Глава 3. День первый. Мир духов. День

Там, где даже лунный свет не пробивался сквозь сплетение древних елей, перед Ю;мой собрались духи со всех уголков Карелии. Место это не было отмечено на картах — оно существовало как тёмное пятно в самой сердцевине тайги. Здесь воздух всегда был холоднее, чем вокруг, и отдавал каким-то древним, ледяным, почти космическим ароматом. В центре возвышался огромный сейд, прочно стоявший на трёх маленьких камнях. В хаотичном порядке из земли торчали монолитные глыбы причудливых форм. Вроде бы обычные камни, но каждый из них был воротами, порталом для духов со всех уголков Карелии. Сейд же был троном Ю;мой, верховного бога природы севера.

Сейчас он восседал на этом огромном замшелом валуне. Его облик был величествен: высокий старик в плаще из утреннего тумана, вместо лица — тёмный силуэт с горящими глазами цвета болотной воды. Полупрозрачная борода висела в воздухе, будто в невесомости. Над монолитами парили духи леса, ветра, болот и озёр. Тишина была абсолютной. Даже ветер не осмеливался шелестеть травой.

Ю;мой медленно обвёл взглядом собравшихся. Голос его прозвучал, словно раскат грома:

— Люди пришли в тайгу, кто в этом виновен?

Духи тихо зашептали. Один из младших, дух болотного тумана Ве;йко, попытался раствориться, но Ю;мой лишь повёл пальцем — и туман сжался обратно. Мать болот, несравненная Со;йден, разложила складки платья на своём камне, расшитого пучками багульника, пропитанного ядом росянки. Верховный с укором бросил на неё взгляд. Богиня, взмахнув покрытой тиной рукой, подобрала свой божественный наряд и опустила голову. Каждый задавал себе вопрос, не он ли случаем стал виновным в глазах Верховного.

Ю;мой ждал, строго оглядывая собравшихся. Наконец, прикрывшись еловой ветвью, будто щитом, вперёд выдвинулся Ке;хно. Голос его дрогнул и тут же выровнился:

— Я проспал утренний обход, но про людей ничего не знал. Кто-то пытался пробраться к сокровищам. Ураганом навалил деревьев. Не то место точное искали, не то подход к схрону усложняли. Я так понимаю, меня испытывали. Я виноват лишь в том, что проспал свою вахту, впервые за сто сорок девять лет! А всё потому, что подчинённые Лёса не разбудили меня, хотя это их прямые обязанности.

Ю;мой медленно повернул голову к Ке;хно.

— Сто сорок девять лет ты и правда служил исправно. Это похвально, — медленно заговорил Верховный. — Но первая же оплошность — и ты прячешься за спину подчинённого? — Его голос был тихим, и от этого — страшнее любого крика. — Ты хранитель, Ке;хно. Вахта — твоя. Проспал ты, не Лёс. Он виноват в другом, и ответит за это. Но за свою вахту отвечаешь ты сам. Запомни это.

Ке;хно вжался в дедовский китель, со скрипом опустил голову и замолчал. Лёс не ожидал такого предательства, и его жабьи глаза чуть не выпали от удивления и страха.

— Повелитель, — жалобно заквакал он. — Я мелкий дух, обязан подчиняться. Меня пригласили на попойку, и я не посмел отказать. Болотное снадобье было на удивление крепким, и я захмелел. Потому и проспал момент, когда Ве;йко окутал своим туманом наше болото. Из-за него я не увидел рассвет.

Лёс предусмотрительно не стал упоминать Со;йден, которая его милостиво пригласила расслабиться, а указал на известного уже давно нарушителя покоя.

— Снова я слышу твоё имя, непокорный дух! — проговорил Ю;мой, обращаясь к Ве;йко.

— Но я шептал им в уши, пытаясь разбудить. Как и всегда, — стал оправдываться дух, снова пытаясь раствориться, — но они…

— Молчи, жалкий туман! — остановил его Верховный. — Мало ты бед натворил? Напомнить, как ты полвека назад сбил с курса вертолёт людей? Ты оставил в нём часть себя — и с тех пор люди, что были на борту, стали видеть нас слишком ясно. Чувствовать, где мы, что делаем. Теперь они ищут нас.

Все взгляды обратились к Ве;йко. Тот, удерживаемый силой верховного бога, слегка покачивался, а в его чёрных глазницах загорелся злой огонь. Он дёрнулся, пытаясь выкрутиться, но, почувствовав, что сила Верховного только крепнет, вдруг перестал сопротивляться и стал оправдываться:

— Они сами полезли в меня! Я только изменил курс. Хотел, чтобы они повернули назад. А они начали снимать меня на свои железки. Я разозлился и… показал им силу. Чтобы боялись!

Ю;мой поднялся. Его фигура выросла, и кроны деревьев над ним наклонились. Духи исчезли за монолитами, чтобы случайно не встретиться с глазами Верховного. Лишь Ве;йко бездвижно висел, скованный силой своего повелителя.

— Разозлился? — тихо повторил Ю;мой. Его взгляд насквозь прожигал туманное тело виновного. — Мы — закон тайги. Мы не играем. Мы охраняем. А ты, Ве;йко, нарушил порядок. Ты дал людям повод поверить, что мы — просто страшилки. Но и этого тебе показалось мало, ты уже не хочешь помогать братьям. Из-за такой халатности и они нарушили дисциплину. И вот люди возвращаются, чтобы найти нас. А может, и не только нас...

Ве;йко вскинулся:

— А что бы ты сделал, Верховный? — Ю;мой прищурился, но промолчал. — Они ведь и с нашим вмешательством не останавливаются! Я;рве вон молчит, — Ве;йко с вызовом глянул на духа озера, — а люди, когда нашли остров Белой смерти и разбили камень-следовик, закрыли ещё один портал силы. Он и пальцем не шевельнул!

Я;рве вздрогнул и спрятал руки в водянистой пене своего одеяния. «Опять вспомнили», — пряча глаза от стыда, подумал он. Верховный не повернулся к Я;рве, но голос его стал жёстче:

— А кто должен был скрывать остров густым туманом? Не ты ли, Ве;йко? И да будет тебе известно, что портал до сих пор защищён. Просто тебе уже нет надобности знать, как именно.

— А шунгит? — голос Ве;йко дрогнул. — Они начали добычу у древних ключей — и мутные воды потекли там, где тысячелетиями была хрустальная чистота. Оя;немаг, может, скажешь им, как пахнут отравленные родники?

Оя;немаг открыла было рот, но Ю;мой опередил её.

— Люди странные создания, — согласился Верховный. — Они добывают шунгит для очистки воды и тут же загрязняют родники. Но шунгита много. Хватит на всех. Он делает то, для чего создан — продолжает очищать воды тайги. И пока справляется.

— А духи Хибинских пещер из последних сил удерживают входы, где скрыты тайны древней Чуди, — не сдавался Ве;йко. — Надолго ли их хватит? Я сделал то, чего вы все боитесь, — показал им, что мы существуем. Может, страх — единственное, что их остановит!

Ю;мой медленно наклонился к Ве;йко. От этого движения воздух вокруг загустел и стал колючим.

— Ты всё сказал? — спросил Верховный. Ве;йко опустил глаза и замолчал.

Ке;хно, как никто другой, понимал, о чём говорит дух тумана. И от этого было ещё страшнее — потому что в словах Ве;йко была доля правды. Теперь люди ищут их и то, что охраняет он. И если найдут — тайга исчезнет. Безвозвратно. Ке;хно уже представил, как его сущность растворяется в Мёртвой пади. Он стиснул зубы так, что кора на скулах пошла трещинами, и заставил себя выбросить эту мысль. Не сейчас. Сначала — дело.

Ю;мой взглянул на Лёса, потом на Ке;хно и остановил свой грозный взгляд на Ве;йко.

— Вот моё решение! — Верховный продолжал испепелять его взглядом. — Я забираю у тебя имя и силу. Ты станешь ветром, вечно уносящим утренний туман прочь.

Земля дрогнула. Монолиты слегка качнулись. Ю;мой перевёл взгляд на Ке;хно:

— Ты отправишься на встречу к людям и, если потребуется, то и ценой своей жизни помешаешь им найти сокровища, охраняя тайну, доверенную тебе. Твоя задача вернуть их туда, откуда пришли — любой ценой!

И наконец Верховный посмотрел на Лёса. Тот съёжился, и кожа на его лапах пошла рябью, будто болото почувствовало страх своего духа.

— Ты потерял право быть стражем, шижлик, — произнёс Ю;мой, и каждое слово падало, как камень в стоячую воду. — Отныне ты будешь голосом болота. Каждое утро ты обязан первым возвестить рассвет — кваканьем, которое разгоняет туман. Пусть это будет твой единственный звонкий голос, и пусть он звучит ровно тогда, когда должен. Если же ты снова потянешься к хмельному снадобью или пропустишь рассвет — твоё тело станет тяжёлым, как ил, и болото медленно затянет тебя до следующей луны. Понял меня?

Лёс поёжился. Холод уже полз по его коже, превращая капли росы на лапах в иней. Духи замерли. Ве;йко, горя яростью от такой несправедливости, сжался в плотное облако, но возразить не посмел. Какое-то время он метал чёрные взгляды в окруживших его духов, ища поддержки или хотя бы сочувствия. Но всё было тщетно. Все прятали от него глаза. Отчаявшись, он процедил сквозь зубы:

— Вы пожалеете, что не поверили мне.

Он сжался, потемнел и растворился в очертаниях своего камня.

Ю;мой медленно опустился обратно на валун.

— А теперь разойдитесь. Люди уже идут. Готовьтесь встретить их как подобает духам севера. Пусть они узнают, с кем столкнулись.

Духи постепенно стали растворяться в воздухе. Взгляд Ю;мой был устремлён вдаль, туда, где за буреломом уже двигалась экспедиция, ведомая Сергеем Борисовичем.

Ке;хно, поймав этот взгляд, поспешил в ту сторону. Китель мешал ему, цеплялся за ветви, скрипел, теряя остатки коры. Ке;хно остановился. Он стянул с себя этот старый семейный символ величия, бережно воткнул его в ягель возле векового валуна и, поглаживая мох, умирающий на трухлявом стволе, прошептал:

— Покойся с миром, мой верный помощник, охрана и гордость нашего рода. Я пока не достоин носить тебя. Но если я вернусь, восстановив славу рода, то с гордостью надену тебя вновь. А если не будет так, пусть камень, в который ушёл мой дед, станет тебе вечным убежищем.

Ке;хно выпрямился. Его душа готова была вырваться наружу. Ком подступил к сердцевине ствола. Но он взял себя в руки. Прочитал заклятие невидимости и, резко взметнув вверх, исчез между стволами сосен.