Красное Зеркало Рождество в Хогвартсе

#multimix
Тёмная сказка для взрослых
+18!

Глава 1: Сочельник

Снег падал на Хогвартс крупными хлопьями, словно само небо решило укутать древний замок в белый саван. Башни и шпили, обычно мрачные и величественные, сейчас казались фигурами из сахарной глазури — такими их сделал мороз и предпраздничная суета.
В Большом зале витал запах имбирных пряников, жареной индейки и раскалённого воска. Двенадцать огромных елей, украшенных тысячами мерцающих огоньков, стояли вдоль стен, их верхушки терялись где-то под зачарованным потолком, где кружились снежинки, не долетая до пола. Филч, скрипя протезами, гонял первокурсников, пытавшихся украсть омелу из-под самого носа профессора Флитвика, а Пивз с хохотом швырял снежки в портреты основателей, заставляя их возмущённо переругиваться.
Рождество в Хогвартсе всегда было особенным временем. Время чудес, подарков, тёплых объятий и забытых обид. Время, когда даже слизеринцы и гриффиндорцы могли сесть за один стол и не пытаться проклясть друг друга.
Но в этом году что-то было не так.
Гермиона Грейнджер стояла у окна в гостиной Гриффиндора, глядя на заснеженные горы вдалеке. Её каштановые волосы, обычно непослушные и вьющиеся, сегодня были заплетены в тугую косу — она сама не понимала, зачем потратила на это полчаса. В руках она держала кружку с горячим шоколадом, но так и не сделала ни глотка.
Что-то скребло на краю сознания. Тихий, навязчивый шёпот, который она не могла разобрать, но который не давал ей покоя уже третью ночь подряд.
— Ты снова не спишь?
Гермиона обернулась. Ее лучшая подруга Рейнерис, что приезжала сюда из сказочного измерения для обмена опытом и просто погостить; - девушка бога, имя которого она стеснялась называть и сестра-близнец знаменитой Дейнерис Таргариен, стояла в дверях спальни, кутаясь в шубу последней моды Вестероса.
— Просто задумалась, — соврала Гермиона.
Девушка с белыми волосами и черными бровями подошла ближе, встала рядом. С минуту они молчали, глядя на снег.
— Тебе тоже снится? — тихо спросила Рейнерис.
Гермиона резко повернулась к ней.
— Что снится?
— Змея, — ответила та, и её лицо побледнело. — Огромная змея, которая ползёт по подземельям. И голос. Мужской голос, который зовёт меня по имени.
Кружка выскользнула из рук Гермионы и разбилась, горячий шоколад растёкся по каменному полу, как тёмная кровь.
В подземельях Хогвартса, на глубине, куда не добирались даже призраки, было темно и холодно. Стены здесь были сложены из грубого камня, покрытого мхом и плесенью, а воздух был таким сырым, что каждый вдох отдавался болью в лёгких.
Тайное подземелье, о котором не знали ни профессора, ни карты Мародёров, ни даже сам директор. Место, где сходились все тёмные тропы Хогвартса, где сама магия пропиталась злом настолько, что стала чёрной, как смоль.
Здесь собирались они.
Чернокнижники Слизерина, чьи семьи веками служили Тёмному Лорду и его предшественникам. Сатанисты Когтеврана, отрекшиеся от света знаний ради запретных ритуалов. Обращённые — те, кто когда-то был людьми, но продал свою человечность за силу. Оборотни, потерявшие контроль над зверем внутри. Вампиры-кентавры — чудовищные гибриды, созданные в результате проклятых экспериментов, с телами лошадей и торсами людей, с клыками, способными разорвать сталь.
И в центре этого сборища, на алтаре из чёрного обсидиана, стояло Красное Зеркало, похищенное одним звонарем-некромантом невероятным способом и случайно, гороворят, сам Лукавый подбросил, почуяв новую кровь для сил вырваться с красных мистических граней .
Оно было не таким, как в книге о Пророчестве Некрономикона. Не зеркалом желаний, не порталом в мир иллюзий. Это было зеркало-тюрьма, созданное древним магом для заточения сущностей, которых невозможно было убить. И в нём, за красной поверхностью, отражавшей только тьму, был заточён тот, кого они называли Мессией.
Змей.
Никто не знал его настоящего имени. Никто не знал, откуда он пришёл. Знали только, что он был древнее Хогвартса, древнее самой магии, и что его сила была настолько велика, что даже смерть отступала перед ним.
Красное Зеркало слабо пульсировало, отбрасывая багровые отблески на лица собравшихся. Их было около пятидесяти — студентов и выпускников, скрывавших свои истинные лица под капюшонами, скрывавших свои души под масками.
— Братья и сёстры, — произнёс высокий юноша с бледным лицом и глазами цвета мёртвой листвы. Его звали Маркус Флинт-младший, и он был верховным жрецом культа. — Сегодня ночь Сочельника. Ночь, когда свет празднует своё мнимое торжество. Но мы знаем правду. Мы знаем, что тьма никогда не умирает. Она лишь ждёт.
Толпа ответила низким гулом — звуком, который не могло издать ни одно человеческое горло.
— Наш Мессия заточён в этом зеркале уже триста лет, — продолжал Маркус. — Но сегодня, в самую святую ночь для тех, кто поклоняется ложным богам, мы совершим то, что не удавалось никому. Мы освободим его.
Он поднял руки, и в воздухе вспыхнули чёрные свечи — сорок девять свечей, по семь на каждое из семи тёмных искусств. Их пламя было не оранжевым и не красным, а чёрным, как сама бездна, и оно не давало света, а пожирало его.
— Кровь невинных, — провозгласил Маркус. — Вот ключ к замку.
Из тени вышли двое — парень и девушка в мантиях Слизерина. Они несли что-то между собой. Что-то маленькое, дрожащее, завёрнутое в чёрную ткань.
Когда они развернули ткань, стало видно ребёнка. Мальчика лет семи, с испуганными глазами и заклеенным ртом. Его руки и ноги были связаны, а на лбу, вырезанный ножом, красовался символ — перевёрнутая пентаграмма.
Маркус подошёл к нему и опустился на колени.
— Не бойся, малыш, — прошептал он с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — Ты станешь частью чего-то великого. Твоя смерть не будет напрасной.
Он вытащил кинжал из чёрной стали, на лезвии которого были выгравированы имена всех, кого этот клинок отправил во тьму.
Ребёнок забился, пытаясь кричать сквозь кляп, но двое держали его крепко.
— Именем Змея, — начал Маркус, поднимая кинжал. — Именем того, кто был до начала времён и будет после их конца. Именем тьмы, что поглотит свет. Я приношу эту жертву.
Клинок опустился.
Кровь брызнула на Красное Зеркало, и оно вспыхнуло ослепительным багровым светом. По его поверхности пошли трещины — тонкие, как паутина, но они росли, расширялись, грозя вот-вот разорвать зеркало на части.
Толпа взревела, поднимая руки к потолку, где клубилась тьма, густая, как дёготь.
— Восстань, о Змей! — кричал Маркус. — Восстань и веди нас! Восстань и покарай этот мир!
Зеркало задрожало. Трещины стали глубже, и из них начал сочиться красный туман — не пар, не дым, а что-то живое, что-то голодное. Туман стелился по полу, обвивал ноги собравшихся, проникал в их тела, и они стонали от боли и наслаждения одновременно.
А потом зеркало заговорило.
Голос был глубоким, как бездна, и древним, как само время. Он звучал не в ушах, а в костях, в крови, в самых потаённых уголках сознания.
«Вы... освободили... меня...»
Маркус упал на колени, прижимая руки к груди.
— Да, мой господин! — воскликнул он. — Мы ждали этого триста лет! Мы служили вам, молились вам, приносили жертвы!
«Я... знаю...»
Туман сгустился в центре зала, приняв смутные очертания человеческой фигуры. Но это была не человеческая фигура. Это было нечто, что когда-то было человеком, но отказалось от всего человеческого ради силы.
«Но... я ещё... не свободен...»
Маркус поднял голову, и в его глазах отразился ужас.
— Что? Но ритуал...
«Ритуал... открыл... дверь... Но... есть... преграда...»
Змей указал на потолок. Там, сквозь толщу камня и земли, мерцал слабый золотой свет.
«Хогвартс... защищён... древней магией... Я не могу... выйти... полностью... Пока...»
— Пока что? — прошептал Маркус.
«Пока... свет... не будет... осквернён... Пока... невинные... не познают... тьму... Пока... дементоры... не придут...»
Змей протянул руку, и из его пальцев вырвались чёрные нити, устремившиеся вверх, к поверхности.
«Я... призову... их... Сегодня... ночь... когда... граница... тонка... Сегодня... они... придут...»
Маркус медленно поднялся, и на его лице расползлась улыбка — безумная, восторженная.
— Тогда мы поможем вам, мой господин, — сказал он. — Мы откроем им путь.
Он повернулся к собравшимся.
— Братья и сёстры! Готовьтесь! Сегодня Хогвартс падёт!
Наверху, в Большом зале, никто не слышал ни шёпота тьмы, ни криков ребёнка, ни рёва дементоров, приближавшихся к замку.
Бал был в самом разгаре.

Глава 2: Дементоры

Майкл Лэнгдон никогда не любил Рождество.
В его мире, Апокплипсиса, темного ковена, ужасов, праздники всегда заканчивались кровью. Пасха в доме его бабушки, где он впервые увидел, как демоны пляшут вокруг корзинки с яйцами. День Святого Валентина в академии, где он учился контролировать свои силы, где каждый подарок мог оказаться ловушкой. И Рождество, когда он потерял...
Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Сейчас он был в другом мире, в другой реальности. И здесь, в Хогвартсе, он нашёл то, чего никогда не имел — дом.
Мисти Дэй стояла рядом с ним у окна, глядя на танцующие пары. Её светлые волосы были распущены, спадая на плечи, как водопад лунного света. На ней было простое чёрное платье, без украшений, без блёсток — она не любила привлекать внимание. И шаль. Ведь сложнее было представить эту ведьмочку без шали, чем шаль без нее :)
— Ты чувствуешь? — тихо спросила она, не поворачивая головы.
Майкл кивнул. Он чувствовал. Что-то приближалось. Что-то тёмное, голодное, древнее.
— Дементоры, — прошептал он.
Мисти наконец посмотрела на него, и в её глазах он увидел то же, что чувствовал сам — холодную решимость.
— Сколько?
— Много. Больше, чем я когда-либо видел.
Они стояли молча, наблюдая за ничего не подозревающими студентами. Первокурсники носились вокруг ёлки, играя в снежки, зачарованные так, что снег не таял в тепле. Старшекурсники танцевали под музыку, которую играл оркестр из призрачных инструментов. Профессора улыбались, пили глинтвейн, обменивались подарками.
Никто не знал, что через несколько минут этот зал превратится в бойню.
— Мы должны предупредить их, — сказала Мисти.
— И что мы скажем? — Майкл горько усмехнулся. — «Простите, но к вам приближается армия дементоров, которую призвал Сатана, заточённый в зеркале»? Они решат, что мы сумасшедшие.
— Тогда мы будем сражаться.
— Да, — согласился Майкл. — Будем.
Он взял её за руку, и их пальцы переплелись. Тёплые, живые, настоящие. В этом мире, полном магии и чудес, они были единственными, кто знал правду о том, что происходит за гранью реальности.
Они были детьми тьмы. Они были рождены для войны с нею. Они нашли друг друга.
Ньют Саламандер, учитель факультатива по Фантастическим тварям, юный на вид, ибо был заядлым любителем омолаживающего эликсира, и полулежал в углу зала, окружённый совомедвежатами, высунувшийся наполовину из своего волшебного чемоданчика. Даже на праздники он не расставался с ними — внутри были существа, которых он спас, выходил, защитил от тех, кто хотел их уничтожить.
Его веснушчатое лицо было задумчивым, челка спадала на один глаз, и он периодически сдувал её, чтобы видеть, что происходит вокруг. В руках он держал маленькое существо — ниффлера по имени Нюхль, который пытался украсть блестящую брошь с ближайшей ёлки.
— Нет, Нюхько, — мягко сказал Ньют, отбирая брошь. — Это не твоё.
Ниффлер жалобно пискнул, но послушался. Ньют улыбнулся и погладил его по пушистой голове.
Он тоже чувствовал, что что-то не так. Его существа беспокоились — пикси метались в клетках, грифоны рычали, даже феникс, которого он недавно спас, нервно перебирал перья.
Что-то приближалось.
Ньют поднял голову и посмотрел на потолок. Там, сквозь зачарованное небо, он увидел тени. Чёрные, крылатые, голодные.
Дементоры.
Он вскочил на ноги, едва не опрокинув чемодан.
— Дети! Все! — крикнул он, и его голос перекрыл музыку. — Всем немедленно покинуть зал! Сюда летят дементоры!
Музыка оборвалась. Студенты замерли, глядя на него с недоумением.
— Что ты сказал? — переспросил профессор Флитвик, подходя ближе.
— Дементоры! — повторил Ньют. — Сотни! Может, тысячи! Они уже здесь!
И тут окна взорвались.
Стекло разлетелось миллионом осколков, и в зал ворвался ледяной ветер. Он нёс с собой запах гнили, разложения, отчаяния. Свет факелов и свечей начал гаснуть, один за другим, погружая зал во тьму.
А потом они пришли.
Дементоры.
Они спускались с потолка, как чёрные капли, падали на пол и поднимались, принимая свои истинные формы — высокие, закутанные в рваные мантии фигуры, чьи лица скрывались под капюшонами. От них исходил холод, от которого замерзала кровь в жилах, и ужас, от которого останавливалось сердце.
Первый крик раздался почти сразу.
Маленькая девочка-первокурсница с факультета Хаффлпафф, которая ещё минуту назад смеялась, играя с друзьями, замерла на месте. Её глаза расширились, изо рта вырвался хрип, а потом она упала на пол — мёртвая.
Дементор высосал её душу за секунду.
— Нет! — закричал кто-то. — Нет, пожалуйста!
Началась паника. Студенты бросились к выходам, но двери были заперты — заклинанием, которое никто не успел снять. Они метались, как крысы в клетке, кричали, плакали, молили о помощи.
Профессора пытались организовать оборону. Флитвик взмахнул палочкой, и серебряный лебедь-патронус вырвался из её кончика, отгоняя дементоров. Но их было слишком много. На каждого профессора приходилось по десять тварей.
Ньют выхватил свою палочку и создал патронуса — огромного серебряного оборотня (он - один из редчайших магов, чей патронус мог менять облик, в зависимости от ситуации), который бросился на дементоров, разрывая их тени. Но даже он не мог остановить всех.
— Держитесь! — кричал он. — Держитесь!
Гермиона, оказавшаяся в гуще боя, сражалась, как львица. Её патронус — серебряная выдра — метался между дементорами, отгоняя их от студентов. Она вытаскивала малышей из-под атак, закрывала их своим телом, шептала заклинания, которые должны были защитить.
— Гермиона! — крикнула Рейнерис, пробиваясь к ней сквозь толпу. — Гермиона, их слишком много!
— Я знаю! — отозвалась Гермиона. — Нужно найти способ...
Она не договорила. Дементор схватил её за плечо, и она почувствовала, как холод проникает в её тело, как её самые страшные воспоминания всплывают на поверхность — война, смерть, потери...
— Экспекто Патронум! — закричал Северус Снейп, вынырнувший на шум из своих извечных подземельных зельеварень и его патронус — серебряная лань — отбросил дементора.
Гермиона упала на колени, тяжело дыша.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не благодарите, Мисс Грейнджер, — ответил профессор, помогая ей подняться. — Просто не умирайте...
В хаосе боя никто не заметил, как из подземелий начали подниматься новые фигуры.
Обращённые.
Оборотни.
Вампиры-кентавры.
Они выходили из тени, как кошмары, обретающие плоть. Оборотни. Вампиры-кентавры. И дементоры не атаковали их. Наоборот — они приветствовали их.
Тьма объединилась против света.
— Что это?! — закричал кто-то. — Что происходит?!
Ньют увидел их и побледнел. Он знал, что это значит. Кто-то — или что-то — призвал их. Кто-то очень могущественный.
— Змей, — прошептал он. — Он нашёл лазейку.
Первокурсники одного из классов — те, кто ещё не успел покинуть зал, кто спрятался под столами, кто пытался убежать — оказались в ловушке.
Дементоры окружили их, отрезав от остальных. Двадцать три ребёнка, самому младшему из которых было одиннадцать, самому старшему — двенадцать. Они жались друг к другу, плакали, звали мам и пап, которые были далеко, в безопасности, не зная, что их дети умирают.
Один из старост, семикурсник по имени Томас, попытался прорваться к ним.
— Нет! — кричал он, отбиваясь от дементоров. — Нет, оставьте их!
Но дементоры не слушали. Они набросились на детей, и...
Их крики оборвались один за другим.
Двадцать три души. Двадцать три жизни. Погасли, как свечи на ветру.
Томас упал на колени, глядя на то, что осталось от детей. Его лицо было мокрым от слёз, руки дрожали.
— Почему... — прошептал он. — Почему...
Он поднял голову и увидел Красное Зеркало.
Оно стояло в углу зала — откуда оно взялось, никто не знал. Возможно, его принесли сюда чернокнижники, возможно, оно само появилось, привлечённое смертью и страданием.
Томас смотрел на него, и в его глазах загорелась безумная надежда.
— Красное Зеркало, — прошептал он. — Говорят, оно исполняет желания...
Он встал и пошёл к зеркалу, спотыкаясь, падая, снова вставая.
— Пожалуйста, — взмолился он, прижимая руки к холодной поверхности. — Пожалуйста, помоги нам. Спаси нас. Убей их. Сделай что-нибудь!
Зеркало молчало.
— ПОЖАЛУЙСТА!
И тогда зеркало ответило.

Глава 3: Из зеркала

Красное Зеркало вспыхнуло.
Свет был таким ярким, что на мгновение ослепил всех — и дементоров, и студентов, и профессоров. Даже тьма, клубившаяся под потолком, отступила перед этим сиянием.
А потом зеркало треснуло.
Не разбилось — треснуло. По его поверхности прошла трещина, за ней вторая, третья, и из этих трещин начал сочиться свет — не красный, а белый, чистый, как первый снег.
И из этого света вышли двое.
Майкл Лэнгдон ступил на пол Хогвартса, и его чёрное пальто развевалось, словно от ветра, которого не было. Его золотисто-рыжеватые волосы были взъерошены, глаза горели холодным огнём, а на губах играла улыбка — опасная, хищная, но не злая.
Мисти Дэй шла рядом с ним, и её светлые волосы светились в темноте, как нимб. Она была одета в простое белое платье, которое, казалось, светилось изнутри, а её глаза — голубые, как лёд — смотрели на мир с спокойной уверенностью.
Они были молоды. На вид. Им было не больше двадцати. Но в их глазах была древность, которой позавидовали бы и дементоры.
— Ну что ж, — произнёс Майкл, оглядывая зал. — Похоже, мы попали на вечеринку. В самый разгар.
Мисти улыбнулась — уголком губ, едва заметно.
— Не самая весёлая вечеринка и не самый разгар, — заметила она.
Дементоры замерли. Они чувствовали силу, исходящую от этих двоих — силу, которую они не могли понять, не могли поглотить, не могли победить.
— Кто вы? — прошипел один из них, и его голос был как скрежет металла по стеклу.
Майкл повернулся к нему, и его улыбка стала шире.
— Мы — те, кого ты должен бояться, — ответил он. — Мы — дети тьмы, которые выбрали свет. Мы — те, кто прошёл через ад и вернулся.
Он поднял руку, и в воздухе вспыхнуло чёрное пламя — не адское, а очищающее, несущее не смерть, а освобождение.
— Мы — Майкл и Мисти. И мы здесь, чтобы закончить это.
Ньют Саламандер смотрел на них с смесью удивления и надежды. Он не знал, кто эти двое, откуда они пришли, как оказались в зеркале. Но он чувствовал их силу — и эта сила была на их стороне.
— Кто вы такие? — спросил он, подходя ближе.
Майкл посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то — узнавание? Уважение?
— Ты — Ньют Саламандер, — сказал он. — Магозоолог. Тот, кто защищает существ, которых другие боятся.
Ньют моргнул.
— Откуда ты...
— Я знаю многое, — перебил его Майкл. — Но сейчас не время для объяснений. У нас есть проблема.
Он указал на дементоров, которые уже оправились от шока и начали наступать снова. За ними шли обращённые — чудища, призраки, чернокнижники.
— Их слишком много, — сказала Мисти, вставая рядом с Майклом. — Даже для нас.
— Значит, нам нужна помощь, — ответил Майкл. Он повернулся к Ньюту. — Ты можешь призвать существ? Или там божеств...
Ньют кивнул.
— Могу. Но...
— Тогда сделай это. Призови самых сильных. Тех, кто сможет сражаться с тьмой.
Ньют колебался лишь мгновение. Потом он поднял палочку и начал читать заклинание — древнее, забытое, которое он нашёл в запретной секции библиотеки.
— Aperio Bestia Maxima! — крикнул он. — Aperio Fera Antiqua! Aperio... Aperio Omnia!
Земля задрожала.
Локи уже стоял на вершине башни Хогвартса, глядя на бойню внизу.
Его чёрные волосы развевались на ветру, зелёные глаза светились озорством, а на губах играла улыбка — та самая, из-за которой он попадал в неприятности чаще, чем хотел.
Он чувствовал зов. Не магию Ньюта — нет, это было что-то другое. Что-то, что тянуло его в этот мир, в этот замок, в эту битву.
— Ну что ж, — произнёс он, обращаясь к пустоте. — Похоже, меня зовут.
Он шагнул в пустоту — и не упал. Вместо этого он провалился сквозь реальность, сквозь пространство и время, и оказался в Большом зале Хогвартса, прямо между дементорами и студентами.
— Привет, — сказал он, оглядываясь. — Я не опоздал?
Майкл посмотрел на него и улыбнулся.
— Ты — Локи, — сказал он. — Бог обмана.
Локи приподнял бровь.
— Бог? — переспросил он. — Мне нравится, как это звучит.
— Ты пришёл помочь?
— Я пришёл... — Локи задумался на мгновение. — Скорее, посмотреть. Но, возможно, и помочь. Посмотрим, как пойдёт. Держите, Профессор, Ваши питомцы на эту ночь. - жеманно сделал он жест пламенем и льдом из обеих рук.
Он взмахнул еще пассы ими, и из воздуха появились два существа.
Первое было огромным волком — размером с дом, с чуть голубоватой искристой шерстью и глазами, горящими красным огнём. Его клыки были длиннее мечей, а когти могли разорвать камень. Это был Фенрир — сын Локи, волк, которому было предсказано однажды убить Одина.
Второе было змеем — настолько огромным, что его тело обвивало весь зал, а голова касалась потолка. У него были рога, как у быка, и чешуя, твёрдая, как алмаз. Это был Ёрмунганд — Мировой Змей, тоже сын Локи, тот, кто, как говорят, принесет конец 9 мирам.
— Мои мальчики, они еще малыши по своим меркам. — с гордостью сказал Локи. — Они немного... импульсивные. Но очень эффективные. Не волнуйтесь, мидгардцы, они полностью подчиняются моей воле.
Фенрир зарычал, и от этого звука задрожали стены. Ёрмунганд зашипел, и от этого звука дементоры отступили на шаг.
— Отлично, — сказал Майкл. — Теперь у нас есть шанс.
Гермиона смотрела на происходящее с открытым ртом.
Она видела много странного за свою жизнь — василисков, драконов, Пожирателей Смерти. Но это... это было что-то другое.
Боги. Чудовища. Дети тьмы, вышедшие из зеркала.
— Кто он? — прошептала она.
— Это и есть мой парень — ответила раскрасневшаяся Рейнерис, стоявшая рядом. — Но, кажется, он и наши дети на нашей стороне.
Та открыла было рот от изумления, но тут...
Майкл подошёл к ней.
— Ты — Гермиона Грейнджер, — сказал он. — Самая умная ведьма своего поколения.
Гермиона моргнула.
— Откуда ты...
— Я знаю многое, — повторил Майкл. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты сделала кое-что.
— Что?
— Дементоры — не единственная проблема. Есть порталы. Разломы в реальности, через которые они приходят. Если мы не закроем их, они будут прибывать бесконечно.
Гермиона кивнула, её разум уже догадался, о чем просьба и решал, как ее выполнить, работал на полную мощность.
— Где эти порталы?
— По всему замку. Я чувствую их. — Майкл закрыл глаза на мгновение. — Три на нижних этажах, два в подземельях, один... в Выручай-комнате.
— Я займусь ими, — сказала Гермиона. — Мне нужна помощь.
— Я помогу, — вызвалась девушка Локи.
— И я, — раздался голос.
Все обернулись. 
— Я знаю заклинания для закрытия порталов, — сказала она. — Меня научила мать.
Гермиона кивнула.
— Тогда идём.
Битва в Большом зале продолжалась.
Майкл и Мисти сражались бок о бок, их движения были синхронными, словно они были одним существом. Чёрное пламя Майкла и белый свет Мисти сплетались в смертоносный танец, уничтожая дементоров одного за другим.
Локи стоял в стороне, наблюдая с ленивым интересом, периодически магическими кинжалами дирижируя... Версиями себя, что перерезали глотки уродцам и темным фантомам. Фенрир и Ёрмунганд крушили врагов, разрывая их на части.
Профессора присоединились к битве — Флитвик, МакГонагалл, Слизнорт, даже Хагрид с его арбалетом. Их патронусы метались по залу, отгоняя дементоров, но врагов было слишком много.
— Их не остановить! — кричала МакГонагалл. — Их слишком много!
— Держитесь! — отвечал Майкл. — Мы почти...
Он не договорил. Дементор набросился на него сзади, и его ледяные руки сомкнулись на горле Лэнгдона.
— Майкл! — закричала Мисти.
Но он не растерялся. Он схватил дементора за руку и сжал, и чёрное пламя вспыхнуло из его пальцев, охватывая тварь. Дементор закричал — впервые за всё время, — и рассыпался в прах.
Майкл отряхнул руки.
— Не подкрадывайся ко мне, — сказал он.
Тем временем Гермиона и Рейнерис  пробирались через замок.
Первый портал они нашли в подземельях — тёмный вихрь, из которого непрерывно выходили дементоры. Гермиона начала читать заклинание, но портал сопротивлялся.
— Он слишком сильный! — крикнула она. — Мне нужна помощь!
Рейнерис подошла ближе и положила руку на плечо Гермионы.
— Дай мне, — сказала она.
Она закрыла глаза и начала читать другое заклинание — древнее, на валирийском, языке, который знали только её семья. Её голос был тихим, но мощным, и портал начал сжиматься, сжиматься, пока не исчез совсем.
— Как ты это сделала? — спросила Джинни.
— Магия драконов, — ответила Рейнерис. — Она работает по-другому.
Они двинулись дальше.
В Большом зале битва достигла апогея.
Сатана — тот, кого называли Змеем — начал проявляться. Его тень росла на стенах, его голос звучал в каждом уголке зала, его присутствие давило на всех, как гора.
«Вы... думаете... что можете... победить меня?» — прогремел он. «Я... древнее... вашего мира... Я... был до... начала... времён...»
— Ты много говоришь, — сказал Локи, выступая вперед с Ньютом, построившего сзади армию из волшебных гигантских шахмат, рубивших вампиров. — Это твоя главная проблема.
Он взмахнул рукой, и вокруг Сатаны вспыхнуло пламя — не чёрное, а зелёное, адское, ледяное. Огонь и лёд одновременно, иллюзия и реальность, сплетённые в смертоносный узор.
«Ты... не можешь...»
— Могу, — ответил Локи. — Я — бог обмана. И не раз саму Смерть обводил вокруг пальца. А слышал ты с ее Ангелом в ссоре... Потому тебя, коллега в этом отношении, мне провести ничего не стоит, союзник найдется, как минимум один.
Сатана заревел, и его тень начала отступать.
Но он не сдавался.
Саламандер понял, что нужно делать.
Он поднял палочку и начал читать заклинание — то самое, которое он нашёл в запретной секции. Заклинание, которое призывало силы природы, силы жизни, силы вечной юности.
— Aperio Vita Aeterna! — крикнул он. — Aperio Natura Infinita!
Вокруг него вспыхнул зелёный свет, переливающийся искристыми воздушными сказочными рыбками и птичками — свет жизни, свет роста, свет всего живого. Он окутал Сатану, и тот закричал — не от боли, а от чего-то хуже. От того, что не мог понять.
«Что... что это...»
— Это жизнь, — ответил маг. — То, что ты никогда не сможешь понять. То, что ты никогда не сможешь победить.
Майкл подошёл ближе.
Он видел, как Сатана борется с силами Ньюта и Локи, как он слабеет, как его тень съёживается. И он знал, что нужно сделать.
— Мисти, — позвал он. — Пора.
Мисти кивнула. Она подошла к нему, и они взялись за руки.
— Вместе, — сказала она.
— Вместе, — согласился он.
И они начали читать заклинание — то самое, которое они выучили в аду, то самое, которое они использовали, чтобы победить демонов своего мира. Заклинание, которое связывало душу с тьмой, но не порабощало её, а подчиняло.
— Tenebrae Vincunt! — крикнули они в один голос. — Tenebrae Serviunt! Tenebrae... OBEIDIUNT!
Чёрный свет вырвался из их тел, окутал Сатану, проник в его сущность, связал его, сковал, подчинил.
Сатана закричал — впервые за всё время, по-настоящему закричал, от боли, от ужаса, от бессилия.
«НЕТ! НЕТ! Я НЕ МОГУ! Я... Я...»
— Теперь ты можешь, — холодно сказал Майкл. — за столько ошибок твоих мы раскусили твои приемы. Теперь ты будешь служить своим же бесятам. Вечно!
Порталы были закрыты. На пересечении алов вспышки от этого родился красный пегасик, что загнал последних крошечных дементоров в клетку. 
Гермиона и Рейнерис вернулись в Большой зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сатана исчезает — затягивается в тёмную воронку, которая ведёт прямо в ад.
— Куда он? — спросила невеста Локи.
— В ад, — ответил тот. — Но не как правитель. Как цель.
— Цель?
— Для чертей, — уточнил трикстер, улыбаясь. — Они будут мучить его вечно. Это... поэтично, не находишь?
Сатана исчез, и в зале стало тихо

Глава 4: После

Дементоры были уничтожены или изгнаны. Обращённые — мертвы или бежали. Чернокнижники — схвачены или убиты.
Хогвартс был спасён.
Но цена была высока.
Двадцать три первокурсника были мертвы. Их тела лежали в ряд в Большом зале, накрытые белыми простынями. Их лица были спокойными, словно они просто спали.
Но они не спали.
Профессора ходили среди них, и их лица были серыми от горя. МакГонагалл плакала — впервые за много лет. Хагрид рыдал в голос, не стесняясь слёз. Флитвик стоял молча, глядя на детей, которых он учил всего несколько месяцев назад.
— Мы не смогли их спасти, — прошептала МакГонагалл. — Мы не смогли...
Майкл подошёл к ней.
— Мы можем их вернуть, — сказал он.
МакГонагалл подняла голову, и в её глазах вспыхнула надежда.
— Что? Как?
— Мисти и я... мы можем вернуть их. Не всех — только тех, кто умер сегодня. Тех, чьи души ещё не ушли далеко.
— Но... это возможно?
— Возможно, — ответил Майкл. — Но это... нелегко.
Он посмотрел на Мисти, и она кивнула.
— Мы готовы
Ритуал занял всю ночь.
Майкл и Мисти стояли в центре круга, начертанного на полу Большого зала. Вокруг них лежали тела детей. Свечи горели по углам, их пламя было белым — цветом жизни, цветом надежды.
Майкл поднял руки и начал читать заклинание — древнее, забытое, запретное. Заклинание, которое могло вернуть душу в тело, если душа ещё не ушла за грань.
— Anima Redire! — крикнул он. — Anima Vivere! Anima... REDI!
Белый свет вспыхнул вокруг него, окутал тела, проник в них.
И дети начали дышать.
Один за другим, они открыли глаза. Они были растерянны, напуганы, не понимали, что произошло. Но они были живы.
— Мама? — прошептала девочка, садясь. — Где мама?
— Всё хорошо, — сказала Мисти, опускаясь рядом с ней на колени. — Ты в безопасности. Ты дома.
Девочка посмотрела на неё и улыбнулась.
— Спасибо, — сказала она.
Мисти улыбнулась в ответ, но её глаза были влажными.
К утру все раненые были вылечены, все мёртвые — воскрешены. Хогвартс был восстановлен — магия профессоров и помощь новых союзников сделали своё дело.
Рождество было решено отметить снова, с размахом, какого еще не помнили. Нюхль обьедался золотого шоколада, Фенрир и Ёрмунганд сторожили запертую нечисть, пока та не расстаяла под лучами луны. Все три девушки танцевали с профессорами и поднимали волшебными палочками магические перышки, Локи кушал огненный крем и запивал снежным коктейлем. Ньют и Майкл давали мастер-классы по сбиванию шутливыми заклинаниями снеговиков снежками в виде троллей с крылышками. Дети смеялись и дарили друг другу гостинцы.
Но что-то изменилось.
Студенты, которые пережили эту ночь, больше не были прежними. Они видели тьму — и они выжили. Они знали, что мир не так прост, как им казалось. Они знали, что за стенами замка есть вещи, которые гораздо страшнее экзаменов и домашних заданий.
И они знали, что у них есть защитники.
Майкл и Мисти стояли у Красного Зеркала, глядя на его поверхность. Зеркало было восстановлено — трещины исчезли, свет погас. Оно снова стало просто зеркалом.
— Мы останемся здесь, — сказал Майкл. — Кто-то должен охранять его.
— Навсегда? — спросила Гермиона, стоявшая рядом, втайне обрадовавшаяся новой, милой подруге.
— Навсегда, — ответил Майкл. —по крайней мере, будем постоянно возвращаться и проверять, чтоб тьма или какая напасть не грянула снова.
— Но... вы же не можете просто...
— Можем, — перебила её Мисти. — Это ... сложная история, девочки, если кратко — хранители. Это наша судьба.
Гермиона посмотрела на них, и в её глазах было что-то — уважение, восхищение, печаль.
— Тогда... мы будем помнить вас, — сказала она. — Всегда.
Майкл кивнул и улыбнулся, погладив пегаса.
— И мы будем помнить вас, — ответил он. — Всех вас.
Ньют подошёл к Локи, который стоял в стороне, глядя на Фенрира и Ёрмунганда, играющих в снегу.
— Ты уходишь? — спросил Ньют.
— Да, — ответил Локи, подмигнув. —пора в мой мир, он нуждается во мне. Или, точнее, я нуждаюсь в нём. Но, возможно, заскочу на чаек в какой версии, соскучиться не успеете.
— Спасибо, — сказал Ньют. — За помощь.
Локи посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, а что-то более тёплое.
— Ты хороший человек, Ньют Саламандер, — сказал он. — Слишком хороший для этого мира. Но именно такие, как ты, делают этот мир лучше.
Он взмахнул рукой, и волк с змей подошли к нему. Они выглядели меньше, чем раньше — не такими огромными, не такими страшными.
— Прощай, — сказал Локи.
И исчез.
Рейнерис стояла у окна, глядя на снег. Она думала о своей сестре — Дейенерис. Она думала о своей матери, которая учила её магии драконов, которая умерла, защищая свою семью.
Она думала о том, что теперь у неё есть новый дом. Новые друзья. Новая семья.
— Ты в порядке?
Она обернулась. Гермиона стояла рядом, и на её лице была улыбка — усталая, но искренняя.
— Да, — ответила Рейнерис. — Думаю, да.
— Хорошо Потому что я хотела спросить... ты не хочешь присоединиться к нам? К нашему... кругу?
— Кругу?
— Мы — те, кто пережил эту ночь. Мы — те, кто видел тьму и не сломался. Мы — те, кто будет защищать этот замок, если тьма вернётся.
Рейнерис улыбнулась.
— Я бы хотела, — сказала она.

Глава 5: Свадьба

Рождество прошло.
Хогвартс вернулся к обычной жизни — уроки, экзамены, квиддич. Но что-то изменилось. Студенты стали ближе, дружнее. Они знали, что пережили что-то вместе, что-то, что связало их навсегда.
Майкл и Мисти стали хранителями Красного Зеркала. Они жили внутри него, в маленькой комнате рядом с порталом в зал, где стояло зеркало, и охраняли его днём и ночью. Они не жаловались — они знали, что это их судьба.
Но они не были одиноки. Гермиона, Локи, Рейнерис, Ньют — они приходили к ним, как только находили возможность. Они приносили книги, еду, новости. Они рассказывали им о своих жизнях, о своих мечтах, о своих страхах.
Они стали друзьями. Настоящими сроднившимися задушевными товарищами, со своими, взаимными, шутками, ритуалами и сюрпризами.
...Однажды вечером, когда была годовщина их общей дружбы в Хогвардсе, снег падал за окном, Майкл подошёл тихо сзади к Мисти.
— Мисти, — сказал он. — Я долго решался... хочу тебя кое-что спросить.
— Что?
— Ты выйдешь за меня?
Мисти посмотрела на него, и в её глазах вспыхнули слёзы.
— Да, — прошептала она. — Да, конечно, да.
Он поцеловал её, надев на палец кольцо, и мир вокруг перестал существовать.
Свадьба была скромной.
Они не хотели пышных церемоний. Они не хотели внимания. Они хотели только быть вместе.
Церемония прошла в маленькой часовне на территории Хогвартса, которую никто не использовал. Присутствовали только их новые друзья — Гермиона, Рейнерис, Ньют, Локи (который вернулся специально для этого), и несколько профессоров, которые знали правду.
Мисти была в простом белом сарафане, который обвивал её тело, как вторая кожа. На плечах была белая шаль, расшитая серебряными нитями. Её волосы были распущены, спадая на плечи, как водопад.
Майкл был в своём чёрном пальто — единственной одежде, которая, по его мнению, ему шла. Его волосы были зачёсаны назад, и на лице была улыбка — искренняя, тёплая, счастливая.
Священник — старый волшебник, который знал семью Мисти, — произнёс слова, которые связали их навсегда.
— Я объявляю вас мужем и женой, — сказал он. — Вы можете поцеловать невесту.
Майкл поцеловал Мисти, и все зааплодировали.
Ночь была их.
Они ушли в свою комнату, и никто не беспокоил их. Свечи горели мягким светом, вино в бокалах поблёскивало, как кровь.
Майкл снял пальто и остался в чёрной рубашке. Мисти сняла шаль и сарафан, оставшись в простом белом белье.
— Ты бесконечно красивая, любовь моя... И бесконечно околдовывающая меня — сказал Майкл, глядя на неё.
— Ты тоже, — ответила Мисти с улыбкой.
Они легли на кровать, и их тела переплелись, как лозы. Их поцелуи были жаркими, их прикосновения — нежными. Они любили друг друга всю ночь, и мир вокруг исчез.

Эпилог: Нотка грусти

Прошло много лет.
Майкл и Мисти остались в Хогвартсе, охраняя Красное Зеркало. Они состарились, но их любовь не угасла. Они были вместе, как и обещали.
Их друзья разъехались по миру — Гермиона и Ньют... Стали одной семьей тоже, у Рейнерис и Локи родилось еще двое детишек, помимо имеющихся 6(!)
Но они никогда не забывали друг друга. Они писали письма, навещали, вспоминали ту ночь, когда тьма пришла в Хогвартс, и они вместе победили её.
Локи иногда появлялся — неожиданно, как всегда, с загадочной улыбкой и новыми историями. Его дети — Фенрир и Ёрмунганд — выросли и стали защитниками своего мира.
А Сатана... Змей всё ещё был в аду. Черти мучили его вечно, и он кричал, кричал, кричал — но никто не слышал его.
Это была хорошая история. История о дружбе, о любви, о победе света над тьмой.
Но была в ней и нотка грусти.
Потому что Майкл и Мисти знали, что тьма никогда не умирает. Она лишь ждёт. И однажды — может быть, через сто лет, может быть, через тысячу — она вернётся.
И тогда им придётся снова сражаться.
Но они были готовы. Они всегда были готовы.
Ведь они были детьми тьмы, которые выбрали свет.
И они никогда не сдавались.

Конец