Как таватуйцы и верхнейвинцы ершей царице возили

Правила в то время Россией царица-матушка Екатерина Вторая. Стали прижимать староверов то и наших верхнейвинских, и таватуйских. И налоги двойные, и на работы вне срока, и тягло больше. Загоревали они. Стали думать, чо робить. И решили отправить ходоков в Сам Петербурх, прямо к Екатерине-Матушке. Собрали жемчуга речного, самородков-жуков золотых, да камешков самоцветных, полотенца положили шитые. А один от дедушка и скажи – Отвезти надо ершей Матушке то на уху таватуйских, да верхнейвинских. Наловили они это ершей. Ершей, а не ершиков. Посадили их в нову бочку кедрову, пошли они в Сам Петербурх. Как уж они, но дошли.
Да кто пустит то мужиков уральских к царице то. Прижились они в лесочке возле сада царского. Живут, проедаются. Совсем уж голодать стали. Достали они раз утром ершей два ли три. Почистили рыбу, котелок на костерок и давай уху варить по таватуйски. Запах то от нее баский. Тут подходит к ним барыня с собачкой немецкой на руках. Что это. Говорит, мужички готовите. Уху – отвечают – нашу с Таватуя. Дайте попробовать. Плеснули ей в чисту мисочку, ложку дали из липы резаную. Скушала она ушицу. Поблагодарила. И ушла. Наши то позавтракали. Да сбираться начали домой уж. А тут к ним бежит генерал, весь в орденах, да лентах. Продайте – говорит – бочку то с ершами. Ну что делать, продали, отвалил им генерал денег золотых кошель. Наши то в удивленье. Ушел генерал с ершами то. Наши то уж совсем идти домой собрались. А тут снова генерал – Айдате, мужики, на кухню. Наши то повара не знают как вашу то уху варить. Самой царице к обеду. Нашим то что, пошли. На царевой то кухне повара в золоте, да в шелках. Бочка то открыта, а в ней не ершики, а ерши. Да они то таватуйски зеленые до черноты, перья то распушили, рты поразевали. Боятся к ним царски то повара подступиться. Ну, нашим то ничего. Достали они ножики. Рыбу почистили. Котелок на таганок, ушицу заварили. Запах от на весь дворец. Унесли варево, генерал бежит – Пошли мужички к Матушке. Зашли они, значит, в палату уральским малахитом обделан. Сидит за столом барыня утрешня, да золотой ложечкой уху ест. Пали наши то ей в ноги, дар свой в полотенце расшитом подали жемчуг, камушки да жуков золотых. И рассказали Екатерине о делах своих. Улыбнулась царица, да и говорит – Вот, мужички, мое слово. Ежели каждый год об это время будете мне к столу бочку ершей таватуйских привозить живых, не будут вас теснить и разор чинить.
Вот с тех пор и отправляли таватуйски да верхнейвински староверы каждый год к цареву столу бочку ершей живых, ершей не ершиков зеленых до черноты, перья то распушены, рты поразеваны.