.
К сожалению, любая Урбанистическая цивилизация, и это доказал исторический опыт, относительно быстро проходит апогей развития и приходит к своему неизбежному краху, оставляя после себя лишь безмолвные руины и загадочные артефакты – объекты для археологов далекого будущего. Сегодня, пожалуй, недоверчивые люди, игнорирующие опыт истории или просто с ним не знакомые, могут возразить, что, дескать, автор этих строк сгущает краски и преувеличивает опасность. Может быть, однако боюсь не пройдет и пары-тройки поколений, и Россия канет в лету как национально-государственная единица. Вот тогда в набат уже бить точно будет поздно, а пока еще есть слабый призрак надежды, хотя утекшую воду не воротишь.
Евгений ИВАНОВ