Честь имею. 10

Глава 10. Два лица

## Часть первая. Зеркало

Соколов узнал Князя первым.

— Князь? — Соколов. Голос — ровный, но в глазах — вспышка. Узнал — мгновенно.

— Соколов, — Князь. Тихо, спокойно. Трость — в правой руке, левая — в кармане пальто. — Подполковник. Давно не виделись.

— Лет пятнадцать, — Соколов.

Они обнялись — по;мужски, коротко, похлопали друг друга по плечам. Крепко. Соколов — выше, жилистый, в форме, гладко выбритый. Князь — ниже, в гражданском, в тёмном пальто. Два человека — из разных ведомств, из разных миров, но — из одного прошлого.

— Последний раз — Дамаск, — Князь. — Две тысячи четвёртый. Ты — по линии контрразведки, я — по линии внешней. Совместная операция — по предотвращению отправки наёмников в Чечню. Ты — отслеживал внутри, я — снаружи. Тогда — получилось.

— Получилось, — Соколов. — Ты — тогда вытащил информацию из дамасского источника. А я — перехватил курьера в Москве. Без твоей информации — не успел бы.

— Было дело, — Князь. — А потом — разошлись. Ты — в ФСБ, я — в СВР. Каждый — по своей линии. Но — я помню.

— Я — тоже.

Комбатов Сергей стоял — в трёх шагах. Смотрел на Комбата;2. Изучал. Глаза — в глаза. Два одинаковых лица — друг напротив друга. Та же скула, тот же нос с горбинкой, тот же подбородок. Но — разные. В деталях, которые не видны сразу, а чувствуются. У Комбатова — глаза жёстче, прищур круче. У Комбата;2 — спокойнее, холоднее, отстранённее.

Комбатов — шагнул ближе. И — ударил. Резко, в лицо. Кулак — в губы. Комбат;2 — отшатнулся, споткнулся, но устоял. Кровь — с разбитой губы, по подбородку.

— Ты взялся воспитывать детей, — Комбатов. Голос — тихий, но — как наждак. — Так почему нам пришлось их спасать от рук чёрных трансплантологов? Взялся обучать — умей нести ответственность.

Тишина. Соколов — не вмешивался. Князь — не вмешивался. Дворянка — в дверях здания, замерла.

Комбат;2 — стёр кровь с разбитых губ тыльной стороной ладони. Посмотрел на Комбатова — спокойно, без злости. И — улыбнулся. Криво, через кровь:

— Ты мой двойник не только по внешности. Тоже привык командовать?

Пауза. Потом:

— Так что ты искал в здании? — Комбат;2.

— А как ты узнал? — Комбатов.

— Скрытая камера. Которую ты не заметил.

Комбатов — кивнул. Принял. Без возражений.

— Я ехал к себе домой, — Комбатов. — В Затопино. По привычке смотрел в разные стороны. Увидел здание, ограду. Стало интересно — что такое здание делает рядом с деревней. Посмотрел и обомлел: словно это я — и обучаю детей. А на обратном пути — решил повнимательней посмотреть.

— И — зашёл ночью, — Комбат;2.

— И — зашёл ночью.

— А дети — из бездомных? — Комбатов.

Комбат;2 — помолчал. Посмотрел на Соколова и Князя — они стояли рядом, разговаривали, но — слушали. Потом — сказал:

— Пока сказать не могу. Посмотри — наше руководство знакомо. Вот по результатам — посмотрим: что можно, а что нельзя рассказывать.

Комбатов — кивнул. Принял. Без спора.

— Пойдём внутрь, — Князь. — Здесь — не место.

Все — прошли. Через дверь, по коридору, на первый этаж, мимо спальни — где кровати с бирками, мимо класса — где схемы на доске, — вверх по бетонной лестнице, на второй этаж. В кабинет — рядом с комнатой видеонаблюдения. Небольшой: стол, стулья, сейф. На стене — карта, с отметками. Рядом — две двери: спальня Дворянки и спальня Комбата;2. Скромно, по;военному.

Соколов, Князь, Комбатов, Комбат;2 — сели. Дворянка — осталась стоять, у двери.

А внизу — дети устроили тихие переговоры.



Внизу, в классе, на первом этаже — пятеро детей. Настя, Алексей, Андрей, Оля, Руслан. Сидели — вокруг стола, тихо. Говорили — шёпотом, чтобы не слышали наверху.

Настя — сидела прямо, спина — ровная, руки — на столе. Ей пятнадцать, но держалась — как взрослая. Как та, которая привыкла командовать — не потому что хочет, а потому что может. Родители — погибли на секретном задании, когда ей было двенадцать. С тех пор — не гнётся. Не прогибается. Не просит. Удар ногой — поставленный, точный, тяжёлый: в школе Комбат;2 научил, но — от родителей тоже было, отец учил. Сейчас — сидела тихо, слушала.

— Их было двое, — Настя. Тихо, чётко. — Один — нас спас. Вёл по клинике. Второй — стоял у здания. С таким же лицом.

— Двойник? — Алексей. Одиннадцать лет, очки, вежливый. Говорил — негромко, подбирая слова. Воспитанный — интеллигентно, не по;детски. С компьютером — на ты, с техникой — на ты. Но — мог постоять за себя. Навыки переговорщика — врождённые или от родителей, неясно.

— Не двойник, — Настя. — Два человека. Одинаковых. Но — разных.

— Шакал какой;то, — Руслан. Десять лет, тёмные глаза, густые брови. Гордость — во всём: в осанке, в голосе, в взгляде. Вспыльчивый, резкий. Чеченец — яркий, настоящий. В Москву приехал со старшим братом. Брат попал в банду. Брата — убили. Руслан — убежал. На улице — выживал. Воровал — от голода, от безысходности. Там — Комбат;2 и заметил. Подобрал. Теперь — здесь. Но привычка — осталась. Любимое его слово — «шакал», ко всем, кто его злил.

— Руслан, — Настя. — Не надо.

— Не надо — что? Два одинаковых — это ненормально. Шакалы.

— Это — не ненормально, — Алексей. Спокойно, логично. — Это — либо родственники, либо — оперативная легенда. Двойник — для работы под прикрытием. Я — читал про такое.

— Ты — читал, — Руслан. — А я — видел. На улице. Когда один — под другого работает. Это — опасно.

— Для кого? — Андрей. Двенадцать лет, русые волосы, живые глаза. Эмоционален — в меру. Не холодный, не горячий. С техникой — на ты. Дома — было плохо. Родители — ругались. Постоянно. Громко. Оскорбления — каждый день. Андрей — не выдержал. Собрал вещи — и ушёл. Стоял в дверях — и сказал: «Прошу вас, больше не рожайте детей». Ушёл. Комбат;2 — нашёл на вокзале.

— Для всех, — Руслан ответил Андрею. — Если два одинаковых — значит, один — ложный. А ложный — это враг.

— А если — оба настоящие? — Оля. Восемь лет, тихая, искренняя. Миротворец — по натуре. Жалеет всех: бабочку с повреждённым крылом, бродячего кота, Руслана, когда он злится. Мама — в тюрьме. Убила мужа. Оля — помнит, но — не говорит. Почти не говорит. В руках — кукла. Старая, из дома, из той жизни. Оля — ухаживает за ней, как за дочкой. Расчёсывает, укладывает спать, шепчет на ухо. Кукла — единственное, что осталось от дома.

— Что значит — оба настоящие? — Руслан.

— Ну... два человека. Одинаковых. Но — оба хорошие. Оба — нас спасли.

Руслан — замолчал. Настя — посмотрела на Олю. Улыбнулась — чуть, коротко.

— Оля — права, — Настя. — Один — нас вывел из клиники. Второй — встретил дома. Оба — с одним лицом. Это — не враг. Это — что;то другое. Мы — узнаем. Когда — наверху решат.

— А если — не решат? — Руслан.

— Тогда — я спрошу, — Настя. — Сама.

— Кого? — Руслан.

— Комбата. Нашего.

— А если — он не наш? — Руслан.

Настя — помолчала. Потом:

— Тогда — узнаем, чей.

Тишина. Оля — прижала куклу. Алексей — смотрел в стол, думал. Андрей — крутил в руках маленький механизм — разобранный механизм от часов, собирал и разбирал. Руслан — сидел, сжав кулаки. Молчали.



Наверху — в кабинете — говорили.

Соколов — сидел напротив Князя. Между ними — стол. По бокам — два Комбата. Дворянка — у двери.

— Князь, — Соколов. — Я — знал, что ты курируешь объект. Но не знал — что инструктор — вот такой.

— Какой — «вот такой»? — Князь.

— С лицом моего человека.

Князь — помолчал. Посмотрел на Комбата;2. Потом — на Комбатова.

— Я — тоже не знал, — Князь. — Когда подбирал Комбата;2 на эту работу — я знал, что он похож на одного человека из контрразведки. Но не знал — насколько. И не знал, что ваш человек — живёт рядом.

— В трёх километрах, — Соколов. — В Затопино.

— Совпадение, — Князь.

— Совпадений не бывает, — Соколов. — Ты — сам меня учил. В Дамаске.

Князь — усмехнулся. Коротко:

— Учил. Но — это — совпадение. Комбат;2 — подобран по профпригодности, не по внешности. Внешность — совпала. Не более.

— А дети? — Соколов. — Чьи?

Князь — посмотрел на Комбата;2. Тот — кивнул.

— Дети — разные, — Князь. — Настя — дочь сотрудников, работавших под грифом «секретно». Погибли на задании. Оля — мать в тюрьме. Руслан — с улицы. Андрей — из семьи. Алексей — из семьи. Все — отобраны по критериям: физические данные, психологическая устойчивость, интеллектуальный потенциал. Это — секретная школа. Мы готовим — военных. Которые будут работать под грифом «секретно». Внешняя разведка, глубокая легенда, длительное внедрение.

— Дети, — Соколов. — Вы — готовите детей.

— Не — дети. — Князь. — Кадры. С детства — можно подготовить человека, который не сломается. Взрослый — ломается. Ребёнок — растёт. Мы — растим. С восьми лет — мотоцикл, стрельба, тактика, языки, компьютеры. К восемнадцати — готовый оперативник. С легендой, с навыками, с психикой, которая не треснет.

— Это — законно? — Соколов.

— Это — государственная программа, — Князь. — С грифом «секретно». Подписана — на уровне, выше нашего с тобой.

Соколов — молчал. Долго. Потом:

— Мой человек — Комбатов — случайно наткнулся. Зашёл ночью. Смотрел записи. Теперь — знает.

— Знает — что? — Князь.

— Знает — про здание, про детей, про двойника.

— И — что?

— И — что он — теперь будет с этим делать? — Соколов.

Князь — посмотрел на Комбатова. Долго, оценивающе.

— Комбатов, — Князь. — Вы — контрразведка. Вы — знаете, что такое «секретно». Вы — видели. Вы — понимаете. Вопрос: можете — молчать?

Комбатов — молчал. Смотрел на Комбата;2. Тот — смотрел на него. Два одинаковых лица.

— Могу, — Комбатов. — Но — моя команда. Они — видели детей в клинике. Они — знают, что я — их отвёз сюда. Они — спрашивают. Я — не могу врать своим.

— Комбат, — Соколов. — Это — гриф «секретно».

— Геннадий Николаевич. Моя команда — спасла этих детей от трансплантологов. Они — заслужили знать — кого они спасли. Не — всё. Но — основное.

Соколов — посмотрел на Князя. Князь — подумал. Минуту. Потом:

— Расскажите. Основное. Без — деталей. Программа, цель, гриф. Без — имён, адресов, контактов. Команда — ваша. Вы — за них отвечаете.

— Отвечаю, — Комбатов.

— Тогда — расскажите. Под грифом. Они — молчат. Вы — отвечаете.

Комбатов — кивнул.

Комбат;2 — молчал. Смотрел на Комбатова. Потом — сказал:

— Значит — теперь мы — знаем друг о друге.

— Знаем, — Комбатов.

— Это — хорошо или — плохо?

— Это — по;разному. Но — лучше, чем не знать.

Комбат;2 — кивнул. Протянул руку. Комбатов — посмотрел. Потом — пожал. Крепко. Две одинаковые руки.



## Часть вторая. Раскрытие

В детективном агентстве — обед. Белорус — приготовил: борщ, картошку с грибами, солёные огурцы. Команда — за столом. Ели, шутили. Обычный день.

Комбат — вошёл. Сел. Молчал. Все — смотрели.

— У меня — новость, — Комбат. — И — она — секретная.

Тишина. Вилки — застыли.

— Помните — клинику? Детей?

— Помним, — Волк.

— Я — отвёз их не в Москву. В — секретную школу. Под Затопино. Там — обучают детей. С детства. Мотоциклы, стрельба, тактика, языки, компьютеры. Готовят — военных. Для работы под грифом «секретно». Государственная программа.

Тишина. Док — отложил вилку. Белорус — перестал жевать. Арт — замер с куском хлеба. Боцман — смотрел, не моргая. Волк — скрестил руки. Трубач — побледнел. Комар — закрыл ноутбук.

— Дети, — Док. — Вы — говорите — детей. Возраст?

— От восьми до пятнадцати.

— Восемь лет, — Док. — И — стрельба?

— Спортивная. «Марголин». Учебная.

— А — мотоцикл?

— Кроссовый. Детский.

— А — кто — инструктор?

Комбат — помолчал. Потом — достал телефон. Открыл фото. Положил на стол. Все — посмотрели.

На фото — Комбат;2. В чёрной куртке, на полосе препятствий. Рядом — дети на мотоциклах. Лицо Комбата;2 — чётко. То же лицо, что у Комбата.

— Это — не я, — Комбат.

Тишина. Белорус — побледнел. Волк — сжал кулаки. Арт — отложил хлеб. Боцман — встал. Док — смотрел, не отрываясь.

— Двойник, — Волк.

— Двойник, — Комбат. — Его куратор — Князь. СВР. Внешняя разведка. Наш куратор — Соколов. ФСБ. Контрразведка. Они — знакомы. Работали вместе. Дамаск, две тысячи четвёртый.

Комбат — пролистал фото. Дворянка. Князь. Дети — Настя, Оля, Алексей, Руслан, Андрей. Здание — бетонное, двухэтажное, за забором.

— Это — секретно, — Комбат. — Я — получил разрешение рассказать вам. Основное. Без — деталей. Вы — молчите. Я — отвечаю.

— Отвечаешь, — Волк. — Знаем.

— Молчим, — Белорус.

— Молчим, — Док.

— Молчим, — все. По очереди.

Арт — посмотрел на фото. На лицо Комбата;2. Потом — на Комбата.

— Один в один, — Арт. — Жутко.

— Жутко, — Комбат. — Но — факт.

— А — клиника? — Боцман. — Трансплантологи — они — знали про школу?

— Нет, — Комбат. — Случайность. Дети — выехали на тренировку. Заметили — клинику. Настя — почувствовала. По запаху. Они — сами повязали. Мы — приехали — случайно. Искали пропавшего мальчика.

— А — мальчик? — Трубач.

— Артём. Одиннадцать лет. Нашли. Вернули — матери.

Команда молчала. Переваривали. Потом — Док:

— Дети — в школе. Постоянно?

— Постоянно. Живут там. Спальня, класс, оружейная, полоса препятствий.

— Родители?

— У Насти — погибли. На секретном задании. У Оли — мать в тюрьме. У Руслана — брат убит, родителей нет. У Андрея — сбежал от родителей. У Алексея — не знаю.

— У Алексея — родители есть, — Док. — Но — видимо, согласились. Под грифом.

— Возможно, — Комбат. — Я — не спрашивал. Не — моё.

Обед — закончился. Но — команда — сидела. Молчала. Думали. О детях, которые живут в бетонном здании за забором, учатся стрелять и прыгать на мотоциклах, и — у одного из них — нет родителей, у другого — мать в тюрьме, у третьего — брат убит. А инструктор — с лицом их командира.

— Ладно, — Комбат. — Работаем. Дальше — дальше.



## Часть третья. Нефть

Через день — в агентство пришла женщина. Ухоженная, лет сорока пяти. Деловой костюм — тёмно;синий, строгий. Волосы — уложены. Маникюр. Каблуки. Вошла — уверенно, села — напротив Комбата.

Команда — переглянулась. Решили — очередная слежка. Муж, жена, развод, алиби.

— Меня зовут — Ирина Владимировна. Я — представитель нефтяной компании. Наша компания — крупный игрок на рынке. Добыча, переработка, экспорт. Наши коммуникации защищены — квантовым шифрованием. Система — новейшая, перехват невозможен. Данные, переговоры, документы — всё закрыто.

— И — что? — Комбат.

— БПЛА. Беспилотники. Стали — постоянно атаковать. Несколько раз в неделю. Летают — над нашими объектами. Нефтеперерабатывающий завод, терминал, трубопровод. Мы — ловили — и находили: камеры, датчики, сканеры. Кто;то — изучает нашу инфраструктуру.

— А квантовое шифрование? — Док.

— Защищает — коммуникации. Перехватить — невозможно. Но — беспилотники — не перехват. Они — физическое воздействие. Простой периметр, камеры, заборы — не помогают. Летают — низко, ночью, в тумане. Охрана — не успевает.

— Вы — думаете, кто;то готовит захват? Теракт? Или — слив нефти? — Комбат.

— Не знаю. Но — в последнее время — участились рейсы танкеров из нашего терминала. Ночных. Неучтённых. Может — кто;то тайно сливает нефть в морские танкеры. А беспилотники — отвлекают. Или — изучают, как — отключить охрану на время слива.

— Доказательства?

— Косвенные. Расход нефти — не сходится с отгрузкой. Разница — небольшая, но — систематическая. Каждый месяц — недостача. Мы — проверяли — трубы, счётчики, датчики. Всё — исправно. Значит — слив — в другом месте. Или — мимо счётчиков.

Комбат — собрал команду. Без долгих слов:

— Нефтяная компания. БПЛА — атакуют. Возможен — тайный слив нефти в морские танкеры. Коммуникации — под квантовым шифрованием, перехват — невозможен. Значит — кто;то — изнутри. Нужно — найти — кто и как. И — остановить.

Работали — месяц. Соколов — помог: спутниковые снимки терминала, графики танкерных рейсов, списки сотрудников. Комар — вскрыл систему БПЛА: управляющие сигналы шли не из;за рубежа — изнутри России, из города, рядом с терминалом. Точка управления — частный дом, на окраине. Два оператора — гражданские, нанятые через подставное лицо. БПЛА — не атаковали. Они — мониторили. Снимали периметр, графики патрулей, отключения камер. Передавали — тому, кто — сливал.

Слив — нашёл Волк. Ночной, раз в неделю. Танкер — подходил к терминалу в три часа ночи. Счётчики — отключались на сорок минут. Нефть — шла — мимо. В танкер. Сорок минут — двадцать тонн. В месяц — восемьдесят. В год — почти тысяча. На миллионы.

Внутри — был человек. Начальник смены терминала. Доступ к счётчикам, к графику патрулей, к системе безопасности. Он — отключал — на сорок минут. И — включал — обратно. БПЛА — летали — чтобы отвлекать охрану и снимать, что — нужно.

Команда — эвакуировала сотрудников терминала на месяц. Под — предлогом — плановой проверки. За месяц — установили — новые счётчики, новые камеры, перехватили — управляющие сигналы БПЛА, вычислили — операторов, начальника смены, цепочку. Соколов — передал — в ФСБ. Арест — тихий, без шума. Начальник смены, два оператора БПЛА, куратор — из компании;партнёра. Нефть — перестала течь мимо.

Ирина Владимировна — приехала — через месяц. Поблагодарила. Оплатила — щедро. Команда — вернулась — к обычной работе.



## Часть четвёртая. Боль

Через месяц — Док навестил Марию. Август — кончался, сентябрь — начинался. Прохладно, но — солнечно.

Двор — пятиэтажка, на юге Москвы. Подъезд, лифт — не работает. Третий этаж. Док — позвонил.

Дверь открыла женщина. Пожилая, лет шестидесяти. Худая, с усталыми глазами. Фартук — на кухне, руки — в муке.

— Я — доктор, — Док. — Пришёл навестить Марию. Вы — мама?

— Да, — мама. — Но с ней — очень сейчас плохо. Вы — могли бы здесь немного побыть?

— Конечно, — Док. — Что случилось?

Из зала — крик. Длинный, на одной ноте:

— А;а;а!

Мама — побледнела:

— Посмотрите её, а я — за батюшкой. В храм.

Мама — быстро выбежала. Дверь — хлопнула.

Док — вошёл в зал. Мария лежала на разложенном кресле — не кровать, кресло;трансформер, старое, с потёртой обивкой. Бледнее, чем — месяц назад. Худее. Худая — только туловище, руки — тонкие, но — живые, подвижные. Волосы — собраны, но — тусклые. Глаза — тёмные, запавшие. Ноги — на подушке, вытянуты. Правая стопа — заворачивалась на бок, как всегда. Но — не это — главное.

Увидев Дока, Мария — попыталась улыбнуться. Успела сказать:

— Думала, больше не… А;а;а!

Крик — оборвал. Тело — выгнуло, спазм.

Док — коротко:

— Что болит?

— При любом напряжении — на спине… А;а;а! — Мария. — Словно с кровавой раны… А;а;а! …срывают наживую… А;а;а… подсохшую повязку. Есть — из;за этого — не могу почти. А;а;а. В санатории — в Сокольниках… А;а… говорили, что воспаление мышц. Профессор — не смог поставить тогда диагноза. А;а. Но — он сказал, что мозг — надо обследовать.

Док — сел рядом. Взял — за руку. Рука — живая, тёплая, дрожала от боли, но — работала.

— Я — позвоню, — Док. — Своим. Подождите.

Док — вышел в коридор. Позвонил — Комбату:

— Комбат. Марии — плохо. Боль — сильная. Спина, при любом напряжении. Не может есть. Мама — ушла за батюшкой. Я — сижу. Приезжайте. Все.

— Едем, — Комбат.

Док — вернулся. Сел рядом. Не спрашивал. Не трогал. Просто — сидел. Мария — молчала, стиснув зубы. Кричать — не хотела. Но — иногда — не сдерживалась. Тихий, короткий вскрик — и — снова тишина.

Мама — вернулась. Через полчаса. Запыхавшаяся.

— Батюшка — завтра утром, — мама. — Сегодня — не смог.

Мама — насыпала Доку поесть: суп, хлеб. Марию — смогла только немного покормить. Тёртая морковь, кефир. Мария — не хотела кричать. Но — любое движение, даже — ложку поднести — вызывало боль.

Док — ел, думал. Думал — почему мама Марии — живёт в другом городе и области. Не — рядом. Не — с дочкой. Не — с внуком. Почему — приехала только сейчас, когда — совсем плохо.

Мама — суетилась. Накрывала, убирала, гладила. Тихо, без слов. Иногда — смотрела на Марию — и — быстро отворачивалась.



Утром — пришли все. Комбат, Волк, Арт, Боцман, Белорус, Трубач, Комар. Док — встретил у двери. Тихо:

— Ей — плохо. Очень. Боль — в спине, при любом движении. Не может есть. Батюшка — обещал — утром. Мама — здесь.

Команда — вошла. Тихо, без шума. В зале — Мария, на кресле. Бледная, худая, с открытыми глазами. Дышала — поверхностно, осторожно. Любой вдох глубже — и — боль.

Иван — старший сын, восемь лет, почти девять — сидел в углу, с пазлами. Тихий, сосредоточённый. Команда — занялась им. Не — чтобы отвлечься — чтобы помочь. Боцман — сел рядом, большое тело на маленьком стуле. Показал — как собрать край. Волк — нашёл недостающую деталь. Арт — шутил, тихо, чтобы не тревожить Марию.

Иван — говорил мало. Путал слова. Не — мог составить предложение. Поздно научился говорить — после болезни, после стресса. Но — соображал — быстро. На глазах у команды — собрал большую картинку из пазлов: триста деталей, за час. Без подсказок. Волк — смотрел, молчал. Потом — тихо, Боцману:

— Мальчик — умный. Ему — внимания не хватает. Мужского.

Боцман — кивнул. Думал — о маме Марии, которая — в другом городе. О том, что — не понимал. Без осуждения. Просто — не понимал.

Батюшка — пришёл утром. Мама — открыла дверь. Батюшка — пожилой, лет шестидесяти, в рясе, с крестом на груди. Седая борода, усталые, добрые глаза. Человек возраста мамы — и это было важно: молодой не смог бы так поздороваться и такое рискнуть сказать. Вошёл — тихо. Увидел Марию — от двери, в кресле. Остановился. Спросил:

— Кто это такая, что я не знаю?

Мария — смотрела на него. Глаза — открыты. Улыбнулась. Тихо:

— Мария.

Батюшка — кивнул. Подошёл. Присел. Исповедь — тихая, шёпотом. Мария — говорила — еле слышно. Глаза — открыты. Батюшка — слушал. Долго.

Команда — в коридоре. С Иваном. Пазлы. Шёпот. Не — мешали.

Потом — Святое Причастие. Батюшка — приготовил. Мама — помогала. Команда — стояла в зале. Молча. Слушали. Смотрели — на Марию.

И — заметили.

Мария — не кричала. Весь чин Причастия — двадцать минут — ни одного крика. Ни одного стона. Лежала — тихо, спокойно. Глаза — открыты. Лицо — светлое. Боль — ушла.

Док — смотрел. Не верил. Мама — сказала: месяц. Месяц кричала. А сейчас — тишина.

Док — не сдержался. Тихо, маме:

— И вы — так долго ждали?

Мама — не ответила. Ушла — на кухню. Тишина.

Боцман — пошёл — помочь маме. На кухне — мыл посуду, молча. Мама — стояла у плиты, спиной. Плакала. Беззвучно.

А в зале — батюшка — встал на колени. Рядом с Марией. Взял — за руку. Глаза Марии — открыты, смотрели на него. Не знал — о слухах, о сплетнях Олега, о том, что — говорили. Не знал. Просто — встал на колени и сказал:

— Поверь мне: тебе служат очень много святых ангелов. И эта болезнь — не из;за греха, а во славу Божию.

Тишина. Мария — смотрела на батюшку. Глаза — открыты. Не — кричала. Не — плакала. Просто — смотрела. И — улыбалась. Тихо, светло.

Батюшка — ушёл. Попрощался — коротко, с поклоном.

Док — вернулся в зал. Заметил: Мария — совсем не кричит. До него — не сразу дошло. Боли — нет. Сел рядом. Мария — почти сидела, на подушке. Ноги — лежали, вытянутые. Док — взял её руку, по;дружески. Рука — тёплая, спокойная, без дрожи.

— Ты — больше не кричишь, — Док. — Мы — все этому рады.

Мария — посмотрела. Глаза — открыты. Улыбнулась. Прошептала:

— Я — тоже.

Комбат и Волк — ушли. Покупать цветы. Вернулись — через полчаса. Букет — большой, осенний: астры, георгины, золотые шары. Поставили — на тумбочку, рядом с креслом. Мария — смотрела. Улыбалась.

Арт — сидел на кухне, с Иваном на коленях. Рассказывал — смешное. Про иностранцев и русскую кухню:

— Работал — с одним немцем. Ганс. Инженер. Сидим — в кафе, я — заказал окрошку. Он — смотрит: огурцы, редиска, картошка, яйца, сосиска — и всё в бурой жидкости. Говорит: «Это — суп из домашней кока;колы?» Я — смеюсь. Он — серьёзно: «Нет, правда — что это?» — «Квас». — «Квас — это — газированный соевый соус с привкусом сиропа от кашля». Я — чуть не подавился.

Иван — смеялся. Тихо, тонко.

— А — ещё, — Арт. — Один американец — спросил меня: «Правда, что вы — засаливаете блины?» Я — не понял. Он: «Ну — солёные блины. Русские — же всё солят». Я — говорю: «Мы — солим огурцы и капусту. Блины — нет. Блины — со сметаной, с мёдом, с икрой». Он — не верил. Думал — что блины — это солёные лепёшки.

Белорус — хмыкнул. Трубач — улыбнулся.

— А — японец, — Арт. — В Москве, в ресторане. Заказал «русский чай». Ему — приносят: в бокале из;под шампанского — чай, и — баночку джема. Он — джем — в чай. Размешал. Пьёт. Я — спрашиваю: «Зачем — джем в чай?» Он: «Так — положено. Русский чай — с джемом. В бокале». Я — не стал объяснять. Пусть — пьёт.

— А — немцы, — Арт. — Приятель — в Германии. Хозяева — решили его угостить «русским завтраком». Подали — гречку. С фруктами. И орехами. Залили — апельсиновым соком. Приятель — обалдел. Гречка — с апельсиновым соком. Он — говорит: «Спасибо, вкусно». И — ест. Потому что — в гостях. Но — мысленно — плачет по маминой гречке с молоком.

Иван — смеялся. Хохотал. Команда — тоже. Тихо, чтобы — не тревожить Марию.

А из кухни — плач. Мама. Громкий, беззвучный. Боцман — стоял рядом, не трогал. Просто — стоял.

Мама — вышла. Глаза — красные. Села — на стул. Комбат — подошёл.

— Что — случилось?

Мама — заплакала. Говорила — сквозь слёзы:

— Упросите — Марию. Уехать — ко мне. Пожалуйста. Я — Олега встретила. На улице. Он — усадил меня в свой семейный микроавтобус. На который — деньги у меня занял. За несколько дней до того, как ушёл от Марии. И — сказал мне: «Не жди, что Марии станет лучше. Я — буду её преследовать. Не оставлю в покое».

Мама — заплакала. Док — дал успокоительное. Мама — выпила. Сидела, молчала, вытирала слёзы.

— Он же сам ушёл, — мама. — Сам. Зачем — преследует? Зачем — не даёт? Она — болеет. Она — страдает. А — он…

Комбат — молчал. Кулаки — белые.

Кто;то — у Марии — спросил. Тихо, осторожно:

— Почему — не уедешь с мамой?

Мария — открыла глаза. Глаза — открыты. Улыбнулась. Тихо:

— Мама — в Сочи. А я — северянка. Родилась — на Крайнем Севере. Пониженное давление — от рождения. На жаре — мне плохо. Очень. Давление — падает, слабость, головокружение. С дистонией — тем хуже. Спазмы — усиливаются. Жара — мне — противопоказана. Я — здесь — держусь. А — там — не выживу.

Тишина. Команда — молчала. Понимали.

— Мы — будем сторожить, — Комбат. — И — оберегать. Обещаю.

— Обещаем, — Волк.

— Обещаем, — все.

Мария — смотрела. Глаза — открыты. Улыбалась. Слёз — не было. Тихо:

— Спасибо.

Мама — ушла — на кухню. Боцман — за ней. Мыл посуду. Молча. Мама — стояла, у окна. Смотрела — во двор. Слёз — не было. Высохли.

А в зале — астры, георгины, золотые шары. Осень. И — тишина. Без боли. Без крика. Мария — лежала, тихая, светлая. Глаза — открыты. И — не кричала.

1 глава  http://proza.ru/2026/09/13/1536
11 глава