Метро Северо-Запад. 11. Прорыв!

 
11. Метро Северо-Запад. Прорыв!

- И так, цель нашей зимней операции - добыть сырьё с фармпредприятий южного берега Финского залива и свезти его на склады и производственные линии «Биокада» для запуска производства лекарств. Такой серьёзной вылазки зимой у нас ещё не было… Да, я помню наш выезд на таможню и военный склад, что был заминирован, но то был один раз. Правда там мы ввязались в серьёзный бой и многих из наших ребят ранило… Но нынешняя операция на пару-тройку недель выйдет. И чем раньше мы её начнём, тем лучше. Дело в том, что снег выпал маленьким слоем и чистить пути в ручную нам пока что не надо. Начнём с самых дальних объектов нашего маршрута. Один - «Северная Звезда» в Низино - на западе, другой - СКТБ «Технолог в Усть-Славянке» - на востоке. В середине «Биотех» в Петергофе, «Нойдорф, и Герофарм» в Стрельне, «Пульс» в Горелово.
Пока что остановимся на этих. В «Северной звезде – готовые лекарства. В «Биотехе» - интерлейкин-2, иммуномодулятор. В «Герофарме» - инсулин. В «Пульсе» - склад, распределение. Мне одна хорошая женщина сказала, что это гигантский фармацевтический склад, там сотни наименований лекарств. От нас и до финальной точки «Технолог» шестьдесят пять километров и плюс ещё порядка 15–20 км по соединительной ветке до Славянки. – итого восемьдесят пять километров. Это самый длинный отрезок на нашем маршруте. Но начнём мы с «Северной звезды». Нам нужно доехать на дизель-поезде до Нового Петергофа, и ждать там наш БТР-80 – он поедет своим ходом по шоссе. Потратит на дорогу час- полтора - это если дорога окажется плохой и что-то придётся объезжать. От станции три километра. БТР будем набивать под завязку. А затем доставлять на станцию и разгружать в крытые товарные вагоны, прицепленные к              2ТЭ116 - нашему грузовому тепловозу. И так несколько ходок… Ну и приблизительно то же самое будет и на других точках: БТР, дизель-поезд Д1 и 2ТЭ116 работают в связке. В дизель-поезде тепло, поэтому будем менять людей местами – кто был на складах, через час меняются на другую группу из тех, кто был на дизель-поезду. Ну, вы меня поняли… На время этой операции все, кто работал на восстановительных работах в «Биокаде», остаются В НИИ. Объясняю почему: скорее всего нам понадобятся оба дизель-поезда. Чтобы люди не простыли там и не заболели, пусть они пока что остаются здесь, в НИИ. Вернёмся, и они продолжат свою работу. С нами едут специалисты, которые точно знают, что брать со складов – это Игнатьев Борис Иванович, наш ведущий сотрудник и Снегерёв Константин Сергеевич – он как раз работал на таком заводе биотехнологом. Беречь их, как зеницу ока! Без них мы не будем знать, что именно брать. Да и потом они будут на «Биокаде заниматься управлением всех производственных процессов и созданием очень нужных нам всем лекарств. На все сборы ровно полчаса. И не забудьте одеться потеплее…
  БТР-80 вышел чуть раньше, мы за ним на дизель-поезде Д1 – в нем теплые пассажирские вагоны прямо по центру. За нам не спеша поехал
2ТЭ116  - наш грузовой тепловоз, с прицепленными к нему тремя грузовыми крытыми вагонами. Ехать где-то километров тридцать пять…
А вот и Ораниенбаум. От него на юг в тринадцати километрах – «Северная Звезда». После часа ожидания к станции, ревя и дымя выхлопной трубой, подкатил БТР. Вышел водитель и Борис Иванович. Ребята спустились из вагонов Д1, начали выгружать из БТР ящики и мешки и переносить в вагоны нашего дизель-тягача. Борис Иванович поманил меня за собой в пассажирский вагон.
- Поговорим и заодно я погреюсь, - сказал он.
- Ну, что там? – спросил я, заходя в вагон.
- Если ты там ни разу не был, то лучше тебе туда съездить, - сказал Борис Иванович. - Территория там довольно обширная: несколько крупных производственных зданий, складские блоки и вспомогательные сооружения - разбросаны на значительном расстоянии друг от друга. Поэтому со стороны может сложиться впечатление, что завод просто огромный, хотя отдельные корпуса и не гигантские, общая площадь комплекса солидная… Но я не об этом хотел сказать. Там живут люди. Завод находится прямо в деревне. За двадцать лет люди с завода потихоньку разбрелись по деревенским домам. Но складами завода они пользовались все двадцать лет. Наверное, поэтому большая часть работников выжила. Лекарства-то они использовали свои, уже в таблетках. Я им объяснил, что их завод не работает, а сырьё пропадает. Они согласились, что сырьё им не нужно и можем его забрать. Мы забрали только четверть, так что надо будет ещё съездить раза три-четыре. Ты поговори с ними, может кто-то из них поедет с нами, поработает на «Биокаде»?
-Хорошо, - кивнул я. – Тогда я еду с вами. А как с ротацией? Надо же поменять группы местами.
- Ребята сказали, что они греются у какого-то деда, живущего рядом. Говорят, что ничего менять не надо.
Мы вышли на перрон. Ребята уже заканчивали разгрузку БТР-а. Как только БТР опустел, мы с Борисом Ивановичем сели в него, и водитель дал газу…
Из ста двадцати двух бывших работников «Северной Звезды», живших сейчас в деревне Низино, согласие на переезд дали тридцать девять – это бывшие биотехнологи, операторы линий, работники лабораторий. Остальные сказали, что подумают.
- Если кто-то уже готов перебраться в наше НИИ, то, как только мы погрузим в вагон сырьё и прочие материалы, так сразу же начнём перевозить желающих на станцию к дизель-поезду.
  В итоге мы потратили на поездку в Низино на склады «Северной Звезды» восемь часов. Думаю, если таким будет каждая наша поездка, то мы не скоро объездим все интересующие нас объекты…
Мы, получив на то согласие от бывших работников «Северной Звезды», привезли ещё и немного готовых лекарств. Осталось нашим биохимикам проверить их на годность. А ещё нам предстояло главное - распределить приехавших с нами работников «Северной Звезды» - а это тридцать девять человек…
Отец, как услышал от меня эту новость, так схватился за голову. Я всю дорогу представлял какой будет реакция отца на то, что я везу ещё тридцать человек, и всё размышлял, как решить вопрос с распределением новых людей в нашем НИИ. А тут, стоя перед ним, как нашаливший ребёнок, я вдруг вспомнил про «девятый уровень».
- Слушай, отец, - сказал я, - А не посмотреть ли нам «девятый уровень». Там, вроде как, говорится о какой-то комнате безопасности… Мы там не были. Давай посмотрим, а?
Отец задумался.
- Там же гермо-дверь, - стал вспоминать он. – Я никогда не видел, чтобы её когда-нибудь открывали. Пойдём, посмотрим – откроется она или нет.
Мы спустились на «восьмой уровень», нашли гермо-дверь в полу, в самом углу. На стене висел распределительный щит, спрятанный в толстый пластиковый короб и рядом с ним коробка с прозрачной кнопкой. Отец сорвал с короба потемневшую от времени металлическую печать, включил ряд автоматов, а затем, чуть помедлив, нажал на загоревшуюся зелёным светом кнопку. Дверь, словно треснула пополам, и потом эти половинки стали клониться внутрь, пока не остановились в вертикальном положении. Вниз вели широкие металлические ступени. Мы с отцом спустились по лестнице. Там лишь лёгкий слой пыли на полу – в остальном всё так, будто тут всегда поддерживался порядок.
- Вспомнил! В документах говорится, что здесь есть «убежище или комната безопасности», - сказал я. – Вот её и следует искать. А вообще, тут ещё какая-то «серверная», «тоннель наружу» и «тайный ход» на все уровни, в обход чего-то там…
- Ну вот серверная. Закрыта, - сказал отец. И смотри - кругом поддерживающие колоны…
- Ну, так там же написано, что «девятый уровень» - на случай обрушения или нападения на НИИ». Вот ещё одна электро-щитовая. Включаем все кнопки на автоматах.  Открываем дверь… За ней коридор – очень-очень длинный…
- И пошли двери по обеим сторонам! – тихо воскликнул отец. Тут что?
- Так… Открываем первую дверь. Где же тут выключатель? Ага, нашёл. Включаем свет и видим… Охренеть!
- Да… Никогда не подумал бы, что такое может быть под полом «восьмого уровня», - покачал головой отец.
- Смотрим. Секция слева, и секция справа. Проходим…В обеих по три двуярусных кроватей. За ними дальше…  Два душа и два туалета. Похоже, такая планировка ожидается за каждой дверью в этом коридоре, - сказал я. – Будем идти и просто заглядывать…
Отец открывал двери на одной стороне, а я на другой. Дошли до последней пары дверей, заглянули и стали в задумчивости. Что касается меня, то я просто умножал в уме число комнат на количество мест в каждой.
- Получается двести восемьдесят восемь мест, - опередил меня отец, - это практически дневная смена нашего НИИ.
- А ведь столько же и в жилом секторе на втором этаже, - сказал я. – То есть в нашем НИИ может жить около шестисот людей... Знали бы, что есть такое, так не трогали бы ни конференц-зал, ни тренажёрный зал, - сказал я.
- Этого никто из нас не знал, - задумчиво проговорил отец. – Ладно, давай тут всё выключим и пойдём в столовую что-нибудь перекусим. Все, наверное, уже поели…
Вышли из коридора в холл. Выключили в щитовой автоматы. Подошли к ступеням лестнице и тут отец, шедший в трёх шагах позади меня, кивает головой куда-то за лестницу. Я развернулся и пошёл за ним. Там дверь, вроде той, из которой мы только что вышли. И на стене такой же щит с автоматикой. Я открываю щит, щёлкаю кнопки… 
Открываем дверь – там тоже длинный коридор, но вот дверей в половину меньше, чем в первом. Идем, открываем поочерёдно асе двери…
- Так, - говорит отец, - тут восемь семейных квартир с детскими комнатами. А дальше столовая с кухней и два больших склада: один продуктовый, другой – хозяйственный. И плюс ещё - небольшой аптечный склад.
- Коридор, что там, что здесь, заканчиваются небольшими гермо-дверями, - говорю я.
- Скорее всего, один ведёт из убежища наружу, другой – и есть тот самый «тайный ход», сказал отец.
- Даа… - вздохнул я. – Сегодня прямо день открытий. Сумасшедший день!
- Всё, пошли, - махнул рукой отец. – У меня мозги аж закипают…
 - Может быть остановить стройку в тренажёрном зале, а? – спрашиваю я у отца.
 - Конечно, - кивает он. – Зал надо оставить. Спорт нужен всем. Прямо сейчас и останови.
Мы выключили свет и поднялись по лестнице на «восьмой уровень». Закрыли гермо-дверь, вырубили всё в щитовой и пошли в столовую…               
                *
   На следующий день вагон с сырьем и полуфабрикатами для производства лекарств разгрузили, и часов в десять мы выехали в том же составе к станции Большие Томики. Там пересели на БТР и поехали к складам «Фарматех». Вся дорога туда вышла где-то сорок пять километров. Оказалось, что Большие Томики – это небольшая деревня. В ней есть промышленная зона, где среди других складов мы нашли и склад самой компании «Фарматех».
Судя по документам, найденным там, компания «Фарматех», занималась оптовой торговлей фармацевтической продукцией.
Что мы там нашли по словам Бориса Ивановича, записывавшего в блокнот всё погруженное в вагоны: 1. Обезболивающие, жаропонижающие - парацетамол, ибупрофен – 80-120 тысяч упаковок. 2. Антибиотики широкого спектра – 50-80 тысяч упаковок. 3. Сердечно-сосудистые - бета-блокаторы, ингибиторы АПФ – 40-60 тысяч упаковок. 4. Инсулины и сахароснижающие – взяли, но это надо сразу проверить на пригодность 5. Антисептики, перевязочные материалы – 30-50 тысяч упаковок. 6. Витамины, противовирусные и прочие – 100-150 тысяч упаковок
Борис Иванович сказал, что сыворотки, вакцины и свечи брать не надо – они должны храниться в холодильниках и давно уже ни на что не годятся.
Склад оказался маленьким, где-то 400–500 м;. Так что в три вагона ушло всё ценное – в третьем вагоне даже осталось чуть свободного места. Мы решили походить и по другим складам…
И тут мы услышали стрельбу из дробовика. Где-то за складами. Мелькнула тень пикирующего «демона». Думаю, это по нему палили из ружья. Мы сорвали с плеч автоматы и оглядываясь по сторонам и вверх, побежали между складами на звуки выстрелов. За крайним складским помещением увидели такую картину: стоит мужик в фуфайке, таких же штанах и в валенках, на вид лет семидесяти–восьмидесяти, и палит в голову упавшего «демона» заряд за зарядом…
Увидев нас, замер – провёл по нам пытливым взглядом, и опустил ствол к земле.
- Оставлять недобитым нельзя, - поясняет он. – Он будет кричать, созывать своих… Вы тут осторожнее. Здесь ещё два мутанта-волка бегали. Одного я пристрелил, а другой, подраненный убежал…
- Вы тут живёте? – спросил я.
- В деревне? Ну, да, - сказал он, кивая. - Всю жизнь тут живу. А вы откуда?
- А мы из НИИ, - сказал я. - Это от Лебяжьего немного на юг.
- Ааа… Это недалеко отсюда, - кивнул он.
- Людей много в селе осталось? – спросил я.
- Пустые хаты уже есть, - вздохнул он. – В основном тут старики, как я…
- А чем вы тут питаетесь? – спросил я. – Как вам удаётся прожить зиму?
- Так тут складов, как блох на собаке, - засмеялся он. – Есть пару продуктовых складов. Их за двадцать лет опустошили почти совсем. Я тоже запасся мукой, сахаром, солью, растительным маслом, крупами всякими… Рассыпал всё по стеклянным банкам, замазал крышки воском пчелиным. Пока что стоят – я слежу за ними…
- А часто сюда «демоны» прилетают, да «стражи» прибегают? – спросил я.
- Да давненько не было, - сказал старик. – Наверное на звук вашего БТР-а припёрлись сюда. Они на всякий шум и новый запах мчатся…
- А где же вы находите оружие, порох, капсюли? – снова спросил я.
- Тут на одном складе были и ружья, и патроны, и порох с капсюлями, - сказал старик. – Видно куда-то в Питер везли,- в магазин оружия. Народ всё расхватал в один день. Обороняться же от зверья надо. Да и от людей тоже приходилось. Особенно лет пятнадцать-двадцать назад…
- А вы зачем сюда приехали, если не секрет? – спросил старик.
- Мы хотим запустить завод по производству разных лекарств, - сказал я. – Ищем везде сырье для них – полуфабрикаты и составляющие этих лекарств. Если получится, то лекарств хватит многим людям, а потом и ещё какой завод восстановим. Когда-то же надо жизнь восстанавливать…
- Да, - покачал головой старик. – Ну, Бог вам в помощь. А я вот сейчас волка-мутанта разделаю, да потом с соседями волчатины и наедимся. Бывайте, хлопчики!
Старик засмеялся и пошёл по своим делам.
- До свидания! – попрощались мы.
Мы вернулись в НИИ к вечерним сумеркам…
                *
  Итак, мы посетили, и весьма успешно, два объекта: «Северную Звезду» и «Фармтех».
Завтра мы наметили посетить «Биотех».
  Алиса Александровна Воронцова, на данный момент «мозговой центр» возрождения «Биокада», держит связь с «группой поиска» в моём лице через Бориса Ивановича. Он занёс мне копию, с того, что принесла ему Алиса Александровна.
- Я отдаю тебе список оборудования, которое желательно найти нашей группе, - сказал он.
Я беру список в руки и читаю:
1. Реактор для синтеза на 1000 л. - 3 шт.
2. Лиофилизатор – 2-3 шт.
3. Лабораторный биореактор 5–50 л – 2-3 шт.
4. Автоклав - 2-3 шт.
5. Холодильные камеры – 3 шт.
6. УФ-лампы – забирайте, что есть.
7. Хроматограф – 2 шт.
8. Лабораторные весы аналитические – 2-5 шт.
9. Хроматограф – 2 шт.
10. рН-метры, - 5 – 19 шт.
11. Центрифуги – 6 шт.
12. Микроскопы с подсветкой – 10 шт.
13. Термошейкеры – 10 шт.
Дополнение: pН-буферы (калибровочные растворы). Калибровка рН-метра. Спиртовой термометр до 250 °C. Контроль чистоты -   Эталонные образцы - если удастся найти -сравнение при ТСХ.
Важно! Эталонные образцы — это самое ценное. Если на складе любой лаборатории есть флакончик с надписью «Стандартный образец парацетамола», или другого препарата — берите и берегите, как зеницу ока. С ним вы сможете проверять свой продукт методом ТСХ до скончания века: одна капля эталона, одна капля вашего продукта, сравнили пятна - и вы уже знаете, чистый или нет…

   Я положил список на стол. Посмотрел на Бориса Ивановича. Он понимающе покачал головой.
- Ну, а что ты хотел, - сказал он. – Производить лекарства после стольких лет простоя – это считай, что заново. Тут у меня ещё список на сырье и прочее на две страницы. Будем искать. И, чего не избежать, всё это до последнего шурупчика надо обязательно найти.
Я понимающе кивнул головой и вздохнул.
- Завтра на «Биотех», - сказал я. – А затем, если за день управимся, поедем до «Технолога». Надо торопиться, пока не выпал настоящий снег. Тогда туда не добраться – мы же не сможем всю дорогу в ручную чистить пути.
- Да, - кивнул Борис Иванович. – Ну, что – тогда до завтра. Собираемся в семь?
- Да, - сказал я. - Спокойной ночи, Борис Иванович.
- Спокойной ночи Владислав Игоревич.
                *
  В начале восьми утра мы выехали из НИИ в составе: автодрезина, тяжёлый дизель-поезд с двумя крытыми товарными вагонами и двумя грузовыми платформами, и БТР. Мы не знали, что там будет с грузом. До Старого Петергофа мы доехали минут за сорок. Как сказал Некрасов, проехали мы километров тридцать пять или около того. Только группа вышла, как послышался рёв двигателя БТР-а.
Мы сели в него и через пять минут уже были в ста шагах от ворот «Биотеха». Группа бойцов разделилась на две и вошла на территорию «Биотеха». Через пять минут ворота распахнулись. Боец махнул рукой и БТР медленно тронулся с места…
Я вышел со двора завода «Биотех» разочарованным – хотелось найти биореакторы, хотя бы один.
- Считай, что ничего не взяли, - вздохнул я.
- Ну, что-то всё же взяли, - сказал Борис Иванович. - Нержавеющие трубы, фланцы, клапаны из чистых помещений. Лабораторное стекло - ампулы, колбы, пипетки. Центрифугу, вытяжные шкафы, лабораторную мебель. Запас реагентов в герметичной упаковке – будем надеяться, что какая-то часть из них сохранилась.
Биореакторов нет - значит в другом месте найдём.
Запчасти, автоклав, стекло, трубы…
- Давайте посетим прямо сейчас Evio в Лаголово? – предложил я. – Алиса Алексанлровна дала сегодня утром список фармзаводов и складов, какие ещё вспомнила, и их адреса. Судя по всему, Лаголово расположено к югу от Красного Села, то есть, мы уходим в глубь материка. По карте от Петергофа до Лигово десять километров на восток, - сказал я, заглядывая в карту. - И от Лигово до Красного Села чуть больше – где-то километров двенадцать. Дальше на БТР-е по Волхонскому шоссе на юг, три-четыре километра.
Она сказала, что сама там ни разу не была, но вспомнила, что когда-то мельком слышала разговор – в нём упоминался Evio и его связн с реакторами.
- Прекрасно! -  сказал Борис Иванович. – Может, там нам фортонёт.
Где-то минут через тридцать- сорок мы прибыли в Красное Село. Пересели на подъехавший БТР и поехали по шоссе к Evito… А вот и деревня Лаголово. Я вышел наружу, следом - десять бойцов, что приехали со мной. Борис Иванович вышел последним – так было изначально, потому что первыми выходят бойцы, все остальные -потом. Всё это только из мер безопасности…
Было тихо и морозно. Здесь снега было чуть побольше. Все вглядываются в промзону. Потом всё, как всегда - идут двумя отрядами по пять человек, смотрят по всем сторонам. Ворота закрыты. Но чуть в стороне огромный пролом в заборе, а точнее две бетонные плиты повалены и на них ржавые останки грузовика. Что тут когда-то произошло – загадка. На КПП дверь сорвана и отброшена. Заходим на территорию завода…
  Он почти сливался с белым снегом. Но вот на фоне стены он казался белыми сугробом – цистерна у дальнего корпуса.
- Ребята! – окликаю я бойцов. – Там, у дальнего корпуса… Кажется это то, что нам надо. Идем туда.
Вспоминаю про проломанный забор и останки грузовика. Говорю по рации водителю БТР:
- Саня, там в проломе останки ржавого грузовика. Сможешь вытащить его из проёма? Ворота, похоже не работают.
- Без проблем, - отзывается водитель. – А потом заезжать?
- Да, кажется, мы нашли то, что искали, - говорю я. – Скорее всего вы понадобитесь здесь…
Подошли к дальнему корпусу. Борис Иванович обходит реактор, гладит его по округлому боку.
- Да, это он –тысячник, - говорит он с улыбкой. – в полной сборке. Видимо, готовили к отправке. Был упакован в целлофан, да только плёнка высохла и осыпалась.
- Тут ещё есть, - выглядывая из ворот корпуса, говорит один из бойцов. – Один, как тот, что стоит на улице, только целлофан на нём ещё держится. А два других ещё без обвязки…
Зашли в цех.
- Этот тоже хорош, - говорит Борис Иванович. – Обвязка приварена, но без датчика. Берём и этот.
Нам нужны фланцы, трубы, клапаны — всё, что не прикручено намертво. И ищите документацию: обшарьте шкафы, столы, стеллажи. Если тут был цех, где-то здесь должны быть и схемы. Так, что там, на столе?
Я киваю, и ребята расходятся по цеху. А сам я подхожу к длинному верстаку, что стоит в центре.
На нём – запорошенная пылью стопка папок. На самом её верху лежит прозрачный файл. Беру его в руки, сдуваю пыль - там чертёж…
Борис Иванович, заглядывая через моё плечо говорит:
- Это схема обвязки реактора, считай, что это инструкция по сборке. А теперь смотри, что я нашёл в шкафу, Влад… Там ещё коробки есть.
- Да тут и не прочитать, - говорю я.
- Тут написано: «клапан обратный», «прокладка PTFE», «датчик температуры», - говорит Борис Иванович. – А на стеллаже, что за шкафами, я нашёл вот это – контейнер с ампулами.
Он кивает на стол, где стоит прозрачный контейнер.
Я подхожу открываю контейнер и беру одну из стеклянных ампул, аккуратно, уложенных в ячейки. На этикетке - выцветшая надпись: «Контроль стерильности. Образцы 2038». Поворачиваю её к свету — жидкость внутри не помутнела. «Оно хоть и не лекарство, но похоже они тут работали на совесть», - подумал я.
- Но это же не лекарство? Верно? - спрашиваю я.
- Ты пойми, если это сохранилось, могло и другое сохраниться.
- Это вы про те самые «очень важные ампулы», о которых говорила Алиса Александровна? - спросил я.
- Именно это я и имел ввиду, - кивает он головой.
- Это вот те шкафы, что у стены? – спрашиваю я.
- Да, - говорит он. – И шкафы и стеллажи – всё надо проверить.
Борис Иванович идёт к шкафам, а я – к стеллажам.
 Меня привлекла дверь слева, за крайним стеллажом.
Она закрыта на засов под замок, но самого замка нет. Стоило мне отодвинуть засов, как она тут же, заскрипев, отошла от дверной рамы.  Я отрываю дверь – за ней небольшое помещение, напоминающее комнату технолога – что-то такое же я видел на «Биокаде». На одном из столов стоит небольшой сейф, дверца его едва приоткрыта. Внутри лежит пачка журналов учёта, папки с подписями, а сверху - как вишенка на торте, маленькая металлическая коробка. Я открываю её…
Там, на ватной подложке, лежит герметичная ампула. На боку — едва заметная гравировка: «Штамм P. chrysogenum, серия 2037». Пока мои руки не начали от волнения дрожать, я вернул ампулу на место – в коробку. Мысли в голове путались – так их стало много. Я даже поставил коробочку на стол и потряс головой.
- Что нашёл? – услышал я за спиной голос Кости.
Я взял коробку в руки, открыл крышку и показал пальцем на ампулу.
- Эта ампула – начало всего, - сказал я. - Это продуцент. Если он жив — мы сможем запустить производство. Я положу её в середину рюкзака, чтобы случайно не раздавить.
- Ну, что ж - поздравим всех нас, - улыбнулся Костя. Пошли к ребятам… Знаешь тут прямо склад запчастей. Одних нержавеющих труб метров под двести.
Мы выходим в цех. Там Борис Иванович отдаёет команды. Увидев меня, говорит:
- Здесь ещё два реактора не совсем завершённых. Но у твоего отца есть мастера в военном цехе – они и блоху подкуют. - говорит Борис Иванович. – Советую забрать и их. Итого – четыре реактора.
- У нас две платформы, - говорю я. – Поместятся?
- Конечно, по два на каждую платформу. - кивает головой Борис Иванович. - Даже ещё и место останется.
- Теперь надо решить вопрос доставки до станции, - говорю я.
Заходит в цех Саня – водитель БТР-а.
- Ну, что вы тут – определились с грузом? – спрашивает он.
-  Вот стоим, думаем, как транспортировать четыре реактора, - говорю я ему.
- Ага, - говорит он. – Тогда собирайте тут, что помельче, а мы с ребятами съездим в одно местечко. Полчаса хватит…
И ушёл, не прояснив свою задумку. А через полчаса слышим рёв БТР-ра. Смотрим, а он на всех парах влетает через дыру в заборе и за ним сани «доморощенные» - две стопятидесятки трубы, сваренные тремя поперечными трубами диаметром потоньше, а на них – деревянный плот на шести коротких ногах.  Сани размером три на пять метров.
Вышел из БТР-а Саня. Подходит и поясняет:
- Мы, когда по дороге к станции ехали, заметили гусеничный трактор стоящий на обочине. К нему были прицеплены эти сани, а на них стоял какой-то вагончик. Я этот вагончик своим БТР-ом чуть подтолкнул, и он свалился в кювет. Сани отсоединили, лебёдкой оттащили, потом развернули и прицепили к БТР-у. И вот мы здесь. Теперь ищите доски, но только не гнилые, что бы по ним затащить
реактор на сани. Потом его закрепим и потащим эту бандуру к станции. Ну, а там Некрасов краном автодрезины перенесёт реактор на платформу.
Нашли мы доски сантиметров четыре-пять толщиной, а ещё тройку стальных листов нержавейки - тут же в складе. Соорудили из них «накат», подцепили реактор и очень осторожно затащили его на сани.
  Были уже густые сумерки, когда мы, закрепив на платформе четвёртый реактор, сели на автодрезину и весь наш караван медленно тронулся на запад…
                *