Ксения Собчак и избирательная совесть

Ксения Собчак и избирательная совесть

Почему человеческая кровь не должна менять цену вместе с границей

Александр Аит
Цфат, Израиль
17 сентября 2026 года

Я долго думал, как написать эту статью.

Можно было начать резко. Назвать Ксению Собчак жалкой, высокомерной, сказать, что из неё в сторону России исходит один гной. Эмоция для таких слов у меня есть. Но статья, построенная только на оскорблении, проживёт один день. Потом от неё останется лишь скандальная фраза, а главный вопрос исчезнет.

Поэтому я хочу говорить не о внешности, не о происхождении и не о светской биографии Ксении Собчак. Я хочу говорить о совести публичного человека. О совести, которая становится особенно громкой, когда речь идёт о России, и гораздо осторожнее подбирает слова, когда речь заходит об Израиле.

Я живу в Израиле. Я считаю себя русским человеком. Я родился на Украине. Именно поэтому мне тесно в готовых политических коробках. Я не обязан закрывать глаза ни на русскую, ни на украинскую, ни на израильскую кровь. И я не хочу выбирать, какого погибшего ребёнка мне разрешено жалеть.

Россия 24 февраля 2022 года начала полномасштабные военные действия на территории Украины. Это факт, который невозможно отменить заменой слова «война» словом «операция». Гибли и продолжают гибнуть люди. Разрушались города. Миллионы судеб были сломаны.

Об этом необходимо говорить.

Но если ты превращаешь разговор о человеческой трагедии в моральный суд над целой страной и целым народом, тогда будь готов применять тот же нравственный закон ко всем. Не только к России.

Россия под микроскопом, Израиль за защитным стеклом

Ксения Собчак умеет говорить резко. Она умеет задавать неудобные вопросы, выбирать героев, монтировать интервью и создавать заголовки, после которых обсуждают уже не событие, а её саму. Это профессиональное умение. Её аудитория огромна, а значит, огромна и ответственность.

Когда речь идёт о России, в её интонации нередко появляется нравственная определённость. Вот виноватый. Вот жертва. Вот страна, которую следует судить. Вот общество, которому нужно объяснить, насколько оно неправо.

Но где такая же беспощадная требовательность, когда израильская армия действует в Газе или Ливане? Где столь же настойчивый разговор о погибших мирных людях, разрушенных домах, перемещённых семьях, детях, которые не выбирали ни ХАМАС, ни «Хезболлу», ни войну?

Я не утверждаю, что Ксения Собчак не произнесла об этом ни одного слова. Это было бы неправдой. После нападения ХАМАС 7 октября 2023 года она называла Израиль своей второй родиной и писала о взаимной ненависти израильтян и палестинцев. В интервью израильскому изданию в 2025 году она открыто говорила о своей связи с Израилем и еврейском происхождении.

Значит, вопрос не в полном молчании.

Вопрос — в разнице интонаций, масштаба и моральной требовательности.

Когда Россия наносит удар, публичное обвинение звучит без долгих предисловий. Когда действует Израиль, сразу появляется множество оговорок: терроризм, безопасность, право на самооборону, сложность региона, историческая травма, враги вокруг.

Да, всё это существует. ХАМАС совершил чудовищное нападение 7 октября. Израиль имеет право защищать своих граждан. «Хезболла» годами создавала вооружённую инфраструктуру у израильской границы. Иранские угрозы нельзя считать выдумкой.

Но разве Россия не приводит свои объяснения? Разве она не говорит о Донбассе, расширении НАТО, безопасности границ и восьми годах конфликта после 2014 года? Можно спорить с этими аргументами, считать их недостаточными или ложными. Однако сам принцип должен оставаться единым: объяснение причин не отменяет ответственности за последствия.

Если российские доводы не освобождают Россию от нравственной оценки, то и израильские доводы не должны автоматически освобождать Израиль от разговора о цене его военных действий.

Я не обвиняю Израиль как народ

Здесь необходимо провести границу.

Критика политики Израиля — не ненависть к евреям. Осуждение конкретного удара — не поддержка ХАМАС. Сочувствие палестинскому ребёнку — не оправдание террористов. Боль за жителей Ливана — не признание правоты «Хезболлы».

Я живу в Израиле и знаю, что эта страна не состоит из одного правительства, одного генерала или одного телевизионного комментатора. Здесь спорят. Здесь выходят на демонстрации. Здесь критикуют министров. Здесь семьи солдат и семьи заложников могут смотреть на войну по-разному. Израильское общество живое, сложное и неоднородное.

Точно так же Россия — не один президент, не одно министерство обороны и не один вечерний телеведущий. Россия — это миллионы людей, которые любят, работают, молятся, боятся, ошибаются и хоронят своих близких.

Почему же к одним народам применяют правило коллективной ответственности, а к другим — правило обязательной деликатности?

Вот где начинается двойной стандарт.

Гражданство — не индульгенция и не обвинение

Наличие у Ксении Собчак израильского гражданства подтверждалось публично, в том числе её матерью Людмилой Нарусовой. Само по себе это не делает Собчак ни виновной, ни обязанной поддерживать любое решение израильского правительства.

Гражданство вообще не должно быть кляпом.

Наоборот, связь с государством даёт человеку не только право искать в нём безопасность, но и нравственное основание спрашивать с него строже. Я именно так понимаю ответственность гражданина. Любить страну — не значит соглашаться с каждым её ударом. Любовь без права на вопрос быстро превращается в обслуживание власти.

Поэтому я спрашиваю Ксению Собчак не о том, почему она связана с Израилем. Это её право и её личная история.

Я спрашиваю о другом: почему российская власть для неё — объект жёсткого морального разбора, а израильская власть слишком часто оказывается внутри защитного круга исторических объяснений?

Если вы журналист, разве паспорт должен менять оптику камеры?

Если вы говорите от имени гуманизма, разве гуманизм имеет гражданство?

Международное право не работает по подписке

Война на Украине получила широкое международное осуждение. Генеральная Ассамблея ООН ещё в марте 2022 года потребовала от России прекратить вторжение и вывести войска.

Но и действия Израиля не находятся вне правового поля. Международные организации, правозащитники и суды ставили тяжёлые вопросы о защите гражданского населения, гуманитарном доступе, разрушении инфраструктуры и возможных нарушениях международного гуманитарного права. Международный уголовный суд выдавал ордера в рамках расследования ситуации в Палестине. Это не означает, что любой политический лозунг уже доказан судом. Это означает другое: вопросы достаточно серьёзны, чтобы их нельзя было отмахнуть словом «самооборона».

Международное право либо одно для всех, либо это уже не право, а политический инструмент.

Нельзя требовать расследований, когда обвиняют Россию, и объявлять расследователей предвзятыми, когда вопросы задают Израилю. Нельзя говорить, что украинская мать имеет право на боль, а палестинская должна сначала доказать, что она не поддерживала ХАМАС. Нельзя считать российского солдата автоматически виновным во всём, а любого израильского военного — автоматически свободным от вопросов.

Каждый конкретный эпизод требует доказательств. Каждый приказ имеет автора. Каждое преступление, если оно совершено, должно быть расследовано. Именно так выглядит право, а не телевизионная мораль.

Собчак не представляет всю Россию

Меня особенно задевает тон, в котором отдельные представители так называемой просвещённой России начинают говорить от имени страны. Будто они получили исключительное право решать, кто русский, кто хороший, кто современный, кто достоин будущего, а кто должен всю жизнь каяться.

Ксения Собчак — известный журналист, медиаменеджер и публичный человек. Но она не голос всего русского народа. Она не выданная истории мера русской совести. Она имеет право на своё мнение — и должна признавать такое же право за другими.

Можно быть против войны и не желать поражения России.

Можно скорбеть об украинцах и помнить о жителях Донбасса.

Можно осуждать террор ХАМАС и одновременно требовать ответа за гибель палестинских мирных жителей.

Можно жить в Израиле, любить эту страну и не превращать её правительство в неприкасаемую святыню.

Это не противоречие. Это совесть, которая отказывается работать по партийному расписанию.

Не гной, а холодный расчёт?

Иногда кажется, что из публичных слов Собчак в сторону России действительно течёт яд. Но, возможно, точнее говорить не о ненависти, а о медиалогике.

Резкость продаётся. Скандал собирает просмотры. Обвинение вызывает тысячи комментариев. Сложный разговор, в котором нет абсолютно чистых и абсолютно виноватых народов, хуже помещается в заголовок.

Однако журналист не может оправдываться законами рынка каждый раз, когда человеческая трагедия становится контентом. У большого охвата есть цена. Слово известного человека способно не только объяснять, но и расчеловечивать. Оно может сделать миллионы обычных людей удобной мишенью для презрения.

Я не хочу отвечать Собчак тем же. Не хочу объявлять её врагом, предателем или существом без совести. Я не знаю всего, что она думает, и не могу честно измерить каждое её публичное слово.

Но я имею право судить о видимой публичной позиции. И в ней я вижу избирательность.

Не абсолютное молчание об Израиле — это было бы фактически неверно.

А разную температуру совести.

Горячую — когда судят Россию.

И заметно более прохладную — когда вопросы обращены к Израилю.

Один вопрос Ксении Собчак

Ксения Анатольевна, я не прошу вас оправдывать Россию. Не прошу закрывать глаза на разрушения Украины. Не прошу повторять официальные лозунги.

Я прошу только об одном: применяйте к разным государствам одну нравственную меру.

Если война ужасна — она ужасна не только тогда, когда её ведёт Россия.

Если гибель ребёнка является преступлением против будущего — национальность ребёнка не может менять силу вашего возмущения.

Если журналист обязан говорить правду власти — он обязан говорить её любой власти, а не только той, которую безопаснее или выгоднее критиковать.

Россия начала полномасштабную войну против Украины. Этот факт нельзя вычеркнуть.

ХАМАС совершил массовое убийство и захват заложников 7 октября. Этот факт нельзя затушевать.

Палестинские и ливанские мирные жители тоже имеют право на жизнь, память и человеческое сострадание. Этот факт нельзя спрятать за словом «сложность».

Правда начинается там, где человек способен произнести все три предложения, не меняя голоса.

Иначе перед нами не нравственная позиция.

Перед нами политический выбор, переодетый в совесть.

Источники и фактическая основа

Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН ES-11/1 от 2 марта 2022 года о российской агрессии против Украины.

Публичное заявление Ксении Собчак после нападения 7 октября 2023 года, в котором она называла Израиль своей второй родиной.

Интервью Ксении Собчак израильскому изданию NEWSru.co.il, 24 июня 2025 года, о её отношении к Израилю и еврейском происхождении.

Публичное подтверждение Людмилы Нарусовой наличия у Ксении Собчак гражданства Израиля.

Материалы Международного уголовного суда по ситуации в Государстве Палестина.