Рывок

«Был побег на рывок -
Наглый, глупый, дневной, -
Вологодского - с ног
И - вперед головой…» ©


После третьей выпитой созрел план:
— вскрываем контейнер
— берём товар
— грузим на «Жигуль»
— прорываемся с территории порта через проходную
— разгружаем товар
— бросаем «Жигуль»
— толкаем товар оптом
— шьём костюмы с отливом
— и в Ялту!


Выпускники мореходки скумекали план чётко, но не учли многих мелких деталей, которые накрывали чёткий план «медным тазом».
Кто где работал на Третьем районе Ленинградского торгового порта — сейчас установить сложно. Надо лезть в ментовские архивы конца 1970-х годов.
Кто был завскладом, кто стивидором или тальманом — не важно.
Важно, что два выпускника «мешочного» факультета ЛМУ ММФ рискнули «хапануть на рывок».


Обычно с территории контейнерного терминала на Турухтанных островах оптовый товар, такой как брикеты с полиэтиленовыми пакетами, вывозили тайком на тепловозе или паровозе в угле.
В середине 1970-х полиэтиленовые пакеты с яркой западной рекламой — Marlboro, Kent, Camel — были в СССР настоящим дефицитным товаром. На них красовались ковбои, белокурые девушки и другие картинки из совершенно иной, почти недоступной советскому человеку жизни.
Пакеты шли в СССР в том числе из Польши.
Уже в 1973 году краковские Zak;ady Przemys;u Tytoniowego заключили лицензионное соглашение с Philip Morris и начали производство сигарет Marlboro. Поэтому в 1976–1978 годах знаменитые «ковбойские» пакеты могли иметь самое разное происхождение. Это могли быть официальные рекламные пакеты Philip Morris, распространявшиеся в Польше вместе с Marlboro. Могли быть и польские пакеты, изготовленные по заказу лицензированного производителя или торговой организации, — в таком случае они тоже были вполне легальной продукцией. Наконец, существовало частное или полуподпольное польское производство: обычный полиэтилен, цветная шелкография, изображение Marlboro Man, надписи Marlboro, Kent, Camel и другие западные торговые марки. Такие пакеты внешне могли почти не отличаться от фирменной рекламной продукции, а затем продавались иностранцам и советским морякам.
Интересно, что в Польше цветные полиэтиленовые пакеты с западной символикой постепенно превратились в самостоятельный товар. Их продавали отдельно, в том числе на рынках, а позднее — и в магазинах Pewex, где цена могла составлять около 15 американских центов за пакет.
Самодельные пакеты поляки могли продавать оптом примерно по 10–15 центов за штуку.
По ценам советского чёрного рынка это соответствовало приблизительно 30–50 копейкам.


В Ленинградском торговом порту такие пакеты могли покупать уже крупными партиями. Тысячу пакетов плотно прессовали в сравнительно компактный брикет, который один человек ещё мог поднять и унести.
Если принять, что в одном таком брикете находилось около 1 000 пакетов, а закупочная цена составляла примерно 50 копеек за штуку, весь брикет обходился примерно в 500 рублей.
Следующему перекупщику содержимое брикета могло уходить уже примерно по 2 рубля за пакет. Таким образом, партия из тысячи пакетов давала около 2 000 рублей выручки при первоначальной закупочной стоимости около 500 рублей — разница составляла примерно 1 500 рублей, ещё до последующей розничной перепродажи.


В самом Ленинграде отдельный пакет продавался примерно за 3–5 рублей. На периферии СССР, куда импортные вещи попадали значительно реже, цена могла доходить до 10–15 рублей за штуку.
И это был не просто полиэтиленовый пакет.
В СССР того времени такая вещь совершенно не воспринималась как одноразовая упаковка. Красивые импортные пакеты берегли, носили месяцами, использовали многократно, а когда они пачкались — аккуратно стирали, сушили и снова носили.
Особенно ценились яркие пакеты с ковбоями, белокурыми девушками и названиями Marlboro, Kent, Camel. Пакет с западной рекламой был одновременно хозяйственной вещью, предметом престижа и своеобразным символом дефицита — маленьким кусочком той западной жизни, которую большинство советских людей видело только в кино и на картинках.
Наверняка, позже подпольное производство таких пакетов освоили и на территории СССР


А что же решили вывозить из порта два пьяных дурика?
Не знаю.
Может, что украли со склада или из контейнера, а может, и несколько брикетов с кентовым мужиком или тёткой-вербля… верблюдихой, то есть с Camel


Но «засада» случилась не на проходной контейнерного терминала - «вологодских» они проскочили лихо, - а на поворотах дороги на Турухтанные острова.


На Третьем районе Ленинградского торгового порта «Лады» на Англию шли регулярно. Новенькие ВАЗы приходили из Тольятти по железной дороге — рядами, ещё почти не нюхавшие бензина и советской действительности.
Залитые парафином, чтобы тальманы отбраковывали поцарапанные автомобили при погрузке. Далее ответственность за груз ложилась на грузпома - второго помощника капитана судна.


Дальше их загоняли на ролкеры. Одним из таких был «Инженер Мачульский» — двухпалубный теплоход с кормовой аппарелью. Машины одна за другой исчезали в его брюхе, крепились на палубах, и судно уходило из Ленинграда через Балтику и Северное море в английский Халл.
Там всё происходило наоборот: аппарель опускалась, «Лады» своим ходом выкатывались на английский берег и отправлялись в Карнаби, к SATRA Motors. Там их готовили к продаже и развозили по дилерам.


И вот «англичанка» опять исподтишка нагадила.
Своими дорогами.
А именно тем, что руль у английской Lada был СПРАВА.


Разъехавшиеся пьяные глаза, правый руль, колдобины, рельсы, КРАЗ или МАЗ, а может быть, и фура VOLVO навстречу закончили этот «побег на рывок».
Подробности не знаю. Только рассказы тальманов и докеров славного Ленинградского торгового морского порта. Кто говорить, что «всех в омлет», кто рассказывает, что один «спасся, только трясся и чинарики стрелял»…


Вы спросите — а при чём здесь фото Гостиного Двора?
Во-первых, это место называлось Галёрой.
А во-вторых, нам интересны два лоха, по виду учащиеся ПТУ. Один идёт с пакетом Marlboro, на дне которого лежит авторучка, чтобы пакет оттягивался и видно было всем:
«Я не хухры-мухры, а лично приближённый к…»



https://www.facebook.com/share/p/19DbKoc6Zz/