3

                (предыдущее http://proza.ru/2026/09/16/1946)


 
  До её отправления к родителям, что после некоторых колебаний поддержали и сёстры, я как-то спросил её об Эскулапе, добряке и умельце-лекаре.
Морти помолчала и грустно сказала:
- Это - история ещё об одной несчастной женской судьбе.
Я, не знаток, прямо скажем, истории, удивлённо взглянул на неё.
- Да-да, очередная женская трагедия по прихоти сильного мира сего. Славный Аполлон, любитель муз и покровитель искусств, красавец, увлёкся дочерью фессалийского царя Коронидой (что означает: ворона, жгучая она была брюнетка) и овладел ей. Разумеется, тоже против её воли. От него несчастная понесла во чреве, не подозревая о том. А любила она смертного, Исхия. Узнав об её "измене" наш славный Аполлон осудил её на сожжение. Этого ему показалось мало, и он вырезал у неё, живой, своего младенца из живота, затем её, истекающую кровью, сжёг на костре. Младенец и был наш Эскулап. И это ещё было не самое страшное его преступление.
Тебе перечислить другие деяния Лучезарного? Так переводят имя Аполлона, льстя ему. Хотя реальный, древний перевод означает: "Губитель" и даже "Пожиратель". Перечисление займёт много времени...
- Не надо, - показал я, весьма впечатлённый.
Хотя после подумал: чему тут удивляться, ведь я помню, как в ходе разговора "В.", оказавшийся Богом Если бы, упомянул подобные метаморфозы с прозвищами-именами правителей, приведя примеры их трасформации. Так Вильгельма из Нормандии сначала именовали "Бастардом" (коим он и являлся), затем "Рыжим" (из-за цвета волос), когда стал могущественнее, а после завоевания им Англии - Вильгельмом Завевателем.  Царя Руси Ивана Грозного тоже "Грозным" прозвали куда позже, больше чем через столетие. Современники его именовали Миромучителем за его деяния. 

И тут что-то словно торкнуло Морти. Она открыла рот, потом постучала себя кулаком по голове и вскричала: "Дура! Дура самонадеянная! Тупая гусыня!"
Она забегала по спальне в полном отчаянии. Я не понимал, что происходит, следя за ней глазами.
Немного успокоившись, она уселась у меня и стала рассказывать:
- Я - идиотка, милый. Прости меня. Когда встречалась с Прозерпиной, то даже слезу пустила, расстроившись. После чего она несколько раз касалась своей головы, что я оскорблённо восприняла неправильно. Мол, что ты не в себе, голова у тебя есть, чтобы верно себя вести с царицей... А это она мне показывала! Нас, конечно, подслушивали, чтоб донести Плутону, и Прозерпина это знала, был опыт. Поэтому хотела мне напомнить о том, что у её муженька есть шапка-неведимка!

Слыша это, я поначалу решил, что сошёл с ума или Морти шутит, или она сама... не вполне в себе от горя.
- Нет, - покачала головой она на это, - это не секрет, а давно известно. Но только теперь я поняла удивление Эскулапа, успешно лечившего тебя до определённого момента, когда опять пошло ухудшение. Плутон дал свою шапку Меркурию, чтобы тот добавил тебе яда. Хотя... вряд ли доверил шапку этому обманщику. Скорее всего, сам явился добавить тебе яду и заодно посмотреть на тебя.
Опа... - у меня челюсть от такого сообщения отвисла.
- Да, любимый, - кивнула она горестно, - Нужно предупредить Эскулапа, чтоб он переехал сюда со всей семьёй, пока я отсутствую. Лечит он тебя верно, просто тебя вновь отравили.
 
И Эскулап переехал к нам со всей своей семьёй, помогавшей ему в лечении.
Это было большое семейство: Эпиона, жена, дочки: Гигея и Панакея, сыновья: Махаон, Подалирий - воевавшие ещё Трою, где оба были не только воинами, но и врачевали, и младший сын - Телесфор. С ними перебрались сюда и помощницы Эскулапа: Ясо, Акесо и Эглая.
Мной занимались целый день. Помимо снадобий, кормления и мытья, мне, неподвижному, делали в день несколько массажей всего тела, да ёщё сам Эскулап занимался со мной, беседуя. Меня не удивляло, что я прекрасно понимаю его речь. После внутреннего принятия Первого и Второго Законов в этом я не находил ничего странного. В то же время я не всегда понимал, что говорят остальные: Эпиона, его жена, их взрослые дети и помощницы, говорившие на двух языках: латыни и греческом. Но они меня понимали!
При первой же встрече Эскулап заявил, что лучшие лекари – это Доктор Диета, Доктор Покой и Доктор Веселье. Поэтому он загадывал мне римские загадки! смешные, конечно. Проверяя мой мозг.
Так он спрашивал:
- Какие корабли надёжнее - военные или торговые?
На что я пожал бы плечами, если б мог. Но Эскулап отвечал:
- Стоящие на берегу.
И я улыбался. Что ему и требовалось.
Но он не успокаивался и задавал новый вопрос:
- Как проверить, если тебе сказали, что ворон живёт 200 лет?
Я не знал, что ответить. И слышал:
- Купить ворона, чтобы проверить.
Увидев мою новую улыбку, думаете, он унялся? Ничего подобного.
- Если прорицатель сказал вам, что все ваши родственники в здравии, хотя вам известно, что ваш отец уже порядком лет как умер, то как прорицатель выкрутится?
Я молчал.
- Он скажет: откуда вы знаете, кто на самом деле был вашим отцом?
Я засмеялся, а Эскулап обрадовался этому больше меня. Хо-роший мужик...

Когда я смог говорить, то сказал ему, что мой отец был врачом, делал операции, во время одной из них, длившейся 16 часов, он и умер от тромба, но пациент был спасён.
Эскулап взял мою руку и пожал её.
- Я чувствовал, что не зря тебе помогаю.
И обнял.
Я был настолько слаб, что заплакал, растроганный.

Пришёл день, когда Эскулап сказал, что сегодня я встану и пойду.
- Откуда это известно? - спросил я. У римлян все обращались на "ты", но я его настолько уважал, что не мог этого сделать, предпочитая обращение безличное.
- Асфодели в твоём саду завяли, - ответил он, торжествуя.

И, не без его помощи, я поднялся с кровати и сделал первые шаги. Вся его команда зааплодировала мне. Каждый из них подошёл ко мне и обнял.

Вечером, сидя у моей посели, Эскулап сказал:
- С такой женщиной, как у тебя, умереть нельзя. Даром, что она - Смерть.
Я пожал ему руку.
- Она - удивительная, - сказал я ему, - и невероятная.
- В последнее время она объявила забастовку, поэтому меньше больных стало умирать, - пошутил он.
На что я ответил:
- Я слышал, что во время забастовки врачей смертность резко снизилась.
Он захохотал, а после закричал своим:
- Идите сюда! Я вас посмешу! Это Алекс мне рассказал.
И они смеялись все. Чёрт, я полюбил его семью.

А от Морти не было никаких вестей.

- Что происходит там? - указывая за окно, спросил я Эскулапа однажды вечером, когда мы с ним играли в шахматы. Я - игрок ещё тот, а он только научился, но обставлял меня легко.
- Там? - повторил он, взглянув в окно, - всё то же. Не умирают и не живут. Юпитер, который в кои-то веки решил показать: кто на земле хозяин и сел в лужу, как понимаю, не знает, что делать. Плутон стоит на своём. Меркурий жужжит в уши Юпитера, что это - сопротивление его воле, попытке, наконец,навести порядок в своих владениях! Юпитер обращался к паркам, Ноне и Декиме, которые от него не зависят, чтоб вразумили сестру. Те ответили, что она пропала, а без неё ничего сделать не могут.
 Пока не придёт Тьма, ничего не изменится. Жди свою возлюбленную. Она просто так не вернётся. Я видел много женщин, но столь сильной не встречал. А даже смертные признают: чего хочет женщина - того хочет бог.
- Я тоже смертный и разделяю это мнение.
- Ты - смертный? - с сомнением произнёс Эскулап, - Ничего подобного. Любой смертный бы давно умер от таких порций яда. Ты - бессмертный. Но... только до тех пор, пока не рассердишь свою богиню.
Я улыбнулся на это, а он сказал, ставя мне мат:
- Кажется, Алекс, я начинаю понимать, за что она тебя любит.
Я засмеялся и пожал его руку, поздравляя с победой.

Однако внутри меня стала расти тревога. Я не мог понять её причину, пока меня не озарило: если Морти уговорит родителей, то наступит конец света! Это холод, голод, а мы к нему не готовы.
И я вызвал Эскулапа и остальных на разговор. Поскольку я проходил некогда курс выживания и потом учил этому своих, то, объяснив семье ситуацию, предложил меры с учётом наших условий.
К счастью, на кухне имелась дровяная плита-камин. Требовалось запасти дров, утеплить это помещение, где придётся жить всем чуть ли ни друг на друге. Соорудить нечто типа нар для этого. Заклеить и заткнуть все щели, опустить шторы, стащить туда матрасы и прочее. Озаботиться плюсом хотя бы вегетерианской пищей. Вырыть известные и полезные корешки (Эскулап должен о них знать, будучи и фармацевтом), поискать ягоды и грибы в лесу, может даже, собрать чужие урожаи на пустующих участках, где они есть. Для чего отправиться на разведку по посёлку. Непременно отыскать неподалёку родники, незамерзающие. Создать запасы воды. Выкопать выгребную яму. Работы - начать и кончить. Иначе погибнем. Главное, успеть. Во тьме и среди зимы это уже не сделаешь.

Они выслушали с печальными лицами и долго никто из них не решался произнести ни слова. Потом Эскулап сказал:
- Мы вылечили и выходили тебя, полковник. Теперь ты спасай нас. Командуй!

Мы тут же распределили роли, причём, пришлось выбирать из добровольцев тех, кто больше подходил для этого. Я сам вышел копать выгребную яму, хоть ещё и был слаб. Побуревшие асфодели лежали на земле.
Парни с верёвками направились в лес за дровами (топор и пилу я им выдал), женщины разделились на тех, что пошли с парнями собирать ягоды и грибы, и тех, кто занялся утеплением помещения, предназначенного теперь для нашего выживания.
Эскулап тоже нашёл себе дело, время от времени возвращаясь и подменяя меня.

Все работали без устали, просто падая дома на постели и засыпая. Я установил дежурство и по ночам, опасаясь прихода столь же дальновидных, как я, мародёров или, что хуже, морлоков или посланцев Плутона.

Под дождём и сильным ветром, в любую погоду мы отправлялись днём по намеченным делам. каждый что-то внося в выживание в будущую блокаду.
Я уже приходил в норму и, как разведчик, даже смог внести неплохой вклад в наше грядущее противостояние стихиям, обнаружив замаскированный бункер на чужом участке, в который сумел забраться, взломав дверь, в результате чего долго таскал оттуда мешками консервы, консервы, спирт и прочее полезное для выживания. Даже бензин для генератора. С другого участка я привёз тачку, и парни обрадовались, теперь бутыли с водой, даже бочёнок можно было возить, а не волочь на себе.
Мы пилили и кололи дрова, сначала забив ими гараж, а потом складывая под навесы.

Конечно, предела совершенству не имеется, но хоть как-то мы успели подготовиться к испытанию.
После ужина, мы сидели в гостиной. усталые, и обсуждали, что предстоит сделать завтра. Я замолчал на полуфразе, глянув в окно. Поднялся и подошёл к окну. Резко стемнело. Не видно было ни Луны, ни звёзд, одно чёрное небо.
Все посмотрели на меня.
- Кажется, начинается, - сказал я.
- Завтра увидим, - спокойно отвечал Эскулап, но я возразил:
- Завтра мы ничего не увидим.

И пришло завтра. Вероятно. Часы были только во дворе и солнечные. Нет были и водяные, но забыли налить воды. А песочные слишком малы для таких больших отрезков времени.
Мы проснулись, но снаружи было столь же темно, как и ночью. Глаз выколи.
Пришлось зажигать восковые свечи, а потом и масляные лампады. Электричества давно не было и продукты хранили  в вырытом сыновьями Эскулапа погребе, запечатывали в амфорах.
- Весёленькое время нас ожидает, - предрёк Эскулап, - Скоро живые позавидуют мёртвым. Урожай снимать не придётся. Сколько погибнет от голода... Это пришествие Нокс и Эреба. Они явились отомстить за дочь.
"Но где ж Морти?" - подумал я.
Остальные подавленно молчали. Телесфор решился спросить:
- Отец, сколько времени это может продлиться?
Тот ответил не сразу, размышляя.
- Плутон не отступится, да и ему выгодна эта история. Больше мертвецов - больше власти и нужды в нём. Другое дело, что ему устроят жена и тёща... Договариваться придётся Юпитеру, который может потерять всё. Тут его союзницами будут Прозерпина и Церера, да и прочие боги. Кому ж интересно влачить существование во тьме. Нет, боги видят в темноте, но повелевать будет некем и нечем.
Так что это продлится до тех пор, пока боги не запросят пощады. Дай-то нам дожить до этого. 
Я выглянул во двор и ахнул. Кругом лежал снег и продолжал идти!
Вернувшись, я рассказал об этом и напомнил, что придётся утепляться. У меня в шкафу полно разной одежды (от Морти), поэтому без стеснения берите её и не важно мужская она или женская. Лучше не мёрзнуть, будучи смешным, чем заболеть голышом, но с чувством собственного достоинства. С обувью дело обстоит хуже, придётся пользоваться для выхода наружу сапогами по очереди.
Снег всех заинтересовал, народ высыпал во двор и принялся прыгать снегу, кидаться снежками. Я показал, как свалять снежную бабу.
Вернулись в дом мокрые, озябшие, но довольные.
Разожгли камин с плитой, разогрели то ли ужин, то ли завтрак и по случаю начала тёмных времён приговорили несколько бутылок розового вина.
После чего они запели. Я не понимал слов, но песня была игривой и весёлый, ритмичной, будто танцующей, что и произошло, когда в круг вышли парни, принявшись танцевать, приглашая девушек. Эскулап откуда-то извлёк флейту, его жена била в бубен. Я сидел, улыбаясь и желал Морти удачи.
Танец кончился, и Эскулап, слышавший мои мысли, сказал:
- Песня как раз была об удаче. О том, что Фортуна изменчива, как настроенье женщины. О том, что в её власти наше счастье, также и несчастье.
И о том, что
Гряньте в струны
Песнь Фортуны,
В лад со мною сетуя —
Все, что ложно,
Ненадежно,
Слейте с песней этою!

- Удача, - добавил он, - это то, что не бывает лишней ни у кого.
И я мысленно с ним согласился.

Усевшись, разгорячённые и повеселевшие парни и девушки о чём-то шутили, чего не понимал, но продолжал им улыбаться, поймав их взгляды.
Вдруг Эскулап затянул новую песню. У него был приятный баритон, он не фальшивил. Судя по ритму и смене настроения семьи, эта песня была серьёзной.

Спев её, он вольно стихотворно перевёл мне текст.

Время было давнее,
Шумное, безумное,
Веселился славно я
По своей охоте,
Радостно и сладостно
Угождая плоти.

Нынче время прежнее
Минуло, отхлынуло,
Век всё неизбежнее
Клонится по склону:
Новые, суровые
Пишет он законы.

Юным доля светлая
Вещана, обещана –
Юность беззапретная
Весело промчалась,
Вольная, довольная –
Всё тогда прощалось!

Старым время явится
Справиться, исправиться,
От греха избавиться,
Наступают сроки
Поздние и грозные
Нам учить уроки.
...

Спать девятерым в довольно ограниченном пространстве кухни нужно было привыкнуть. Постелили и на столах и на полу, где решили спать по очереди. Полночи никто не мог заснуть, болтали, шутили. Но потом сморило.

Утром я стал делать зарубки на косяке двери гостиной, чтобы считать дни Тьмы. Так как определить время не представлялось возможным, да и какой смысл это имело, если мрак был постоянно, то я зарубки решил делать после еды перед сном. Есть, кстати, решили два раза до сна, чтоб экономить продукты.
Но в спиртном вечером себя не ограничивали. Правда, когда вина кончились, мои римляне не поняли, когда я достал чистый спирт, которого было много во взломанном мной бункере.
Но потом навострились разбавлять его всякими колами, соками и водой, настаивать на ягодах и травах, добавляя сахар, и дело пошло.

Потянулись холодные, тёмные будни. Чтоб не терять тепло, старались без нужды из дома не выходить. Да и из кухни тоже. Каждый день, укладываясь спать, я вспоминал наше время с Морти, мысленно разговаривал с ней, желал ей удачи, объяснялся в любви.

 При факеле, сменяя друг друга из-за проблем с обувью, разгребали снег, выпавший за время сна, чтобы пробраться к дровам, погребу или отхожему месту. Вокруг стояла мёртвая тишина, не нарушаемая даже ветром.
Я научил их разным играм в карты, нашлось две колоды и оставалось лишь яростно резаться в них. Хотя они мне рассказывали, что у них были свои подобия нард, шашек, игры в кости, научили меня играть на пальцах, одновременно выбрасывая пальцы и угадывая общее число, бросали монетку...

Время шло, а точнее, стояло на месте. Один "день" ничем не отличался от других. Я насчитал уже 15 тьма-дней и спросил, указывая на свои зарубки Эскулапу:
- Сколько дней некогда противился Плутон, прежде чем отпустил Прозерпину?
Все бывшие в кухне обратились в слух.
Эскулап потёр ладонью лоб, вспоминая.
- Понимаешь, точное количество дней никто не считал. Да и Плутон сам не отпустил бы её. Гомер сообщает, что мать Прозерпины 9 дней бродила по земле, ища и призывая дочь. На 10-ый день над ней сжалился Гелиос, он же Сол, который открыл ей, что похищение произошло с согласия Юпитера.
Тогда несчастная мать прокляла землю, ушла с Олимпа, наслав засуху и, как следствие, жуткий голод.
Юпитер слал ей переговорщиков, она отказывалась с ними говорить, пока не отпустят дочь. Ещё немного и жизнь на земле прекратилась бы навсегда, когда Юпитер повелел Плутону пойти на сделку.
Думаю, что Церера, что Прозерпина, да и Юпитер давно вспомнили эту историю.
Завершил он свой рассказ такими словами:
- Отвечая на твой вопрос, Алекс... никто точно не знает, сколько это тогда потребовало времени.
И вздохнул. Его вздоху невольно вторили вздохи слышавших это.


                (продолжение следует)