Глава 1. День первый. Мир духов. Утро

Ке;хно, раздражённо ворча, пробирался сквозь густые заросли молодого ельника. В тайге стояла такая тишина, что было слышно собственное дыхание. Обычно в это время без умолку щебетали птицы, жужжали надоедливые комары. Сейчас же всё смолкло. Может, притаились перед советом новой луны у Верховного, на который сегодня с отчётами приглашены все духи?

По этому особому случаю Ке;хно надел семейную реликвию — старый дедовский китель, выструганный из ольхового пня. На плече духа сидела жаба, вцепившись лапками в потрескавшуюся кору кителя и выпученными глазами следя за каждым движением лесного духа.

— Проспать перед встречей с самим Ю;мой… — Ке;хно покосился на жабу. — Это всё ты. Не разбудил вовремя, а мне ещё обход делать. Сто сорок девять лет безупречной службы — и всё насмарку из-за тебя. Я ни разу не опаздывал на совет. А ведь мне скоро стукнет шестьсот пятьдесят — возраст, когда духи начинают ценить не только силу, но и безупречную репутацию. Вот если что на совете пойдёт не так — всех твоих болотных шижликов заставлю гимн тайги исполнять. Тысячу раз. Пока не упадут от усталости. И ты во главе с ними.

— Да какой из меня шижлик! — обиженно квакнула жаба. — Я не дух на побегушках. Сам Ха;нд поставил меня над всей живностью в болоте — жабами, лягушками, пиявками, — лишь тебе приказал служить. Считай, на повышении. А ты — шижлик…

Ке;хно злобно хихикнул, отчего по спине жабы пробежал заметный озноб.

— На повышении он. Начальник над лягушками, а прислуживаешь мне. Вот тебе и повышение, — старый дух крякнул и серьёзно добавил: — Ещё этот ураган ночной. Я такого и не припомню в наших краях.

— Отпустил бы меня, я всё осознал, каюсь, — запричитала жаба, уловив момент.

— Не квакай тут жалобно, — проворчал Ке;хно, сморщив нос. — Без тебя тошно. С чего это мне тебя прощать? Уже и так распоясались, дальше некуда.

— Так я не за спасибо же, — быстро проговорила жаба, — я тебе помогу с хозяйкой болот один на один встретиться.

Ке;хно резко остановился и испуганно огляделся.

— Ты как прознал, что мне это нужно?

— Так глаза-то у меня есть, — улыбнулась жаба, — давно наблюдаю, как ты на неё смотришь. Я молчать умею, не переживай. А ещё могу вас свести, если простишь нашу оплошность.

— Хитрая ты жаба, Лёс, — покачал головой Ке;хно. — Ладно, договорились. На первый раз, так и быть, прощу, но помни: за тобой должок.

— В любой момент, милостивый господин! — выдохнул с облегчением Лёс.

Дух остановился, присел и небрежно снял жабу с плеча, опустив её на траву. Лёс мгновенно запрыгал к болоту.

Ке;хно осмотрелся. Ураган оставил после себя бурелом — многие тропы исчезли под завалами. Даже ему, хранителю с немалым стажем, было отчего сбиться с пути. Хорошо, что за столько лет, обходя эти места, он установил не одну сотню тайных меток.

Но сперва он обратил внимание на другое. Ветер, что ночью обрушился на тайгу, был странным. Не злым — Ке;хно помнил злые ветры, те оставляли после себя мятежную, тяжёлую тишину. Этот же дул так, словно гнал кого-то прочь, уводил, отгораживал — как мать, что загоняет детей в дом перед грозой, не спрашивая, хотят ли они. Ке;хно повёл носом: ни запаха гнили, ни характерной горечи, какую оставляют бури, рождённые злобой. Только свежесть, как после долгого дождя. Нет, этот ураган не рушил — он убирал. Вопрос — что и от кого?

— Так, вековой валун на месте, — довольно пробормотал лесной дух, возвращаясь к своим меткам. — Сейчас бы обернуться невидимым и напрямки к схрону улететь, да не тут-то было. Такие, как Лёс, учуют след от заговора и найдут тайный схрон. А этого допустить нельзя. Никак нельзя…

Ке;хно, заботливо придерживая китель, который в любой момент грозил осыпаться трухой, поковылял дальше.

— Пятьсот лет жил себе беззаботно, — ворчал он, — был просто лесом, играл с туманом и выращивал грибы да ягоды. А потом — совершеннолетие, и всё. Служба у Ха;нда, хозяина леса. Дисциплина, задания, отчёты. Хорошо хоть дедовский китель позволили носить, а не ивовую форму, похожую на бабий сарафан.

Он погладил поросший мхом китель. Так, бурча и стараясь не трещать сухими ветками, дух вышел к схрону. Тысячелетиями его род охранял это место. Что именно спрятано здесь, не знал никто. Даже сам Ке;хно мог только догадываться, вспоминая намёки деда: от этого схрона зависит жизнь самой тайги. Люди, о которых он слышал только из сказок, в последнее время подобрались ближе, чем когда бы то ни было. Ке;хно ещё прошлым обходом заметил свежую вырубку на дальнем краю участка — деревья срублены ровно, под корень, и пни торчали, как обглоданные кости. А теперь ещё этот ураган. Позволить людям наткнуться на схрон означало погубить тысячи жизней обитателей тайги. Поэтому то, что случилось сегодня, могло обернуться страшной бедой.

— Ух ты, как тут похозяйничали, — проворчал старый дух. — Вот дел-то наворотили! А мне теперь разгребай…

Весь участок был завален вырванными с корнем соснами. Они лежали в беспорядке, вдоль и поперёк, образуя такой бурелом, что даже Ке;хно, сняв с себя китель и прислонив его к ближайшей сосне, с трудом протиснулся между ними. С одной стороны, это было и к лучшему: кабаньи тропы, которые могли привести сюда редких охотников, теперь намертво погребены под толстым слоем опавшей листвы, веток и стволов. Ручьи, текущие от подземных ключей, столкнувшись с новыми препятствиями, послушно обогнули их, проложив себе новое русло.

Но Ке;хно не смотрел на завалы. Он смотрел на охранные камни. Граница была нарушена. Кровь отхлынула от лица. Руки задрожали.

— Этого ещё не хватало! — дрожащим голосом прошептал он. — Ну, если схрон вскрыли… сгину я навечно в Мёртвой пади.

Он стал тщательно просматривать округу. Человечьих следов не обнаружил. Уже хорошо.

Ке;хно медленно выпрямился, вытянул руки и, шепча заклинание, стал осторожно приподнимать поваленные деревья, что завалили схрон.

— Хоть бы всё было на месте, — тихо причитал он.

Огромный гранитный камень лежал на старом месте нетронутым. Ягель вокруг него не был примят. Запаха от возможных заговоров Ке;хно тоже не учуял. Значит, сокровище не тронуто.

Ке;хно опустился на землю, не чувствуя ног. Схрон цел.

— Пронесло… — выдохнул он, но в груди всё ещё дрожала холодная струна страха. — Теперь нужно вернуть всё как было — и идти на совет. Сообщить Верховному о случившемся, и будь что будет.

Он сидел, глядя на китель деда, и в голове крутилось одно: не запятнать бы честь рода. Виноват он — ему и отвечать. Дед не виноват, что внук оказался ротозеем.

Но тревога не уходила. Кто-то нарочно устроил этот бурелом. И если это была проверка — он её почти провалил.