Изнанка. Глава 2

2. Ныряльщик

Четыре месяца спустя...

В дверь постучали. Тополь оторвался от еженедельных полицейских сводок. В кабинет заглянула Инна, его новая помощница, уже четвертая по счету. Он, конечно, заранее догадывался, что гражданские будут казаться ему туповатыми и медлительными, но не до такой же степени! Словно роль помощницы детектива выуживалась ими из голливудских фильмов. Одна особо одаренная пигалица даже в очках солнцезащитных ходила до тех пор, пока мужчина не приказал снять это позорище. Из всех своих предшественниц Инна хотя бы обладала представлением о манерах.
– Николай Сергеевич, к Вам посетительница, – а еще, голос у нее был приятный, без ноток пафоса и наглости, свойственных современной молодежи.
– Та, что на тринадцать тридцать? – спросил он.
– Да, извиняется за опоздание. Говорит, в пробку попала.
– Все они в пробках… живут. Хорошо, запускай, – Тополь вытянул руки вперед, хрустнув пальцами. Инна исчезла за дверью.
Надо привыкать — в очередной раз подумал он. К тупым помощницам, к безответственным клиентам. Он больше не безопасник «Изнанки», обладающий чрезвычайными полномочиями. Теперь он даже не маг.
Четыре месяца назад, очнувшись в научном отделе, Тополь сначала обрадовался, что жив. Врачи обещали долгую реабилитацию, взрыв «шахидки» (так называлось это кустарное устройство, которое активировал сектант перед смертью) повредил обе руки. Обычные человеческие врачи, нанятые за большие деньги, несколько часов сшивали мужчине мышцы. На полгода придется забыть о боевых операциях — с грустью подумал тогда Тополь, представив себе горы папок в архивном отделе. Переведут на кабинетную должность, заставят копаться в никому не нужных документах. Ну и ладно, он стерпит. И не такое проходили. Однако, после медицинского заключения врачей свое слово взяли научники из «Изнанки».
– Исследования показали, что выброс маны колоссальной силы повредил Ваш входной канал в ноосферу, – сообщил ему глава ноосферного корпуса. – Подобные повреждения считаются неоперабельными. Данное обстоятельство вызовет трудности с дальнейшим несением Вашей службы в СБ.
– Насколько все серьезно? – спросил Тополь, надеясь, что научник смилостивится над ним и перейдет на более понятный лексикон.
– Честно говоря, серьезней просто некуда. А если уж совсем быть откровенным… – ученый замолчал, словно обдумывая, стоит ли пациенту открывать настолько ужасную правду.
– Можете говорить прямо. Я человек подготовленный, регулярно прохожу тестирования у психолога. Все показатели в норме, – успокоил его Тополь.
– Боюсь, что Вы теперь — самый обычный человек. Мана в Вас больше не  скапливается, ей просто не через что поступать в организм. Хотя, даже у обычных людей есть этот канал, просто он атрофирован, а Вашего попросту не существует. Теперь не существует.
– Тогда мне не только в СБ, мне вообще в «Изнанке» теперь никто работу не предложит, – нахмурился боец.
– Ну, почему же. Все-таки вы — опытный спец, можете тренировать новичков.
– Спасибо, я подумаю над этим, – пообещал Тополь и отвернулся, показывая, что разговор окончен.
Осознание произошедшего с ним пришло не сразу. Лишь проснувшись однажды посреди ночи у себя в кровати и не обнаружив часов на руке, Тополь с ужасом подумал, что теперь так будет всегда. Он уже никогда не будет чувствовать себя в безопасности. Даже самые простые поисковые вибрации, которыми он раньше пользовался на интуитивном уровне, смолкли. На том месте, где раньше находился кусок его личности, теперь лежало что-то холодное, мертвое. Магия, которую, как ему казалось, он раньше редко использовал, была на самом деле настолько важным элементом его сущности, что боец даже ощущал теперь фантомные боли от ее отсутствия. Чертов пацан — это все его вина! Если бы тогда Тополь не     отправился в погоню за Ныряльщиком, он бы не встретил сектантов и не подорвался бы на примитивной, но настолько разрушительной мине!
Вскоре он сам, не дожидаясь приказа, подал документы на увольнение. Надо будет воспользоваться временной свободой и таки найти засранца. Ныряльщик должен получить по заслугам. Тополь лично доставит его в офис «Изнанки» и запомнится всем, как сотрудник СБ, который даже без помощи магии выполнил свое задание.  Это будет достойный финал.
Для прикрытия своей деятельности боец обзавелся лицензией детектива. Получил он ее  честным путем: прошел обучение и сдал экзамен. Конечно, можно было воспользоваться помощью бывших коллег, вряд ли они откажут ему, но Тополь решил  играть по правилам. Все равно однажды придется. Он теперь — человек и должен обходиться человеческими возможностями.
Незаметно для себя боец втянулся в работу детектива, теперь он брал заказы не для прикрытия, а из настоящего неподдельного интереса. Конечно, большинством из них были просьбы от жен вычислить, ходит ли муж налево… процентов 70 дел были именно такими. И Тополь скрупулезно следил за несчастными мужиками, снимая на камеру мобильника, как те с друзьями ходят в компьютерный клуб или бухают неестественно дорогое пиво, и уж совсем редко на самом деле встречаются с особами женского пола, не внесенными в список доверенных лиц. Но иногда ему попадались действительно любопытные дела, возможно, даже связанные с магией. Дела, которые надо было бережно распутывать ниточку за ниточкой, вычисляя настоящих преступников. Однажды Тополь даже случайно выявил члена «полуночной» секты. Клиенту он об этом говорить, разумеется, не стал, но передал информацию в СБ «Изнанки», и вскоре «полуночная» секта перестала существавать. Одно лишь только расстраивало новоявленного детектива – Ныряльщик как сквозь землю провалился. Может быть, его все-таки поймали, почему тогда не сказали ему? Режим секретности никогда не мешал Ладоге трепать своим языком. Уж он-то в числе первых прибежал бы похвастаться бывшему начальнику. Наверное, пацан стал жертвой самих сектантов. Хрен его знает, что у этих фанатиков в голове. Вроде как они считали Ныряльщика кем-то типа божьего вестника, но какие именно манипуляции фанатики собирались с ним провести – кто его знает. Связали же они парня зачем-то. Может, и в жертву его принесли потом, заново изловив. Не может же в самом деле быть так, что наемный убийца, который уже два месяца кошмарит «Изнанку», называясь «Ныряльщиком» – и есть тот самый юнец.
Легенды о зловещем ужасе, подстерегающем приближенных магов, давно ходили среди сотрудников ЗАО. Он якобы мог достать свою цель где угодно. Незадолго перед смертью жертва якобы находила в кармане записку с временем своего отбытия в мир иной и подписью того самого парня, которого не смог поймать Тополь. Почерковеды (опять же, якобы) подтвердили, что и подпись и цифры написаны Александром Орловым. Скорей всего, фанатики пытались давить на психику своих врагов таким незамысловатым способом, и у них это отлично получалось. Распустилась служба безопасности без своего полевого командира…
Дверь распахнулась и в комнату ввалилась пухлая краснощекая женщина лет пятидесяти. Тополь с грустью сразу же отнес ее в разряд «подозревальщиц» – так он называл жен, следящих за своими мужьями. Через ее руку были перекинуты куртка, розовый свитер, шарф и много что еще из одежды, только это все равно не помогало спастись от обильного пота, текущего изо всех щелей гостьи. Возбужденно поискав себе пристанище, женщина с удовлетворением обнаружила диван, расположенный возле стола детектива. Диван был особенный, укрепленный дополнительной арматурой – специально для таких вот посетителей. Стоял он на приличном расстоянии от стола, что позволяло полным людям беспрепятственно добраться до места. Прямо образец толерантности! А как иначе жить в этом полном дурацких правил мире людей? Глядишь, скоро придется заказывать специальные стульчики с венскими ножками для гомосексуалистов.
– Здравствуйте, детектив! – приземлившись, возбужденным голосом сразу же заговорила толстушка. – Я оставляла заявку на сайте, Вы ее прочитали? – Тополь коротко взглянул на открытый ноутбук. Полторы страницы написанного с ошибками текста он так и не смог осилить до конца.
– Да, я как раз обдумывал Вашу ситуацию, – вежливо соврал он. – Можете рассказать поподробнее? Адреса, контакты, и когда все это началось?
– Началось недавно, но завертелось прям сразу! Григорий мой, конечно, болван, постоянно во что-то лезет, а я ему говорила! Эти игры тебя в могилу загонят. Вот он и пропал! Слушайте, а может, это проститутки? Точно, проститутки!
– Постойте, – прервал такую же несвязную речь, как текст в заявке, Тополь. – Григорий — это Ваш муж. Что с ним случилось? Когда Вы его видели в крайний раз?
– Да говорю же, пропал он! С самого утра не отвечает на звонки. Это ему не свойственно!
– То есть с Григорием Вы общались сегодня утром? – Тополь еле-еле сдержал улыбку. Абсурд какой-то, настолько странных посетителей у него еще не было.
– Вот Вам по-любому смешно, а мне очень даже плохо, я сердечник, между прочим! Езжайте прямо сейчас к нему на работу и проверьте, все ли в порядке! Я заплачу по двойному прайсу! – женщина говорила и говорила, убеждая детектива выполнить ее тупой заказ. Тополь смотрел на нее, в пол уха слушая доводы, и ему все больше чудилось, что есть нечто странное во внешности толстушки. Он не мог понять, что именно. Ну, разумеется! Часы! Это были точно они, те самые! Произведенные в научном отделе ЗАО «Изнанка».
– Симпатичный у Вас браслетик, не подскажете, где брали? – спросил он, когда женщина замолчала, чтобы перевести дыхание. К его удивлению посетительница не стала возмущаться столь нелогичной сменой темы:
– Ой, это мне сыночек подарил, Сашенька. Там и пульс показан и давление. Смарт-часы нового поколения! У Григория такие же… были.
– А перед тем, как сын Вам подарил этот браслет, Вас не мучили частые головные боли? – уже совсем не скрываясь, поинтересовался бывший СБшник.
– Да что Вы, у меня почти никогда голова не болит! Это у меня наследственное, – значит, часы ей дал кто-то из «Изнанки», при том, что она даже не испытывала зуда. Зачем кому-то красть два столь ценных экземпляра ради своих родителей, которые даже не обладают магическим потенциалом?
– Хорошо, я проведаю Вашего мужа, – согласился Тополь. Возможно, Григорий окажется более адекватным, и у него получится выведать что-нибудь о подарке сыночка. Конечно, контакты с объектом слежения обычно запрещены в работе детектива, но ради такого дела стоило ими пренебречь.
– Огромное Вам спасибо, Николай Сергеевич. Деньги Вам на карту скинуть или наличку принимаете? – воодушевилась толстушка.
– Деньги после выполнения моей части договора, – отрезал мужчина. Ему не хотелось сейчас тратить лишнее время на бюрократические процедуры.
– Вот и прекрасно! Я знала, что иду к правильному человеку. Тогда за дело! Адрес я Вам  СМС-кой скину, хорошо?
– Договорились, – Тополь дал ей свой рабочий номер, привязанный к телефону, который был почти всегда выключен, чтобы клиенты не докучали. Женщина еще что-то говорила, объясняя, как лучше добраться, кого попросить на проходной делового центра, где работает муж, но Тополь уже не слушал. Аккуратно придерживая ее за плечо, он вывел посетительницу за дверь.
Сотрудников «Изнанки» с именем Александр было более пятидесяти только в Санкт-Петербурге, и еще под сотню – не состоящих в ее штате магов. Одного имени, чтобы найти сына толстушки, будет недостаточно. Свою фамилию женщина, разумеется, указать забыла. Надо будет попросить ее расплатиться переводом, тогда он узнает хотя бы первую букву фамилии, это упростит поиски. Но можно поступить проще — у большинства современных людей есть аккаунты в социальных сетях. Из видеозаписи, сделанной на скрытую камеру в его кабинете, наверняка можно  вычленить нормальное изображение лица. Тогда найти женщину не составит проблем. В крайнем случае, он просто спросит у толстушки ее личные данные напрямую, вроде как для составления договора.
Тополь надел куртку, сунул в карман оба телефона и перекинул через плечо сумку, в которой лежало все, необходимое для его работы. Не чета СБшному снаряжению, конечно, и все же, пистолет среди него имелся. Тополь носил оружие под мышкой, скрытно. В работе детектива ствол ни к чему, но остаться совсем безоружным боец не решался с тех пор, как навсегда покинул офис «Изнанки».
На ходу бросив Инне, чтобы никого больше на сегодня не записывала, Тополь миновал проходную и направился к лифту. Девушка молча кивнула. Молодец. Увидела, что детектив торопится и решила не отвлекать лишними расспросами. Пожалуй, можно даже будет ее привлечь к работе в поле. Но это потом. Все потом.
Старенький «Ниссан», оставленный бойцу корпорацией в знак благодарности за годы службы, покорно дожидался его во дворе. Тополь аккуратно уселся на водительское сиденье, щелкнул замком двери. Та не закрылась с первого раза, пришлось приоткрыть дверь и все-таки немного хлопнуть. Работа детектива приносила неплохие деньги, в два раза больше, чем платили жалованье ему в «Изнанке», но Тополь ценил свой «Ниссан», как память о былых временах. Он даже ни разу не заходил на сайт, чтобы просто изучить автомобильный рынок, как будто его машинка могла обидеться и приревновать к новомодным китайским захватчицам.
Детектив привычно полез в бордачок, чтобы проверить, все ли на месте. Рука его нащупала незнакомый клочок бумаги. Наверное, конфетный фантик – на прошлой неделе они с Ладогой ездили на рыбалку — тот всю дорогу жрал конфеты. Тополь вытащил бумажку и хотел ее было уже убрать в специальный пакетик для мусора, но боковое зрение уловило подозрительную белизну конфетной обертки. Он развернул фантик, который оказался вовсе не фантиком, а аккуратно отрезанным куском листа А4. На бумажке ровным округлым почерком было написано: «Уверен, что тебе это надо?», и подпись – «Ныряльщик».
Целую минуту Тополь молча смотрел на записку, не в силах поверить, что происходящее с ним — не бредовое наваждение. За это время записка никуда не исчезла, и надпись на ней осталась прежней. Очевидно, что текст намекал на то задание, за которое взялся детектив. Каким-то образом киллер узнал о разговоре про часы. Судя по всему, он или кто-то из секты были причастны к этой истории.
– Уверен ли я, что мне это надо? – спросил у невидимых наблюдателей мужчина. – Да, черт возьми, уверен, и спасибо за подсказку. Я обязательно ей воспользуюсь. Слышишь меня? Я разворошу ваш муравейник, понял? Можешь убить меня! Я не собираюсь останавливаться!

***

«Можешь убить меня! Я не собираюсь останавливаться!» – проскрипел натужно динамик.   Отстранившись от бинокля, я нахмурился. О том, чтобы ликвидировать бывшего СБшника, а ныне и вовсе — обычного человека, и мысли не было. Он относился к категории тех, кого ввела в заблуждение корпорация. Именно таких несчастных я поклялся себе освободить от гнета  «Изнанки». И все же, Тополь полез туда, куда не следует. Он мог подвергнуть опасности самое святое, что есть у каждого человека в жизни — его семью. Я никогда не был хорошим сыном, но теперь, когда у меня есть сила, мама с папой будут в безопасности. Этого хотел бы Саша.
Второй «Я» молчал уже два месяца. Александр Орлов спрятался внутри Ныряльщика, в самых дальних уголках сознания. Я ощущал его присутствие. Саша смотрел моими глазами, читал мои мысли, но не вмешивался в их ход. Быть может, когда все закончится, он осмелится подняться наверх и посмотреть на мир, который к тому моменту будет приносить только положительные эмоции? Надо постараться, чтобы так оно и вышло.
Я покинул балкон девятого этажа, спустился по лестнице и вышел на улицу. Зимний безоблачный день обещал скорое наступление холодов. Надо будет подарить маме новое пальто, а то это совсем уже растрепалось. Неспешно идя по улице, я обдумывал план действий. Торопиться смысла не было, отец на работе отсутствовал. Опять просаживал в тотализаторе мамины деньги. Максимум, что светит детективу – это узнать фамилию у папиных коллег, но он и так в конце концов обо всем догадается. Может, предложить Тополю денег, чтоб не беспокоил? Глупо, детектив явно относился к разряду «неподкупных», я только еще больше распалю его любопытство. Смерти он тоже не боится. Может быть, рассказать ему правду об «Изнанке»? Нет. Слишком долго придется доказывать. Да и не факт, что поверит. Дурацкая ситуация, если честно. Я настолько привык убивать врагов, что и забыл, как можно поступать в случае, когда немедленная ликвидация не требуется. И с часами глупо вышло: они, перенастроенные Семеном (тем самым электронщиком, которого посоветовал Петя), должны были подавлять поисковые вибрации сотрудников СБ «Изнанки», спасая тем самым маму и папу от лишнего внимания. Кто же знал, что на маму наткнется человек, который не пользуется магией и одновременно знает о Ныряльщике? Если бы меня спросили, я бы честно ответил, что лучше бы родителей у меня не было вовсе, но так рассуждать — неуважительно по отношению к Саше. Он, хоть и болван, а маму с папой своих любит. Интересно, смогу ли полюбить их однажды и я?
Ладно, с Тополем мы разберемся, способ сам собой найдется. Надо дать ему пару дней, пусть повозится, человечек. Может, и отстанет. Дела куда как более насущные ждали меня в другом месте.
Поплотнее укутав лицо шарфом, я прошел мимо вяло о чем-то переговаривающихся полицейских. Последнее время что-то много их расплодилось, надо быть повнимательней, вдруг корпорация начнет привлекать к своей работе людей. Пройдя мимо входа в метро, я завернул во двор. Часы недовольно завибрировали, понимая, что я собираюсь сделать. Несмотря на все апгрейды, произведенные Семеном, железо в них осталось в изначальном состоянии. Чип не был рассчитан на поток маны красного спектра. Я буквально кожей ощутил, как раскалился процессор, не успевающий обрабатывать гигантские массивы данных. Тем временем, дома уменьшились, стали пятиэтажными, хотя в этом районе ничего подобного отродясь не было. Тени чуть сместились вправо, подул обжигающе холодный ветер. Миновав дворовую арку, я оказался посреди безлюдной площади, устланной брусчаткой. Такая себе Дворцовая в миниатюре. Даже стелла посреди нее была — гигантский четырехконечный фонарь, который вечером освещал не только саму площадь, но и окна домов вплоть до верхнего этажа. Потрясающий образец безвкусицы. Ну, здравствуй, Колпино. Я кивнул сам себе. Переход выдался на редкость удачным, в отличие от предыдущего. Видимо, зверье, обитающее между мирами, еще не проснулось после воскресной охоты. Переход — это вам не телепортация, по дороге из одного места в другое может ой как многое произойти! А у меня дела. Поправив шапку, съехавшую на затылок от ветра, я зашагал к неприметной, почерневшей от времени, металлической двери. 
Главная база или, как ее называли служители истинной веры, «Северный Венец», была переполнена людьми. Разумеется, их взгляды тут же оказались прикованы ко мне, стоило легендарному Ныряльщику появиться на пороге. Я поспешил скрыться от них на лестнице, но даже там особо рьяные верующие все еще пытались бережно коснуться меня своим сознанием. Первый этаж открыт для всех. Многие посетители не знают, насколько сильно меня достало их гипертрофированное внимание. Никакой я не избранный. Я бы вообще сюда не приходил, если бы была возможность получать информацию о враге дистанционно, но в этом плане иерей оказался прав. Истинно верующие, наверное, только потому и оставались на плаву так долго (уже четыре года), что строжайше соблюдали конспирацию. «Изнанка» расправлялась со всеми инакомыслящими, стоило приближенным магам просто узнать о факте их существования.
Иерей Михаил по своему обыкновению нашелся в библиотеке, на втором этаже. Подойдя к нему, я для порядка выждал с минуту, но видя, что старик и не собирается отрываться от чтения, негромко кашлянул. Он, разумеется, знал о моем присутствии, но статус главы «Венца» и священнослужителя не позволял Михаилу резко переходить от дел духовных к земной бытовухе.
– Иерей, нам надо поговорить, – еще раз напомнил я о своем присутствии.
– Когда я увидел тебя в первый раз, – не отрываясь от книги, произнес священник, – мне показалось, что в здании начался пожар, настолько сильным было твое желание действовать. Ты набросился на нас, ничего не спрашивая, покалечил целителя. Знаешь, что он больше не может исполнять свои обязанности? Мне пришлось объяснять ему, что такова была воля владыки, что вскоре ему откроется новый путь и новая миссия.
– Прошу прощения, Иерей, но ваши люди незадолго до этого обезоружили и связали меня.  Что мне еще было про них думать?
– Что все люди разные, даже те, что исполняют волю одного бога. В конце концов, ведь мы нашли с тобой общий язык? Теперь нас объединяет одно дело…
– Уничтожить «Изнанку», – процедил сквозь зубы я.
– Ты еще молод, – вздохнул священник. – Я знаю, зачем ты пришел. Имя… Тебе нужно новое имя. С врагом надо бороться, это правда. Но у тебя есть явное пристрастие к методам борьбы, где преобладает насилие и жестокость. Мы не христиане, конечно, мы приносим жертвы, мы можем отдать даже собственную жизнь, если того требует воля божья, но ты не прислушиваешься к голосу владыки, ты думаешь, что имеешь право сам решать, кому жить, а кому умереть, – Михаил, наконец, посмотрел на меня своими тускло-серыми, полными печали глазами, и я как-то сразу поник. – Скольких ты уже… ликвидировал? – сделал он акцент на последнем слове. – Ты ведешь тетрадку с подсчетами?
– Но я вам нужен именно для этого! – не выдержал я. – Никто другой бы не справился. Я просто…
– Ты просто хочешь, как лучше. Понимаю. Я не стану тебя переубеждать, и все же подумай над моими словами как-нибудь перед сном. Что останется после того, как ты уничтожишь всех врагов?
– Чистый светлый мир.
– Чистый? – улыбнулся старик. – Ты когда-нибудь задерживался на том месте, где совершил расправу над врагом более, чем на две минуты? Видел рыдающих жен, чьих мужей ты навсегда стер из этой реальности? Светлый? Чему могут научиться истинно верующие у того, кто все свои проблемы решает одинаково?
– Иерей, я здесь не для того, чтобы вдохновлять Ваших людей.
– Но ты выбрал наш путь, ты слышал голос истинного бога в антрацитовой пещере!
– Я слышал звон капели и эхо собственного голоса.
– Не богохульствуй! Разве ты не ощутил, как твоя мана начала течь по другому пути? Бог принял тебя, как и было завещано.
– Просто часы переключились из розетки, воткнутой в «Изнанку», на розетку в пещере. Кто бы ни сидел там, под землей, он хотя бы не мешает. Спасибо ему за это огромное, – я выполнил низкий поклон в, как мне казалось, направлении святыни истинно верующих. Часы едва заметно завибрировали, приняв мои мысли за желание совершить переход в указанном направлении, но я тут же подавил этот порыв.
Михаил со вздохом посмотрел на книгу, которую все еще держал в руках. Он отлистал назад страниц десять, после чего ткнул пальцем в искомый абзац:
– Вот оно. Бабочки-монархи известны своим невероятным для насекомых поведением, а именно: сложной сезонной миграцией. Они обладают феноменальной навигацией и социальной адаптацией. Монархи преодолевают до 4000 километров из Канады и США в высокогорные леса Мексики. Это единственные известные насекомые с таким сложным маршрутом, которым они следуют из поколения в поколение, – прочитал он.
– Это Вы к чему? – нахмурился я.
– Да все к тому же. Даже среди насекомых, у которых мозг меньше игольного ушка, находятся такие, что способны, не взирая на трудности, общими усилиями идти к процветанию своего рода. Твой путь одиночки рано или поздно выйдет тебе боком. Ты нужен нам, а мы нужны тебе.
– Так дайте мне задание! – на эти слова Михаил только в очередной раз вздохнул.
– Альберт Дольте, позывной — Нигредо, – произнес он, наконец, полным разочарования голосом. – Член совета директоров ЗАО «Изнанка», ведущий специалист по вопросам пропаганды. Числится в учредителях дочерней фирмы «Наше лето»: организация свадеб, вечеринок и все такое. В последнее время часто посещает свой особняк в Ольгино. Все подробности здесь, – вытащив из кармана свернутый тетрадный листок, иерей вручил его мне.
– Сколько у меня времени? – по-деловому осведомился я.
– До завтрашнего дня можешь отдыхать спокойно. У приближенных Приморского филиала Петербургской «Изнанки» сегодня важное совещание. Я думаю, оно затянется до поздней ночи. Утром попробуй поймать его вибрации.
– Хорошо, – убрав листок в карман, я тут же направился к выходу.
– Саша! – окликнул священник. Я вздрогнул, услышав собственное имя. Трудно было ассоциировать себя с тем исчезнувшим два месяца назад парнишкой. – Удачи! И береги его, ладно?
– Кого? – недоуменно поднял бровь я, но иерей как будто не услышал, он снова погрузился в чтение, и, казалось, ничто не способно оторвать теперь священника от этого занятия.

***

Совещание совета директоров началось всего час назад, но Нигредо уже чувствовал, как подмышками натерло от пота, словно он и не в кабинете начальника просидел все это время, а в тренажерном зале гири тягал. Борисыч, как шефа за глаза называли подчиненные,  начал свою вступительную речь издалека: озвучил текущую обстановку дел в компании, перечислил показатели «Изнанки» за прошедший месяц, которые не сильно отставали от запланированного курса. Незнакомому с Борисычем человеку могло бы показаться, что шеф сейчас начнет хвалить всех за отличную работу. Нигредо работал в ЗАО «Изнанка» уже десять лет, практически с момента основания компании. Он точно знал, что если шеф и способен о ком-то отзываться положительно, так это о своей любимой дочери, которая умница, отличница и вообще — образец для подражания. Сейчас Борисыч закончит стандартную обобщенную речь и вызовет к доске первого мальчика для битья. Только бы не он! Пожалуйста, пусть Нигредо окажется где-нибудь в серединке. Отдел пропаганды, который он возглавлял, был на собраниях любимой темой шефа. Борисыч сам начинал, как пропагандист, и теперь не упускал случая поглумиться над безуспешными попытками Нигредо поднять показатели до уровня его собственных свершений.
– А теперь, господа, я хочу услышать ваши истории, – широко улыбнулся Борисыч, от чего его гладкое блестящее лицо покрылось сетью маленьких морщин. – Писатель, давай, ты будешь первым. Твоя деятельность среди всех присутствующих хотя бы издалека похожа на то, что я обычно называю работой.
Со стула поднялся высокий худой человек в вязаной жилетке. Он был, наверное, единственным, кто сейчас не проявлял беспокойства. Да и о чем переживать руководителю отдела по логистике? Москвичи и без его помощи прекрасно контролируют, сколько и чего отправлять в Питер, а региональные как воровали артефакты, так и будут воровать, с этим ничего не поделаешь. Магический мир в этом плане ничем не отличался от человеческого.
Подойдя «к доске», Писатель равнодушно посмотрел на присутствующих:
– За прошедший февраль наш центр получил все по списку, отправленному в Москву: двести часов класса «искра», двадцать «батареек» и пять специально изготовленных под заказ «шокеров» для службы безопасности. Было получено так же лабораторное оборудование и многое другое, о чем вам слушать будет не интересно. Поставка артефактов из Чехии все еще задерживается, извини, Арсений, придется твоим железячникам еще немного поработать на старом оборудовании, – обратился он к полному лысеющему человеку, сидящему в самом дальнем углу стола.
– Я попрошу без имен! – вставил Борисыч. – У себя на кухне вы – Арсении, Марсении, у нас тут не забегаловка привокзальная.
– Прошу прощения, Уборщик, – извинился Писатель перед шефом. – По приходам у меня все. Насчет отправок ситуация менее приятная, Ленобласть опять просит снаряжение для своих бойцов. Вы же знаете, шеф, сектанты свои базы устраивают в основном за границей города, нашим областным филиалам там приходится несладко.
– Сколько они хотят? – уточнил Борисыч.
– Выборг и Тихвин просят вдвое больше, чем в январе, Луге в основном требуются медикаменты.
– Луга же под Новгородом теперь наполовину. Вот пусть у новгородцев и просят. Совсем охренели, им-то с кем бороться? С наркоманами?
– У них своя специфика.
– Ладно, дай им, чего хотят, летом спрошу с них по двойному тарифу. Что-то еще есть на повестке?
– По мелочи. Я письмом направлю Вам на почту.
– Ладно, садись, Писатель. Будем считать, что свой зачет ты сдал. На четверку с минусом. Все-таки, я на тебя надеялся. Есть желающие прочитать доклад вне очереди? Ну же, мне очень интересно, как дела, допустим… у нашего легендарного отдела безопасности, – ткнул Борисыч пальцем в сухощавого мужчину со щелками вместо глаз. Тот грузно поднялся и, испустив едва заметный вздох, медленно зашагал в сторону шефа. Борисыч терпеливо ждал, пока безопасник достигнет невысокого подиума, с которого по традиции делались доклады.
– Господа, – начал он, – все вы знаете, что на плечи службы безопасности возложена колоссальная ноша, и перед тем, как начать свою речь, я в очередной раз хочу предложить разделить мой отдел на несколько сегментов. Заниматься одновременно охраной, розыском и транспортировкой особо ценных грузов мы не в силах.
– Невозможно, – отрезал Борисыч. – И ты, Алмаз, прекрасно знаешь, почему. Я не могу позволить несущей конструкции «Изнанки» впустить в свои ряды непроверенных людей. Мы уже и так выдали слишком много информации о себе рядовым сотрудникам. Или ты хочешь, чтобы они узнали всю правду? Научный отдел и служба безопасности останутся неизменными. Точка.
– В таком случае, перейду к печальным фактам. По вышеуказанной мной причине преступники окончательно распоясались. Пять разных сект начали активно работать внутри города. Они понимают, что нас мало. Семь нападений на областные филиалы и одно — в Петербурге. По моим данным готовится еще две атаки с целью похищения артефактов.
– Ты забыл упомянуть о трех заказных убийствах, совершенных в Центральном, Калининском и Фрунзенском районах. Убитые так или иначе относились к руководству филиалов. Убить могли тебя, или тебя… – палец шефа медленно обвел помещение. – С сектантами мы воевали и еще долго воевать будем. Это даже хорошо, что они существуют — отвлекают народ от реальных проблем. Но фанатики никогда не вели себя настолько скоординировано и так нагло. Объясни мне, пожалуйста, Алмаз, как такое в принципе возможно? Плевать мне на весь этот сброд. Одного единственного мальчишку поймать не можете!
– Слухи о Ныряльщике сильно преувеличены. К тому же, тело найдено пока лишь одно. Отчет судмедэкспертов гласит, что это – несчастный случай.
– И записка в его кармане оказалась… случайно. Вы что, дебила из меня хотите сделать?! – прокричал Борисыч. – Хватит мне втирать эту чушь! Я даю тебе сутки, чтобы найти пацана. Избавьтесь от него. Сотрите в порошок. Если потребуется, переверните весь город, но найдите и прихлопните тапком назойливого таракана, пока он не разнес заразу по всем местам!
– Я привлеку к этому делу еще двоих спецов, – в очередной раз вздохнув, подчинился руководитель СБ.
– Ой, все! Такое чувство, что ты этих спецов у себя от сердца отрываешь! Подряди кого-нибудь из архива, пусть займутся физкультурой, жиртресты долбаные. Только Ныряльщика мне обязательно найди, слышишь? Хватит балду гонять, я с тобой не в игрушки играю. Иди уже, противно на тебя смотреть. С тех пор, как ты возглавляешь отдел, одни неприятности. Сначала лучшего в городе полевого командира потерял, теперь вот это. Уволю я тебя, и не посмотрю на твои родственные связи. Будешь в Москве супермаркет охранять, – сказав это, Борисыч на несколько секунд погрузился в раздумья, затем вновь оглядел присутствующих и замер, будто в первый раз обнаружив Нигредо среди остальных. – Ого, какие люди! – воскликнул он. – Давай, иди сюда, дружочек. Будешь признаваться, сколько заработал на чернилах в этом месяце. Ну же, не бойся, я сегодня только увольняю, убивать буду завтра.
Нигредо до боли впился ногтями в свои ладони. По его спине холодный пот уже лился рекой. Вставая, он задел металлическую ножку стула, и тот опрокинулся с оглушительным лязгом.. Присутствующие заулыбались.
– Тишина! – гаркнул Борисыч. – Следующий, кто помешает докладу, будет отвечать за уборку помещений в этом месяце, – и, уже обращаясь к Нигредо, обманчиво ласковым тоном продолжил. – Друг мой любезный, расскажи, пожалуйста, почему я вчера на канале «Россия 1» лицезрел наше здание? Это что, такой хитрый ход? «Подлежит немедленному сносу» – так, кажется, журналист сказал. Строение не вписывается в архитектурный ансамбль города и все такое. Это твой текст он зачитывал?
– Нет, – не отрывая взгляда от пола, почти прошептал Нигредо.
– А должен был твой! Ты, черт возьми, кто вообще такой? Чем занимаешься, за что деньги получаешь? Мне как сообщить акционерам эту новость? Приморский филиал атакован ужасными… людьми?
– Я уже уладил этот вопрос, прошляпили молодого не в меру активного режиссера, извините, шеф. Да кто этот телевизор вообще смотрит?!
– Я смотрю, и дочь моя тоже смотрит. Этого мало? Стыд-то какой! В мои времена само упоминание слова «изнанка» модерировалось по полной программе. Если информация о нас и появляется в новостях, она должна быть исключительно положительной и при этом неброской. Что-нибудь про благотворительность, например. Ты реально тупой, Нигредо. Хотя нет, ты не тупой, построил же ты себе дворец в Ольгино как-то. Ты просто ленивый. А лень необходимо искоренять. Короче, набросаешь мне к концу недели план по внедрению в умы петербуржцев новой идеи. Надо, чтобы они вот прям как ты сейчас старательно смотрели себе под ноги, боясь поднять голову. Намечается крупная зачистка города от сектантов к приезду московской комиссии. Понятное дело, спецоперация не пройдет незамеченной. Так вот ты, Нигредо, сделаешь так, чтобы как можно меньше горожан задумывалось о странных событиях в Питере.
– Понял. Сделаем.
Борисыч выслушал еще два доклада, после чего объявил перерыв. С облегчением спрятавшись в туалете, Нигредо вытащил носовой платок, чтобы промочить хотя бы лоб. Шеф совсем голову потерял на фоне последних событий. Выполнить его «просьбу» было не только невозможно, но и рискованно для жизни. Воздействовать на умы сразу всех жителей города — это натуральное самоубийство. Даже если все пропагандисты объединятся в цепочку, максимум, что им светит — это внушить тысяче-другой людей, что им надо срочно взять отпуск или съездить на дачу. Воздействовать на реальность в больших масштабах без последствий для своего организма — прерогатива разве что акционеров «Изнанки». Но Нигредо за десять лет работы даже ни разу не видел ни одного из них вживую. Говорят, что все они давно перебрались в Москву. Пусть лучше его снимут с должности ответственного за пропаганду, ничего — Нигредо стерпит и эту временную жизненную трудность. Он решил, что после совещания сразу поедет к себе, в Ольгино, и закажет самых дорогих эскортниц. Штук пять, не меньше, да еще таких, которые готовы на все ради денег. Он будет ходить по ним, как король по красной дорожке, пока не устанет, пока досадные мысли не выветрятся из головы.
Вторая часть совещания прошла спокойней. Борисыч перешел от общего порицания своих подчиненных к частным делам, и все директора с охотой начали предлагать свои идеи по тому или иному вопросу. Вся эта вакханалия затянулась до полуночи, и из кабинета шефа Нигредо вышел на ватных ногах. Он набрал водителя, приказав тому подъехать к заднему входу здания, и уже через пять минут смог, наконец-таки, плюхнуться на мягкий диван своего «Роллс-Ройса» две тысячи пятнадцатого года выпуска. Не чета машине шефа, конечно, но Нигредо нужно было экономить. Кто его знает, как судьба повернется к нему завтра? Последние события не предвещали ничего хорошего.
Водитель, не дожидаясь команды, тронулся. Машина неслышно летела по улицам и проспектам, обгоняя прочие виды транспорта на такой скорости, словно те стояли на месте. Нигредо подумал, что его собственная душа, наверное, так же сейчас летит в общем потоке ноосферы, незаметная для сброда.
Еще через десять минут из-за поворота показалось его любимое детище — трехэтажный дом, построенный по последнему слову немецкой техники. Тут было все: от бассейна на крыше до гигантского подземного бункера на случай ядерной войны. Единственное, что отсутствовало сейчас в доме, так это прислуга. Весь персонал был наемным, Нигредо каждый месяц менял фирму, предоставляющую услуги ЖКХ, и сегодня был как раз день этой самой смены.  Ну, ничего, система умного дома-то никуда не делась. Он справится.
Целый час Нигредо выбирал девочек за бокалом белого сухого вина, две пустые бутылки уже стояли подле его кресла. Наконец, определившись, он вызвал эскортниц и принялся ждать. Девочки (тоже навеселе) прибыли быстро, за что Нигредо тут же отблагодарил их несколькими красными бумажками. Одну бумажку он сунул водителю-охраннику, сопровождающему их.
– У Вас как обычно? – осведомился водитель, молча сунув купюру в нагрудный карман пиджака.
– Все так, все так! – заплетающимся голосом проговорил Нигредо. – Если хочешь, я тебе одну оставлю, приходи в без пятнадцати десять, покувыркаешься, – улыбнулся пропагандист.
– Спасибо, я на работе, – холодно ответил водитель.
– Ну, как знаешь, – закрыв дверь, Нигредо обхватил за тонкие талии девчонок и повел их к бассейну. – Дамы, а я вам уже показывал свой режим океана? Это такая классная штука!

***

Альберт Дольте оказался типичным представителем директората «Изнанки». Мерзкий двуличный тип, которого волновало лишь собственное благополучие. Свой позывной «Нигредо» он получил за то, что умудрялся, подобно философскому камню, создавать деньги из чего угодно. Странно, что при этом данный персонаж занимал должность ответственного за пропаганду, а не какого-нибудь финансиста. Наверное, причиной тому была непомерная жадность Алика. Он умудрялся воровать даже у собственных коллег из Москвы. Хотя и без всей этой информации я бы не стал раздумывать о выполнении задания. Любой приближенный должен быть стерт с лица земли.
Аккуратно отрезав ножницами кусок бумаги, я написал на нем дату, затем, немного подумав, обозначил время. Этой ночью кое-кто умрет. Не буду я дожидаться утра, прости, Михаил. Оставшееся место заняла подпись. Получилось грязновато, но Нигредо иного обращения и не заслуживал. Я даже не стал брать с собой стандартное снаряжение, решив обойтись своими силами. Иерей все-таки тот еще пройдоха, укорял меня за жажду убийства, а сам давно уже подгадал момент для ликвидации пропогандиста. Кроме Нигредо и пятерых проституток в доме никого не было.
Я пробрался на территорию, воспользовавшись калиткой для собаки, которая не попадала под прицел камер. Здоровенный питбуль мирно спал в своей конуре. Не знаю почему, но собаки всегда игнорировали мое присутствие. Это хорошо. Животных я люблю, убивать ни в чем не повинного Рекса не хотелось.
Записку я решил оставить в хозяйском туалете. Нигредо обязательно вскоре пойдет отлить, тут он и встретит свою смерть. Лучшего места просто не придумать. Я уселся в кресло, расположенное в самом  углу гостевой комнаты. Заметит меня этот алкаш или нет в последние секунды своей жизни — разница невелика.
Потянулись томительные минуты. У них был солоноватый привкус крови, и в то же время пряный аромат грядущей справедливости.  «Тик-так», «тик-так» – стучали антикварные часы на стене. Внезапно что-то щелкнуло у меня прямо над ухом.
– Замер! – произнес из-за спины знакомый голос. Это было невозможно! Никто не мог подобраться ко мне незаметно, тем более – лишенный магических способностей человек.
– Здравствуй, Тополь, – улыбнулся я. – Как поживаешь? Папу нашел?
– Нашел. В ставочной конторе. Надо было тебе тогда от меня избавиться. Мог ведь. Почему не убил?
– Пожалел. Ты порядочный.
– Теперь придется тебе жалеть об обратном. Часы снимай.
– Так ведь это, больно будет, – пожаловался я.
– А я тебе новые дам. Они от зуда избавляют лучше твоих. Поверь.
– Значит, и про мою маленькую модернизацию ты знаешь. Когда успел?
– Догадался по дороге сюда. Слишком уж ты шустро убиваешь приближенных. По-любому не обошлось без красного спектра поглощения. Ныряльщик, не шевелись! Я же и выстрелить случайно могу.
– Уверен, что затвор не заклинит? Такое часто бывает, в самый неподходящий момент, – я резко соскользнул с кресла на пол. Часы испуганно пискнули от вырвавшегося потока маны. Оружие в руках детектива издало сухой щелчок, и Тополь тут же несколько раз с силой передернул затворную раму. Но было уже поздно. Пробежав через гостиную за две секунды, я прыгнул в окно. Вслед  прогремело несколько выстрелов. Пули изувечили резные створки ставней, да и только.
Тополь еще долго искал меня по всему участку. Сидя на крыше котельной, я с интересом изучал его бесплодные попытки. На что он надеялся? Отпугнуть меня от Нигредо? Пропагандист уже несколько минут как валялся мертвый посреди гостиной, я вернулся в дом и прикончил его почти сразу же после того, как Тополь покинул здание. Возможно, детектив обнаружит этот факт до приезда полиции и успеет скрыться. Надеюсь, что так оно и будет, больно уж смышленый этот Тополь, надо будет обязательно попытаться переманить его на свою сторону. Кстати, ментальным зрением я мужчину по-прежнему не ощущал. Может быть, он носил какой-нибудь особый артефакт? Что там у нас экранирует поисковые вибрации? Ну, конечно! Хлопнул я себя ладонью по лицу. Тополь спер у папы часы. Как он догадался об их свойствах, непонятно, но именно часы позволили детективу застать меня врасплох. Ладно, пусть пока у него побудут. Хорошим тоном является дать слабому противнику шанс на победу. Вряд ли Тополь побежит в «Изнанку» сдавать необычные часы. Теперь это наша с ним личная война. А папе Семен новые сделает, лучше прежних. Тем более, что одних часов теперь будет недостаточно.
Из дома послышался женский крик — труп Нигредо, похоже, получил своего первого свидетеля. Довольно хмыкнув, я слез с крыши и покинул территорию все через тот же лаз для собаки. Рекс так и не проснулся — похрапывал себе, положив лапу на ухо. С подобным охранником только зови гостей!

***

Ныряльщик вылез именно там, где и сказал Тополь. Ну, командир! Ну, молодец! Ладога бросил мимолетный взгляд на часы. 85 процентов. Вся его мана сейчас текла в одном направлении, образовывая маскировочный кокон вокруг бойца. Наверное, в данную минуту он был самым незаметным объектом на Земле.
Поначалу Ладоге план не понравился. Тополь сильно рисковал, отвлекая на себя внимание. Но другим способом сесть на хвост не в меру осторожному киллеру являлось задачей практически невозможной. Лишь усыпив бдительность Ныряльщика, позволив ему расслабиться, можно было рассчитывать на то, что тот упустит из виду наскоро импровизированную наружку. Конечно, жаль, что они не успели предупредить директора по пропаганде о готовящемся покушении, но главной целью операции было совсем не это, и даже не сам Ныряльщик! Куда  важнее — добыть информацию о том месте, куда киллер направится после выполнения заказа. По данным, предоставленным вычислительным центром, Ныряльщик имел непосредственное отношение к секте «истинной веры», самой многочисленной из повстанческих организаций, терроризирующих «Изнанку» в Питере. Если пацан выведет службу безопасности на их логово, смерть Нигредо окупится с лихвой.
Ладога крался на почтительном расстоянии от ничего не подозревающего Ныряльщика. Киллер почему-то решил скрыться с места преступления пешком. Он держался маленьких улочек, то и дело сворачивая во дворы. Все это напоминало детскую игрушку, где нужно найти выход из лабиринта. Странно, конечно, но кто его поймет, что у этих сектантов на уме.
Осознание, что происходит нечто неправильное, пришло слишком поздно. Увлеченный преследованием, Ладога не сразу заметил, что Ольгинские коттеджи куда-то исчезли, уступив место двухэтажным покосившимся кирпичным постройкам. Небо посветлело, приобрело неестественно желтый оттенок. Лысые зимние деревья поросли мхом. Даже снег поредел и словно сморщился. На секунду боец остановился, чтобы оглядеться, и этого мгновения хватило, чтобы Ныряльщик, идущий метрах в пятидесяти от него, куда-то исчез.
Ладога ускорил темп. Меньше, чем через полминуты, он уже стоял на том самом месте, где совсем недавно видел цель. Никого. Глубокое разочарование накатило на него. Тополь будет недоволен. Провалить операцию из-за такой глупости! Активировав рацию, боец впервые нарушил радиомолчание:
– Тополь Ладоге! – прибор молчал. Может, разрядился? Да нет, ведь помехи-то шипят! – Тополь Ладоге, прием! – повторил СБшник. Тишина. И тут Ладога услышал далекое рычание автомобиля. Наверное, командир его все-таки слышал, но почему-то не мог ответить. Догадавшись, что ему требуется помощь, Тополь решил выдвинуться на подмогу. Рев машины приближался медленно и как-то не так. Стареет «ниссан», совсем уже никудышным стал. Внезапно дверь одного из зданий с грохотом вылетела из проема, упав на приличном расстоянии от входа. Рычание тут же усилилось вдвое.
– Ой… – сделав два шага назад, Ладога прижался спиной к фонарному столбу. Он совершил распространенную ошибку, приняв желаемое за действительное. Никакая это была не машина. Настоящий источник звука достигал метров трех в высоту, даже не поместившись в дверном проеме. Волосатые мускулистые ноги по своей форме напоминали стволы деревьев, оканчиваясь корнями-пальцами. Одутловатое, покрытое красными пятнами тело не имело головы, или она была где-то выше, внутри парадной. Проводить дальнейшую инвентаризацию органов твари Ладога, разумеется, не стал. И того, что он уже увидел, хватало, чтобы понять – существо явно не расположено к мирной беседе. Выкрутив тумблер часов на 70 процентов, он дал такого деру, что пятки засверкали в буквальном смысле. Ноги обжигало так, будто по ним стреляли из огнемета. Двухэтажные дома превратились в расплывчатую линию. Он бежал, пока не понял, что еще немного, и мышцы порвутся. Ладога понемногу снизил темп. Мельтешение вокруг постепенно становилось отчетливее. Наконец, поняв, что опасность миновала, боец остановился и изучил обстановку. Он оказался на пригородной трассе. Никаких строений — один только лес кругом. Привычный и понятный. Такой, каким и должен быть лес зимой.
– Ладога, где тебя черти носят?! – ожила рация.
– Честно говоря, я и сам не знаю, где. Но то, что черти – никаких сомнений, – с облегчением ответил СБшник.
Через полчаса они уже вместе ехали по той самой трассе, обсуждая произошедшее.
– Плохи наши дела. У пацана настоящий талант уходить от погони, – произнес Тополь задумчиво. – А ведь он даже не знал про тебя. Везучий, гаденыш!
– Моя вина, отвлекся на эти чертовы дома! – ударил кулаком по торпеде Ладога.
– Брось! Я бы и сам растерялся, окажись я в такой ситуации. Не вини себя.
– Ладно, может, ты и прав, командир. К тому же, попыток у нас еще будет много. Молодость и неопытность рано или поздно выйдет Ныряльщику боком. Пацан по-любому спалится на какой-нибудь глупости, тут-то мы его и возьмем. Я теперь за другое переживаю. Где-то рядом с нами, за поворотом почитай, живут огромные монстры. А что, если они начнут вылезать на охоту в наш мир? Оборотни даже рядом с ними не стоят!
– Не вылезают же.
– А если все-таки начнут?
– Если бы да кабы… – вздохнул Тополь. – Я однажды разговаривал с научником из «Изнанки». После третьей кружки пива у него развязался язык. В общем, он что-то говорил о неком пространстве, которое служит этаким катализатором между магическим миром и нашим, земным. Если бы не этот барьер, на Земле бы происходили странные вещи: нарушались бы законы гравитации, электромагнетизма, что-то там еще, не помню. И в эту прокладку между мирами, кроме всего прочего, стекается вся мусорная магия: остаточная энергия после использования артефактов и так далее. Наверное, она и порождает тех чудовищ. Или обычные животные мутируют. Но из того места выбраться невозможно.
– Я же как-то смог.
– Ты — чужеродный для него объект. Тебя выкинуло, как говно на поверхность реки.
– Допустим, хотя сравнение мне не нравится. Можно я лучше буду воздушным шариком, летящим в стратосферу?
– Чтобы лопнуть от перепада давления?
– Ну, тогда я – перелетная птица, спасающаяся от зимы.
– Птицы сами летят на юг. Разве ты принимал участие в перемещении между мирами?
– Не знаю. По крайней мере, я уж точно не стоял на месте, – вспомнил Ладога свое улепетывание от монстра.
– Хорошо. Будешь птицей, – сдался Тополь. – Только радикально это ничего не меняет. Если честно, мне вообще плевать на те места, куда я не могу попасть. Это так же глупо, как мечты об отпуске на Мальдивах.
– Кстати, а  как называется это место? Ну, то, которое между мирами.
– Изнанка.
– Странно, я никогда не слышал про то, чтобы люди туда попадали.
– Изнанка — это по большей части и вправду теория. Но тот, кто мне о ней рассказал, был абсолютно уверен, что пространство между мирами существует. Есть у них, у ученых, такой способ доказательств, для которого не обязательно своими глазами наблюдать объект исследования. Все держится на математических формулах.
– Бред. Таким образом можно что угодно доказать. Мне еще в школе рассказывала училка прикол, как сделать так, чтобы два умножить на два равнялось пяти. Математика — вещь ненадежная!
– Не путай школу и научный центр, на который денег тратится в день больше, чем вся твоя зарплата, вместе взятая.
– Ладно. Может, оно и так. В конце концов, я все равно этот мир своими глазами только что видел, я то теперь точно знаю, что он существует. Слушай, Тополь, а Ныряльщик-то по изнанке, как по бульвару ходит. Тебе не кажется это странным?
– Я считаю, что ему доступен красный спектр поглощения маны, – ответил Тополь.
– Да ладно? – Ладога аж род раскрыл от удивления.
– Он модернизировал свои часы. Пользуясь красным спектром, можно творить настоящие чудеса. Правда, конец у таких творцов всегда один — бесповоротно сломленная психика.
– Слушай, Коля, – понизил громкость голоса Ладога почти до шепота. – Если честно, сегодня нам всем выдали приказ о ликвидации пацана. Ныряльщик больше не требуется живым. Похоже, приближенные его уже всерьез боятся.
– Еще бы. Четыре трупа на руках, – ничуть не удивился Тополь. – Но мне он нужен живым, слышишь? Ты сделаешь это для меня? Пацан намного ценнее с нераздробленной пулями головой. Он – ключ. Понимаешь?
– Не понимаю, – честно признался Ладога. – Но постараюсь тебе помочь. Мы же друзья.
– Друзья, – улыбнувшись, Тополь вдавил педаль газа на полную. Старенький «ниссан» понесся по пустой зимней трассе, не страшась заносов.

***

Всю дорогу до «Венца» мне чудилось, что кто-то следует по пятам. Паранойя, черт ее побери! Надо на какое-то время повременить с переходами, а то вскоре голоса в голове слышаться начнут. Никто не мог увязаться за мной, это исключено! И все же, оказавшись в Колпино, я на несколько минут затаился, выискивая потенциальных преследователей. Пусто. Лишь утренние птички чирикали, предвещая скорый рассвет.
Успокоившись (хотя спокойствием это назвать сложно — руки тряслись, как у невротика), я направился к безопасному и такому манящему «Северному Венцу». В кои-то веки мне захотелось посетить зал для медитаций и общения с богом. Скорей всего, сейчас там пусто, и истинно верующие не будут докучать своим набившим оскомину вниманием. Собственно, а почему бы и нет?
Я спустился на подземный уровень. Огромный зал простирался по всей длине здания, своды потолков достигали здесь метров десяти, если не больше. Усевшись на деревянную скамью, я облокотился о спинку. Гигантское черное панно, покрытое рисунком звездного неба, занимало весь потолок.
«Сначала бог создал правила, затем — Вселенную, заполненную Хаосом. Бог хотел, чтобы правила управляли Хаосом, но дрогнула его рука, и правила рассыпались по бесконечной глади мироздания. И так они красиво рассыпались, что бог решил оставить все, как есть. С тех пор звезды сияют, напоминая нам о порядке, и с тех пор космическая бездна пугает нас своей неизвестностью», вспомнил я слова из древнего манускрипта, охраняемого истинно верующими, как зеницу ока. Не каждому разрешалось взглянуть на этот артефакт. Говорят, слова принадлежали одному из первых магов.
Я закрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Поток маны бурным водопадом падал куда-то… в пустоту, в бездну, в бесконечный чернильно-черный тоннель, абсолютно пустой и безжизненный. На том конце провода никого не было. Говорят, что бог давно уснул, оставив Вселенную на произвол судьбы, но иногда он видит нас в своих сновидениях. Красивая легенда. Жаль, что это — всего лишь легенда. Я не верил ни в бога, ни в дьявола. Хаосу не нужны причины, чтобы существовать. Он просто есть.
– У всего есть причина, – заставил меня вздрогнуть и резко обернуться голос за спиной. Второй раз за день меня застали врасплох.
– Иерей, больше так не делайте, – я легонько стукнул часами о сидушку скамейки, гася бурлящее море энергии, которое уже было готово выплеснуться в сторону вероятного противника.
– Знаешь, сколько лет этому залу? – как ни в чем не бывало спросил Михаил. – Даже не тысячи, сотни тысяч лет! «Северный Венец» был построен над системой гипсовых пещер. Под нами сейчас целые лабиринты, а этот зал некогда являлся входом в подземное царство. Пещеры ждали много веков, чтобы кто-нибудь их посетил однажды, чтобы мы с тобой насладились их великолепием!
– «Венец» построили истинно верующие?
– Нет, конечно. За короткий срок существования нашего прихода я едва успел выделить немного средств на ремонт технических помещений. Это здание принадлежит моей семье уже не первое поколение, и святым оно стало еще задолго до того, как первые сторонники истинной веры обрели покой в его стенах.
– Да уж, свято место не бывает в пустоте, – процитировал я слова классика. – Скажите, Михаил, а как раньше люди с магическим потенциалом обходились без часов? Ведь технологиям такого рода не более двадцати лет, а я находил в нашей библиотеке записи времен СССР и даже Российской Империи.
– Меня самого нередко посещает эта мысль. Но видишь ли, друг мой, как раз двадцать лет назад произошло одно событие, перечеркнувшее связь между поколениями. Почти все маги, существовавшие на тот момент, погибли при неизвестных обстоятельствах. Те единицы, которым удалось выжить, потеряли память и практически всю свою силу – стали обычными дряхлыми стариками, не способными ни на что.
– Постойте, Вы…
– Да, именно так. Я – один из тех несчастных. Единственное, что мне доступно – это чувствовать присутствие живых существ в радиусе пятидесяти метров. Зато у меня нет зуда. Да, ты не ослышался, никакой головной боли, часы на руке – самые обычные. Я ношу их для того, чтобы прихожане не волновались. И если тебя интересует тот факт, что в библиотечных записях о зуде так же ни слова… Чтож, мне известно об этом не больше, чем тебе. Видимо, его и вправду раньше не было. Возможно даже, что мы существуем на обломках некой могущественной магической цивилизации, некоторые найденные артефакты подтверждают это.
– Все из-за «Изнанки»! Уверен, это их рук дело, – проскрипел зубами я.
– Не думаю, что люди способны влиять на реальность в таких масштабах, – усомнился иерей.
– Ага, не способны, как же! Как раз в те недалекие времена планета чуть не сгорела в ядерном огне!
– Это другое. Ты еще молод и не понимаешь, как устроен этот мир. Природа сама решает, чему быть, а человек лишь подстраивается под ее прихоти. Наша мелкая вражда для Вселенной – как выстрелы из детского водяного пистолета.
– Если долго пшикать из водяного пистолета, можно и квартиру затопить.
– Этим ты хочешь заниматься всю свою жизнь? Поиском виноватых?
– Я не…
– Сынок, – Михаил широко улыбнулся, по-отечески положив мне руку на плечо. – Я верю, что ты найдешь свое место в жизни. Все совершают ошибки. Главное – не повторять их. Иди своим путем, не обращая внимания на чужое мнение, даже пусть оно будет моим. Я тоже бываю неправ. Может быть, твои методы действительно истинно верные. Может, этого хочет владыка. Хотя лично меня данный факт бы опечалил. Только, я прошу тебя об одном, никогда не забывай, кто ты такой.
Вдруг что-то заблестело наверху. С потолка, сияя, ринулась вниз одна из звезд, упав мне прямо на ладонь. Это была капля: мутная, маслянистая и от этого переливающаяся всеми цветами радуги. Разглядывая ее, я как-то сразу успокоился: руки перестали трястись, а сердце – испытывать давящую боль.
– Я буду помнить, иерей. Во всяком случае, я очень сильно постараюсь, – сказал я.