Бородинская битва в описании Жоржа де Шамбре

Бородинская битва (по Шамбре)

 

Перевод отрывка из Истории похода в Россию (1823 г.) Жоржа де Шамбре


Описание позиций Кутузова

Наконец мы приближаемся к этой битве, объекту желаний Наполеона, которой русские так долго избегали. Сначала я опишу позицию, занимаемую Кутузовым
Примерно в трех лье за Гриднево находится обширный Колоцкий монастырь; а вскоре после этого, в полулье справа, — Колоча, река, доселе неизвестная, но с тех пор навсегда прославившаяся. Сначала она течет более или менее параллельно дороге: вскоре она приближается к ней и пересекает ее в Бородино, деревне, расположенной слева от реки, в двух лье от монастыря и в двадцати семи от Москвы; затем она направляется к Москве, в которую впадает еще через лье. Эта река, почти пересохшая от засухи, содержала только мутную, застоявшуюся воду: сначала ее берега слегка круты, но по мере приближения к Бородино обрыв на левом берегу полностью исчезает; в то время как обрыв на правом берегу становится выше, круче и тянется с таким очень большим обрывом почти вплоть до Москвы. Главная дорога проходит через Бородино, пересекает обрыв, пересекает открытую местность и входит в лес в трех четвертях лье от Бородино; этот лес простирается далеко вправо и пересекается старой Смоленской дорогой, которая в Бородино находится в лье от нынешней главной дороги.

Кутузов занимал все пространство между Москвой-рекой и старой Смоленской дорогой. Его войска граничили с рекой Колоча от ее устья до Бородино, которое он сильно укрепил. От этого села до леса местность открыта примерно на три четверти лье. Поскольку эта часть позиции была самой слабой, он работал над её укреплением. Между Московской дорогой и Семеновской была построена большая батарея, а между этой деревней и лесом — три редута; сама деревня, предварительно разрушенная, была укреплена окопами. Из-за нехватки времени эти работы были выполнены небрежно и находились ещё в зачаточном состоянии.

Для атаки с этого направления необходимо было прорваться между рекой Колоча и лесом, преодолев узкий участок местности. В самом узком месте находился холм, возвышающийся над окрестностями. Кутузов приказал построить на вершине этого холма закрытый редут [Шевардинский редут]* (*Шамбре в примечании добавляет, что этот редут не был укреплен палисадами и фрезами – частоколом заостренных бревен, ров был неглубоким, а хотя эстакада выше контрэскарпа была крутой, но забраться на нее можно было легко), и армия Багратиона должна была занять этот проход.

Командующий расположил свой правый фланг у Колочи, чуть ниже деревни Алексино, где оставил лишь лёгкие войска; его левый фланг занимал лес, а центр был защищён редутом. Для обороны этой позиции он использовал дивизию Неверовского, дивизию князя Карла Мекленбургского (герцог Карл Август Христиан Мекленбург-Шверинский) и кавалерийский корпус. Пехота занимала редут, деревню Шевардино и лес; кавалерия — открытую местность; остальная часть армии Багратиона находилась в резерве.

Описание позиций Наполеона

После того, как Наполеон приказал немедленно захватить эту позицию, были развернуты корпус Понятовского, кавалерия Мюрата и три дивизии корпуса Даву. Понятовский, расположившись справа в лесу, атаковал левый фланг противника; Компан захватил деревню Алексино, расположенную на реке Колоча, и двинулся к редуту, который он обстрелял; Фриан переправился через реку немного ниже по течению, чтобы двигаться в том же направлении, а Моран — еще ниже по течению, чтобы атаковать правый фланг русских, который он вынудил отступить к деревне Шевардино.

Бой за Шевардинский редут

Часть кавалерии была размещена в центре, между корпусом Понятовского и дивизией Компана, остальная часть — в резерве. В разгар сражения Компан приказал одному из своих полков сформировать колонну и начать штурм; эта операция первоначально была успешной; но русские, атаковав в свою очередь, отбили редут. Новая атака, столь же успешная, как и первая, повлекла за собой ту же неудачу. Редут в конце концов пал после третьей попытки; несколько кавалерийских атак, энергичная атака Понятовского в лесу и взятие Мораном Шевардино внесли значительный вклад в победу. Бои продолжались до наступления темноты; пять пушек, обслуживавших редут, попали в руки французов; они потеряли две*

*В примечании Шамбре сообщает, что Багратион задействовал только две упомянутые пехотные дивизии и кавалерийский корпус, а также два батальона дивизии Воронцова.

В результате этой битвы Наполеон занял часть леса, атакованного Понятовским; его правый фланг простирался за старую Смоленскую дорогу; его аванпосты, расположенные между лесом и рекой Колоча, находились на краю оврага, поднимающегося у леса и впадающего в ручей. Таким образом, с этой стороны он мог легко приблизиться к русским позициям. Однако, несмотря на недавний успех, его радость была омрачена опасением, что Кутузов вновь отступит ночью, чтобы избежать генерального сражения.

6 сентября 1812 г. Ночная Перегруппировка

6-го числа, на рассвете, Наполеон провел разведку и с радостью обнаружил, что его противник сохранил свои позиции. Он провел часть дня, осматривая их, а затем разослал различным корпусам приказы о передвижении, исполнение которых должно было начаться только с наступлением темноты; общие приказы об действиях на начальных этапах сражения, которое намечалось на следующий день; и прокламацию, которую следовало зачитывать только в случае физического боя. В три часа утра приказы о передвижении были исполнены, и армия заняла следующие позиции: Понятовский находился на крайнем правом фланге, на старой Смоленской дороге; Даву, имея всего три дивизии, стоял перед редутом, на опушке леса; Ней и Жюно находились между редутом и рекой Колоча; и три кавалерийских корпуса располагались вдоль леса, за редутом. Дивизия Морана из Первого корпуса находилась перед Шевардино, на правом берегу реки Колоча, отделенная от противника упомянутым ранее оврагом. На левом берегу реки оставались только корпус Эжена, дивизия Жирара из Первого корпуса и кавалерийский корпус Груши; этот кавалерийский корпус, наряду с дивизиями Морана и Жерара, был передан под командование Эжена на день сражения*.

Наполеон, чья палатка с вечера 5-го стояла на левом фланге Московской дороги, посреди каре, образованного пехотой Старой гвардии, проснулся в два часа ночи и поинтересовался погодой. Услышав, что небо чистое, он воскликнул: «У нас будет такая же погода, как в Аустерлице!» Вскоре после этого, в сопровождении своих дежурных эскадронов, он отправился к редуту. Молодая гвардия и гвардейская кавалерия предшествовали ему на этой позиции; Старая гвардия вскоре последовала за ними. Эти войска были в парадной форме.

*Корпус Эжена был ослаблен отсутствием дивизии Пино, которая была откомандирована от него под Смоленском и присоединилась к нему только на следующий день после сражения

Позиция войск Наполеона перед началом сражения

Хотя Колочу можно было пересечь вброд почти везде, через ручей было построено несколько мостов для облегчения сообщения, и всю ночь продолжались работы по строительству трех земляных укреплений, за каждым из которых должны были быть размещены двадцать четыре двенадцатифунтовых орудия, взятых из резерва. С первого, примыкавшего к лесу, предполагалось обстреливать редуты; со второго, расположенного левее, — деревню Семеновская; а с третьего, расположенного на позиции, занимаемой Эженом, предполагалось обстреливать главную батарею. Эти земляные укрепления оказались слишком далеко от точек, по которым должны были вести огонь батареи; их нельзя было использовать.

Видно, что из одиннадцати корпусов, составлявших французскую армию (шесть пехотных корпусов, включая пехоту гвардии, и пять кавалерийских корпусов, включая кавалерию гвардии), восемь были сосредоточены вокруг редута на небольшом участке земли, расположенном между лесом и Колочей. Оттуда Наполеон мог атаковать одну из позиций Кутузова, расположенную между лесом и Бородино, и прорвать её. Остаток ночи он провёл, совещаясь с командирами корпусов, находившимися неподалеку.

Позиции русских войск перед началом сражения

Пока он готовился к атаке, Кутузов готовился оказать ему упорное сопротивление. Этот генерал, заняв полком гвардейской пехоты Бородино, который он считал аванпостом, отделённым от его линии, расположил свои войска на следующих позициях: корпуса Остермана и Багговута — справа от Московской дороги, на плато, граничащем с рекой Колоча, первый — у дороги, второй — на крайнем правом фланге. Слева от Остермана находился Дохтуров; его корпус простирался от дороги до большой батареи, оборону которой ему было поручено осуществлять. Раевский закрепил свой правый фланг у главной батареи, его левый фланг занимал деревню Семеновская. Бороздину и Воронцову было поручено оборонять редуты; их правый фланг был сосредоточен у Семеновской, левый — в лесу. На крайнем левом фланге Тучков занял позицию в селе Утица со своим корпусом и московским ополчением, которое было подчинено его командованию. Наконец, гвардия была помещена в резерв за корпусами Дохтурова и Раевского. Каждому из генералов, командующих пехотными корпусами, был выделен кавалерийский корпус, который располагался позади их пехоты. Корпус Тучкова был исключением, к которому была придана только одна дивизия кирасиров; еще одна была помещена в резерв слева от гвардии. Кутузов намеревался оставаться в обороне по всей своей линии, за исключением крайнего левого фланга, где Тучков должен был начать быстрое наступление в тот момент, когда французы атаковали. Русский генерал лично занял позицию за корпусом Дохтурова, слева и у главной дороги.

Смотр и вынос иконы

Большинство жителей России — греко-христиане, и они очень почитают иконы; иконы есть в каждом доме; именно перед ним жители читают молитвы и часто даже произносят свои обеты. В Смоленске был образ Пресвятой Богородицы, особо почитаемый русскими, вокруг которой создали своего рода культ. Чтобы икона не попала в руки французов, ее взяли с собой при отступлении, и с тех пор она двигалась вместе с армией под опекой священников, ставшими ее эскортом. Во второй половине дня 6-го сентября Кутузов проводил смотр армии, впереди него двигалась икона Пресвятой Богородицы и большой посох (жезл) несли за ним. Ранее он произнес перед армией следующую речь:

«Братья и соратники по оружию, Вы видите перед собой на этом образе, объекте вашего почитания, мольбу к Небесам объединиться с человечеством против тирана, который тревожит вселенную. Не удовлетворившись уничтожением миллионов созданий, образов Божьих, этот главный бунтарь, противу всех божественных и человеческих законов вторгается в наши святилища с вооруженной силой, оскверняет их кровью, опрокидывает ваши алтари и подвергает осквернению сам ковчег Господень, освященный в этом святом образе нашей церкви, осквернению случайными обстоятельствами, стихиями и святотатственными руками. Поэтому не бойтесь, что этот Бог, чьи алтари были так оскорблены этим червем, которого Его Всемогущество подняло из праха, не будет с нами. Вы не бойтесь, что он откажется распростерти свой щит над вашими рядами и сразиться со своим врагом мечом святого Михаила.

Именно в этом убеждении я хочу сражаться, побеждать и умирать, будучи уверенным, что мои умирающие глаза увидят победу. Солдаты, исполняйте свой долг, помните о жертвах ваших горящих городов и о ваших детях, которые молят о вашей защите; помните о вашем императоре, вашем господине, который считает вас опорой своей силы, и завтра, прежде чем солнце зайдет, вы высечете свою веру и свою преданность на земле вашей родины кровью агрессора и его воинов».

Это воззвание и молебны накануне битвы и в столь серьёзных обстоятельствах, оказали сильное воздействие на русского солдата, суеверного и считавшего себя предназначенным исполнять предписания Провидения.

После завершения смотра русские, обильно снабжённые спиртными напитками и провизией, отдыхали до следующего дня в биваках, их костры были видны издали. Французы же, напротив, в основном питались мясом, заготовленным от походного стада, провели часть ночи в маршах, а затем – лежа на земле без огней. Эта ночь была для них тяжёлой, потому что чрезмерная августовская жара сменилась холодной и сырой погодой, более суровой, чем обычно бывает в нашем климате в это время года.

Значение предстоящей битвы

Всё в предстоящем событии было необычайным: элитные воины Южной Европы под предводительством Наполеона впервые проникали в эти отдалённые регионы, граничащие с Азией. Там народ, долгое время находившийся в зависимости от татар и до недавнего времени почти неизвестный цивилизованным народам, осмелился сражаться в одиночку против этого завоевателя не только за сохранение своей независимости, но и за установление господства в Европе. Армии противостояли друг другу и вот-вот должны были столкнуться в тех самых местах, где прежде были только славянские, сарматские или татарские воины. Предстоящая битва была самой важной в современной истории, как по численности и мастерству участников, так и по возможному исходу. Она должна была решить будущее европейских держав и, следовательно, большей части мира. Хорошо известный характер Наполеона и его намёки на будущие планы ещё больше усилили значение этой битвы. Не могло быть никаких сомнений в том, что он намеревался перенести войну в Турцию, после того как заставил Россию подчиниться его власти, и что он надеялся в итоге добиться создания федеративного королевства Европы, лидером которого он сам бы себя провозгласил.

Характер Наполеона

Наполеон, размышляя об этих масштабных планах, обладал крепким здоровьем и только что отметил сорок три года. Он был невысокого роста, коренастого телосложения, с широкими плечами, короткой шеей, большой головой и тяжелой походкой. Лицо у него было широким, цвет лица бледным, волосы черные и прямые, глаза рыжевато-серые, прикрытые густыми бровями. У него были тонкие зубы, и его греческий профиль, как и у большинства корсиканцев, почти не давал представления о его лице при взгляде спереди. Его взгляд был проницательным; черты лица казались неподвижными, выражение — молчаливым: на его лице ярко читались только две страсти — радость и гнев. Раздражение вызывало у него приступы гнева, порой настолько сильные, что он на мгновение терял рассудок. Радость отражалась на его лице в самой любезной улыбке. Он говорил сухим и резким тоном, краткими и отрывистыми предложениями. Иногда в его речи можно было заметить легкий иностранный акцент, не стертый за все это время. Обычно он носил форму одного из корпусов своей гвардии и низкую треугольную шляпу, подобную тем, что носили до революции. Его весьма характерная внешность и шляпа, уникальная в армии, позволяли узнать его издалека. Когда погода требовала надевать поверх костюма сюртук, это всегда был серый сюртук. Он начал перенимать эту привычку во время своих первых походов в Италию.

Диспозиция Наполеона

Наполеон спланировал общее развертывание следующим образом: битва должна была начаться с мощного артиллерийского обстрела реданов*, деревни и главной батареи.
[*Редан – от франц. redan — уступ, выступ, ступень; в архитектуре означает ступенчатые фронтоны или щипцы крыш в виде лесенки. Шамбре называет реданами недостроенные строения, которые русские именовали флешами – Багратионовы флеши. У русских был только один редут в полном понимании этого слова – большой или центральный редут,  на котором размещалась первоначально батарея корпуса Раевского].

Тем временем Понятовский должен был следовать по старой Смоленской дороге к реданам, а оттуда продвинуться влево через лес, чтобы обойти противника с фланга. Даву и Ней были назначены для атаки реданов. Эжен должен был дождаться начала этой атаки, прежде чем захватить деревню Бородино, удержать её, а затем переправиться через реку Колоча с основной частью своих сил для атаки главной батареи. Из четырёх кавалерийских корпусов корпус Груши следовал за передвижениями корпуса Эжена, корпус Нансути — за Даву, корпус Латур-Мобура — за Неем, а Монбрен должен был занять позицию вдоль оврага, ведущего из леса к Колоче, с правым флангом, обращённым к Семеновской. Эти корпуса должны были получить дальнейшие приказы в зависимости от обстоятельств. Гвардия оставалась в резерве за центром.

Ясно, что Наполеон полностью отказался задействовать свой левый фланг и атаковал только часть позиций Кутузова между Бородино и лесом; и как раз на три редана он направил свои основные усилия. Он надеялся быстро захватить их, разгромить обороняющие их войска и отбросить их к главной дороге до того, как занимавшие остальную часть позиций войска смогут завершить отступление. Таким образом, часть армии Кутузова, окажется в ловушке в углу, образованном реками Колоча и Москва, и вынуждена будет сложить оружие. Этот план был хорошо продуман и предлагал высокую вероятность успеха, поскольку корпус армии Кутузова, находившийся справа от дороги на Москву, не мог вступить в бой в начале сражения. Таким образом, Наполеон мог захватить решающий пункт, разгромить или обратить в бегство обороняющие его войска и окончательно решить судьбу сражения до того, как русский генерал сможет использовать свои силы. На рассвете Наполеону сообщили, что противник удержал свои позиции. Таким образом, битва наконец-то перерастет в рукопашную схватку.


Прокламация Наполеона

Воззвание к армии, распространенное накануне, было зачитано в каждом корпусе, в каждом полку, в каждой роте; оно содержало следующее:

«Солдаты! Вот битва, которой вы так жаждали! Отныне победа зависит от вас; она необходима нам, она принесет нам изобилие, комфортные зимние квартиры и скорое возвращение на родину! Ведите себя так же, как при Аустерлице, Фридланде, Витебске и Смоленске. И пусть самые далёкие потомки вспомнят ваше поведение в этот день; пусть о вас скажут: «Он был в той великой битве под стенами Москвы!»

Ретроспективная реакция французов на обращение Наполеона

Люди не были склонны к энтузиазму; прокламация была встречена холодно. Наполеон обещал войскам то, чего они больше всего желали: конец войны и скорое возвращение домой. Но исполнение первого обещания зависело от событий, и люди сомневались, что он намерен дать второе. Вспоминали, что после битвы при Аустерлице ни один из полков армии (за исключением гвардейских) больше не видел Францию, разве что во время по пути в Испанию. Амбиции Наполеона подвергались резкой критике. Считалось безумием пробираться, как он это делал, в Московию. Подобный ропот раздавался и в Пруссии, когда мы двинулись на Эйлау. Но этот завоеватель не обращал на него никакого внимания; он знал, что первая выигранная битва отчасти заставит всех замолчать, потому что те, кто заменил погибших, остались довольны своим повышением и больше не думали жаловаться или же сочли бы это постыдным. Он также знал, что закалённая в боях армия, покрытая лаврами, собранными в стольких сражениях, в момент начала сражения вновь ощущает свою славу; что она знает преимущества, которые достаются победителям, и бедствия, которые обрушиваются на головы побеждённых; что таким образом желание покорять и побеждать воцаряется в каждом сердце солдата и вытесняет все другие чувства.

Численность войск

Армия Наполеона, состоявшая в основном из французских войск*, насчитывала около 120.000 человек. Армия Кутузова насчитывала всего 92.000 регулярных войск, к которым добавилось 10.000 московского ополчения. Я не беру в расчет нерегулярные войска, которые мало чем полезны в день сражения***. Помимо преимущества в численности, Наполеон обладал неоспоримым превосходством в тяжелой кавалерии; его пехота состояла из солдат, закаленных войной, усталостью и лишениями, в то время как в пехоте его противника было большое количество новобранцев. Французская армия имела 587 пушек, русская — более 600****.

*Французские войска составляли большинство армии, но сами французы составляли небольшое меньшинство. Это объясняется тем, что французские войска включали большое количество иностранцев из стран, завоеванных во время революционных войн.
** В Первой армии было 67.000 человек; во Второй — 25.000.
***В начале военных действий численность корпусов армии Наполеона составляла двести восемьдесят тысяч (280.000) человек. Если вычесть тридцать пять тысяч (35.000) – численность дивизий Пино, Ла Борд (Делаборда), Домбровского и Думерка, в настоящее время откомандированных, то получится, что с тех пор эти корпуса потеряли сто двадцать пять тысяч  человек (125.000), хотя некоторые из их частей ещё не участвовали в боях. Численность русской армии с начала боевых действий сократилась всего на сорок восемь тысяч шестьсот человек (48.600), поскольку в её состав тогда входило лишь сто пятьдесят восемь тысяч шестьсот человек (158.600); однако она получила многочисленные подкрепления, в то время как подкрепления, направленные для армии Наполеона, не смогли до неё добраться из-за большой скорости марша последней.
[Замечание. По всей видимости, Шамбре ошибся в подсчете численности русских сил: 158.000 – 48.600 = 110.000. Если добавить к нему 30.000 новобранцев, приведенных Милорадовичем, то получится 140.000. Шамбре исключает нерегулярные войска: скорее всего, казаков и конница национальных отрядов: башкир, калмыков. В свете этих расчетов получается, что нерегулярные войска составляли 48.000, но эта цифра кажется завышенной.]
[Комментарий. Признание Шамбре в небоевых потерях в ходе летнего наступления – первое признание такого рода. Оно многого стоит и предваряет последующие изыскания российских историков. Этот факт показывает, что потери в Великой армии в ходе летнего наступления были значительно выше, чем в ходе зимнего отступления. Тогда французская армия, на выходе из Москвы насчитывавшая 90.000 человек (по данным Шамбре), подошла к Березине в количестве 15.000 вооруженных комбатантов и 30.000-40.000 безоружных некомбатантов и соединилась с корпусами Удино и Виктора, насчитывавшими до 16.000 тысяч человек].
**** Ни одна армия ранее не имела такого большого количества артиллерии в пропорции к численности своих бойцов.

Внезапное начало. 6 часов утра

Битва началась внезапно, около шести часов утра, с ужасного артиллерийского обстрела, который сначала раздался возле леса, между артиллерией трех реданов и противостоящей ей; затем сразу после этого – слева и, наконец, в центре. В это время войска двинулись выполнять приказы. Даву, оставив Фриана в резерве, двинулся навстречу русским с дивизиями Дессе и Компана; первые следовали вдоль края леса, вторые двинулись вглубь. Этот марш не представлял трудностей, поскольку лес сначала был очень разреженным, а на уровне реданов он представлял собой практически сплошной кустарник*. Вскоре разгорелся очень сильный мушкетный огонь, во время которого полк дивизии Компана бросился к редану, ближайшему к лесу, и захватил его; но удержать его не удалось. Затем двинулся Ней, за ним следовал Жюно; сразу же достигнув их, он атаковал три редана и, при поддержке дивизии Компана, захватил их. Багратиону вновь удалось отвоевать их, но, поддержав пехоту атакой кирасиров, удержал их ненадолго. Бригада из корпуса Нансути отбила атаку кирасиров. Ней снова захватил редуты и, наступая слева, приготовился атаковать деревню Семеновскую, которую обошел с фланга, в то время как Компан и Дессе продвигались вперед на его правом фланге.

*Всякий раз, когда дивизия идет вперед, за ней, по возможности, следует артиллерия; эта артиллерия иногда располагается справа, иногда слева; иногда она распределяется между бригадами; наконец, генерал-лейтенант размещает ее в зависимости от обстоятельств. В данной конкретной ситуации артиллерия Дессе, не сумев последовать за ним в лес, была соединена с артиллерией Компана на его левом фланге.

8 часов утра 7 сентября 1812 г.

Мюрат, чья кавалерия была рассредоточена по всей линии, лично наблюдал за атакой на редуты. До этого момента план Наполеона осуществлялся, хотя и медленно, и несмотря на упорное сопротивление противника: было восемь часов утра.

Эжен, захватив деревню Бородино, несмотря на упорное сопротивление егерей русской гвардии, удовлетворился тем, что занял деревню, и переправился на правый берег Колочи с большей частью своих войск*.
*Эжен переправился по мостам, построенным выше Бородино. На левом берегу реки он оставил только пехотную дивизию и свою легкую кавалерию.

На крайнем правом фланге Понятовский захватил Утицу и прорвался через болотистый лес, частично окружавший деревню; но Тучков впоследствии отбил его атаку. Бои в этом лесу продолжались, там велись лишь перестрелки.

Передвижения русской армии во время боя

Планы нападения Наполеона, разработанные ночью, были неизвестны его противнику, но Тучков смог составить о них представление, как только рассвело, так как территория, усеянная французской армией между рекой Колоча и лесом, была четко различима от русских позиций, в особенности с холма, где расположился Тучков. Таким образом, этот генерал увидел, что возле леса сосредоточены большие массы пехоты и кавалерии Наполеона; следовательно, войска, которым было поручено защищать редуты, не смогут оказать сопротивление, если он немедленно не пришлет им подкрепление. Он увидел, что против участка его позиций, между деревней Семеновская и редутом, была развернута только кавалерия, и что Эжен, захватив Бородино, готовился переправиться на правый берег реки Колоча. Наконец, он заметил в резерве за центром французской армии корпус пехоты, кавалерии и артиллерии, который он принял за гвардию Наполеона. Доклады генералов подтверждали увиденное; Тучков приказал Багговуту со своим корпусом (чьи позиции на правом фланге оказались бесполезными ввиду отсутствия непосредственной угрозы) немедленно двинуться на левый фланг в распоряжение Багратиона. Когда это движение, продиктованное необходимостью, началось, было уже 7 часов утра. Но Кутузов также послал бригаду гвардии на помощь Багратиону, а дивизия Коновницына из корпуса Тучкова заняла позиции справа в лесу, чтобы противостоять наступлению Даву. Головная колонна Багговута достигла Семеновской лишь около 8:00 утра. Багратион немедленно ввел ее в бой, а затем последовательно все прибывающие полки этого корпуса. С этим подкреплением ему сначала удалось остановить французов, и вскоре после этого он возобновить наступление. Как только Ней понял, что Багратион получает подкрепление свежими войсками, он послал своего адъютанта к Наполеону, чтобы сообщить ему об этом и запросить подкрепление.

В ставке Наполеона

Этот завоеватель с самого начала сражения находился перед редутом, захваченным 5-го числа, и немного левее него. Он расхаживал взад и вперед с Бертье вдоль края оврага, ведущего к Шевардино; позади него шла пехота Старой гвардии, а перед ним, немного левее, — другие войска гвардии. Нехарактерно нерешительный, он еще не отдал никаких приказов, когда прибыл один из его адъютантов, отправленного к Нею с требованием доложить о своих действиях, и сообщил ему, что Багратион возобновил наступление и Ней вынужден запросить помощь. В этом районе из пехоты оставалась только дивизия Фриана, поскольку Жюно был только что отправлен в лес на помощь Понятовскому. Этот новый доклад лишь усилил нерешительность Наполеона; он посоветовался с Бертье и не отдал никаких приказов. Адъютант неоднократно повторял ему, что нельзя терять ни минуты, что Ней вот-вот будет разгромлен. Наполеон наконец распорядился отдать приказание Клапареду о выступлении на помощь Нею. Адъютант немедленно отправился в путь, но Наполеон отозвал его и снова посоветовался с Бертье: в итоге он послал Фриана на помощь Нею. Его нерешительность стоила ему получаса; эта задержка, должно быть, оказала большое влияние на исход сражения, а значит, и на будущее Наполеона.

Взятие деревни Семеновская

Русские заняли едва начатое укрепление перед деревней Семеновская. Латур-Мобург, получив приказ, атаковал их во главе саксонских кирасиров и разгромил. В то же время прибытие дивизии Фриана позволило Нею возобновить наступление, и Багратион наконец потерял Семеновскую. Русская армия немедленно перегруппировалась за деревней; её правый фланг по-прежнему занимал главную батарею, левый фланг был закреплен в том же лесу, что и прежде, но на пол-лье позади реданов; а несколько батарей были расположены на плато, возвышающемся над Семеновской, и вели очень непрерывный и смертоносный огонь. Успех французов на этом участке позиции ограничился занятием реданов и деревни Семеновская. Упорство обороны было сравнимо со стремительностью атаки, и обе стороны сражались с исключительной доблестью. Все имеющиеся к этому моменту войска были задействованы и уже понесли тяжелые потери, поэтому у них больше не было первоначального пыла свежих сил. Артиллерия продолжала сеять смерть в рядах противника; но предпринимались лишь частичные усилия, приносившие кратковременные и незначительные успехи. На крайнем правом фланге Понятовский при поддержке Жюно оттеснил Тучкова более, чем на лье от Утицы.

Бой за главный редут

В то время как важнейшая часть плана Наполеона потерпела неудачу, в точке, где сражался Эжен, начиналась ужасная борьба, которая могла бы привести к решающим результатам. Этот генерал, расположив одну бригаду дивизии Дельзона в деревне Бородино, а другую бригаду и легкую кавалерию своего корпуса немного левее, как я уже говорил, переместил остальные свои войска на правый берег Колочи.

Кутузов, заметив передвижения войск Эжена, укрепил участок его позиции между Московской дорогой и главной батареей корпусом Остермана и кавалерийским корпусом. Таким образом, там находились два пехотных и два кавалерийских корпуса, а гвардия была достаточно близко, чтобы оказать помощь в случае необходимости. Как только первые войска Эжена начали переправу на правый берег Колочи, Моранд пересёк овраг, отделявший его от противника, и двинулся к главной батарее. Как только он достиг плато, где она стояла, он попал под сильный артиллерийский обстрел; тем не менее, он продолжал наступление и, отделив полк от своей первой линии, приказал ему предпринять попытку штурма батареи. Этот полк выполнил приказ с такой решимостью, что ему удалось прорвать оборону; но, окружённый русскими и не получив подкрепления от Моранда, который одновременно подвергался атаке с предельной силой, полк был разбит и вынужден отступить, чтобы воссоединиться со своей дивизией. Тем временем Моран с трудом удерживал позиции на плато против значительно превосходящих сил противника. Эжен почувствовал необходимость незамедлительно оказать ему поддержку: он послал Жерара на правый фланг, Брусье — на левый, разместил Королевскую гвардию в резерве за центром, а дивизию Груши — за правым флангом. Сражение развернулось в общем направлении от деревни Бородино до старой дороги на Смоленск. Участок позиции между Эженом и Неем заняли Монбрун и Латур-Мобур; в тот момент там велся только артиллерийский огонь.

Таким образом, вопреки обычной практике, кавалерия оказалась в центре, на передовой. Но поскольку этот род войск нельзя было использовать повсюду, Наполеон, разместив конницу в наиболее выгодном месте, сумел эффективно применить ее и усилить свою пехоту в других местах. Он также смог обеспечить поддержку кавалерии пехотой своей гвардии, расположив последнюю позади кирасиров. Тем временем Эжен готовился к новой атаке на редут, когда его неожиданно отозвали на левый берег Колочи в результате атаки вражеской кавалерии.

Рейд Уварова и Платова. 13-14 часов.

Кутузов, понимая, что Эжен оставил на левом берегу Колочи лишь небольшое количество войск, приказал Уварову переправиться через реку ниже Бородино и внезапно атаковать французов. Сначала Уваров разгромил бригаду легкой кавалерии, слишком слабую, чтобы оказать ему сопротивление. Но пехота, расположенная слева от Бородино, выстроившись в батальонные каре, осталась непоколебимой. Эжен немедленно переправился обратно на левый берег реки с императорской гвардией (309) и своим присутствием заставил Уварова отступить. Этот отвлекающий маневр, несмотря на ограниченный успех, оказалась выгодным для Уварова. Он заставить побеспокоиться Наполеона и дожидаться исхода этого рейда. В результате была отложена атака на батарею, что стало катастрофическим обстоятельством не столько из-за потери времени, сколько из-за того, французская артиллерия, задействованная в атаке на редут, оказалась в невыгодном положении по сравнению с артиллерией русских, расположенной за насыпями или извлекшей выгоду в связи с рельефом местности.

Коленкур ворвался на батарею. Три часа пополудни.

Как только маневр Уварова был сорван, Эжен переправился обратно на правый берег Колочи и приказал дивизиям Брусье, Морана и Жирара прекратить огонь и вступить в бой с противником. В то же время Коленкур (он заменил Монбруна, только что убитого), во главе дивизии Ватье (кирасиров), опрокинул линию противника, противостоящую ему, и, повернув налево, добился того же на линии, расположенной непосредственно за батареей. Затем повернул обратно и ворвался на батарею с тыла. Эжен вошел на нее на плечах кирасиров: все защитники батареи были перебиты; в руки французов попала двадцать одна пушка – все ее вооружение. Ватье занял позицию справа от Эжена. Коленкур был смертельно ранен уже на самой батарее. Было три часа. Русские потеряли все свои укрепления и были отброшены по всему участку линии, простирающемуся от оврага слева от батареи до старой Смоленской дороги; но беспорядков в их армии еще не произошло, и исход сражения оставался неопределенным. В этих обстоятельствах Кутузов решил предпринять атаку на центр французской армии, который, как мы видели, был занят только кавалерией. Он выстроил ту часть гвардии, которая еще не вступала в бой, усилил ее кавалерией и направил свои войска так, чтобы их левый фланг продвигался к Семеновской.

Неудавшаяся контратака русских в центре

Приготовления к этому крупному наступлению велись настолько медленно, что надвигающуюся бурю можно было наблюдать из нескольких точек французской армии (311). Сорбье (командующий гвардейской артиллерией) первым заметил это и, действуя исключительно по необходимости, приказал резервной батарее гвардии* выдвинуться к центру и открыть огонь по скоплениям русских. Мюрат, получивший эти сведения чуть позже, также принялся собирать артиллерию в этом месте. Вскоре там оказалось около восьмидесяти пушек. Пока генералы на поле боя пытались использовать имеющиеся ресурсы, Наполеон, получив сообщение о предполагаемой угрозе его центру, продвинул пехоту гвардии так, чтобы она оказалась в зоне досягаемости для оказания помощи в случае необходимости.

*Именно эта батарея из двадцати четырёх двенадцатифунтовых орудий первоначально была размещена за откосом, построенным у леса, но была вынуждена переместиться вперёд, чтобы иметь возможность эффективно обстреливать реданы, поскольку те находились слишком далеко от откоса.

Русские, однако, продвигались очень медленно, расстреливаемые в упор самым яростным артиллерийским огнем, который, возможно, когда-либо приходилось выдерживать войскам. Их кавалерия несколько раз атаковала батареи; некоторые пушки даже попадали в их руки; но французская кавалерия, прикрывая артиллеристов, немедленно отбивала их. Наконец, эта внушительная масса пехоты, понеся огромные потери, замедлила наступление, затем остановилась и вскоре после того, как воцарился беспорядок, отступила под прикрытием своей артиллерии и кавалерии. Таков был итог хорошей задумки, которая должна была увенчаться успехом, но провалилась из-за чрезмерной медлительности её осуществления*.

* Я имею в виду лишь кратковременный успех, поскольку Наполеон мог бы развернуть всю свою гвардию для отражения этой атаки.

Общие последствия

Все войска, участвовавшие в сражении с обеих сторон, понесли тяжелые потери и были измотаны; никаких активных действий нельзя было предпринять, кроме как с привлечением свежих войск. В армии Кутузова только московское ополчение не участвовало в бою. В армии Наполеона, напротив, гвардия, за исключением тридцати шести пушек (из общего количества гвардейской артиллерии ста четырех орудий) принимавших участие в сражении, оставалась нетронутой. Он мог надеяться на решающий успех, если бы задействовал их: он же ограничился отправкой дивизии Клапареда в резерв, расположив ее позади дивизии Эжена. Только после завершения сражения он сел на коня и поехал к редутам, чтобы осмотреть участок поля боя, где они располагались. Его присутствие, столь полезное и желанное во время боя, теперь стало неактуальным (7). Канонада еще продолжалась до наступления темноты. Войска расположились биваками в непосредственной близости друг от друга. Более семидесяти тысяч человек были убиты или ранены с обеих сторон, включая около сорока генералов* (а ). Пленных было мало. Русские понесли большие потери убитыми, чем французы, так как были вынуждены оставлять раненых на поле боя. Их пехота пострадала пропорционально больше, чем кавалерия; в армии Наполеона было наоборот. Захвачены друг у друга несколько боевых орудий. Французы также захватили двадцать одно полевое орудие на главной батарее. Все войска, составлявшие армию Наполеона, сражались с одинаковой доблестью; это запоминающийся пример влияния хороших военных институтов и разумных методов ведения войны (8).

*Главными погибшими генералами во французской армии были генерал-лейтенанты Монбрюн и Коленкур; а в русской армии — главнокомандующий Багратион, умерший от ран, и генерал-лейтенанты Тучков, Коновницын и Кутайсов; последний командовал артиллерией.

Отступление Кутузова

Кутузов первоначально надеялся возобновить битву на следующий день, но решил отступить, как только стал получать доклады генералов*; он воспользовался темным временем суток, чтобы осуществить отступление. На рассвете все его позиции были эвакуированы**. Он сформировал свой арьергард из наименее пострадавших войск и поручил командование ими Платову.
*Некоторые генералы Кутузова предлагали ему ночью вывести московское ополчение против французской армии. Эта операция была бы выгодна, поскольку нарушила бы отдых французской армии.
** Возможность такого отступления за одну ночь и по одному маршруту объяснялась тем, что главные дороги России намного шире, чем в других европейских странах.

Наполеон, пренебрегший удачей

Таково было это сражение, самое кровопролитное со времен изобретения пороха. Наполеон назвал её битвой при Москве, а русские — битвой при Бородино. Наполеон одержал победу; но он не добился желаемого результата, и его положение стало очень шатким. Если бы он продолжил наступление на Москву, он бы увеличил опасность; если бы он отступил, он бы понес тяжелые потери, а его противник обрел бы неисчислимую моральную силу. До этого момента его таланты особенно ярко проявлялись на полях сражений; именно там он, казалось, в некотором смысле управлял своей судьбой. В сражении при Москве он почти всю битву оставался апатичным, находился слишком далеко от поля боя, чтобы наблюдать за ним непосредственно, и откуда отдавал приказы, часто запоздалые. В самые решающие моменты он проявил большую нерешительность; в итоге он не оправдал свою репутацию и полностью пренебрег своей удачей.

Ошибки французской армии

Если Понятовский не смог выполнить своей задачи, то это было связано с рельефом местности и численностью противостоящих ему войск, обстоятельствами, которые Наполеон не мог точно знать. Но если Ней был бы вовремя усилен после захвата реданов*, русские были бы отброшены в этом месте; тогда французская кавалерия могла бы развернуться на равнине позади них; и победа в битве, одержанная до полудня, позволила бы Наполеону воспользоваться всеми преимуществами победы. Он также мог бы добиться решающего успеха, если бы задействовал свою гвардию либо на участке, где сражался Ней, либо в центре, между Семеновской и главной батареей. Кажется невероятным, чтобы командующий, который без колебаний двинулся на Москву без должного снабжения, без защиты тыла, имея боеприпасов лишь на одно сражение и испытывая огромные трудности с их пополнением, не осмелился бы отдать приказ о наступлении, которое давала все шансы на успех, о которых только можно мечтать на войне. Наконец, серьезной ошибкой было размещение кавалерии среди большого количества плотно расположенных линий непосредственно за уже участвующими в бою войсками; такое расположение привело к тому, что войска понесли значительные** потери от артиллерийского огня, поскольку они были непоправимыми. Несмотря на эти ошибки, успех был бы более значительным, если бы некоторые батареи (9) не были вынуждены уменьшить огонь, а другие и вовсе полностью прекратить его из-за нехватки боеприпасов.

*Помимо Фриана, Наполеон мог бы отправить Клапареда и даже Жюно на помощь Нею. Последний был бы более полезен в этом месте, где он оказал бы решающее влияние, чем при поддержке Понятовского.
**Потери были бы еще более обширными, если бы противник не так часто стрелял картечью вместо ядер.

Рассуждения о действиях русского командования во время отступления вплоть до Бородина

Действия русской армии, от Валутинского сражения до Московского, представляли собой не более чем отступление практически без сопротивления. Марш Наполеона в три колонны, идущие бок о бок и плотно друг к другу, вынудил их к этому, поскольку в случае отступления в одном месте им пришлось бы отступить к двум другим. Следует предположить, что русские продолжали отступление к Москве только потому, что не могли поверить, что Наполеон осмелится продвинуться до столицы; в противном случае им пришлось бы отступить от Дорогобужа или от Вязьмы к Калуге, оставив корпус на пути к Москве, с которым они могли бы поддерживать связь: такое изменение направления отступления, несомненно, спасло бы их столицу.

Решение Кутузова ожидать французов на оборонительной позиции было неудачным; таким образом, он упустил все преимущества, на которые мог бы рассчитывать от внезапного и неожиданного наступления в весьма благоприятных для него обстоятельствах. После форсирования реки Гжать ему следовало продолжить отступление с той же скоростью, что и в предыдущие дни, чтобы Наполеон, не опасаясь столкновения, продолжал преследовать его в том же порядке. Перед Эженом он оставил бы только кавалерию; на Московской дороге — только два кавалерийских корпуса, два пехотных корпуса и половину нерегулярной кавалерии; остальная часть армии отступила бы по дороге Гжатск–Калуга. Он предпринял бы необходимые шаги, чтобы убедить Наполеона в том, что подавляющее большинство армии продолжает, как и прежде, отступать по Московской дороге*. Войска, противостоящие Понятовскому, отступили бы по боковой дороге, ведущей к Будаево. На дороге Гжатск–Калуга была бы развернута только нерегулярная кавалерия. Все эти приготовления были бы осуществлены в тот же день оставления Гжатска, если бы это было возможно; в противном случае — самое позднее на следующий день. Ночью пехотный корпус и кавалерийский корпус из тех, что находились на дороге на Москву, свернули бы на боковую дорогу, чтобы встретиться с Понятовским, если бы этот генерал, покинув дорогу на Гжатск–Калугу, уже продвинулся в глубь страны, чтобы преследовать русских. Если же, наоборот, он остался бы на этой дороге, эти войска переместились бы на его левый фланг или в тыл, в зависимости от ситуации, чтобы прибыть туда к рассвету. В результате этих действий почти вся армия Кутузова оказалась бы на правом фланге Наполеона или позади него. На рассвете Кутузов разгромил бы Понятовского всеми своими силами и как можно быстрее достиг бы дороги на Москву, чтобы атаковать французскую армию. Корпус, составлявший её, обычно занимал территорию в восемь-десять лье и двигался с невероятным количеством повозок, перевозивших провизию и обоз; эта атака, если бы она была проведена энергично и решительно, должна была бы увенчаться успехом. По крайней мере, начало сражения не могло быть неблагоприятным. В любом случае, одержав победу, Кутузов мог рассчитывать на решающие результаты; потерпев поражение, он обеспечил себе отступление в Калугу, а его противник, вынужденный следовать за ним, не смог бы продвинуть корпус до Москвы.

* Достичь этого результата было несложно, поскольку под Витебском Наполеон сначала не знал, в каком направлении отступил Барклай, хотя вся армия этого генерала завершила отступление за одну ночь. Под Смоленском он находился в таком же состоянии неопределенности, и мы увидим, что под Можайском он несколько дней оставался в неведении относительно направления отступления Кутузова.

Рассуждения о действиях русских на Бородинском поле

Это был тот курс, которому должен был следовать Кутузов. Однако, решив вопреки собственным интересам ждать атаки Наполеона, он сделал правильный выбор позиции под Бородино. Его можно критиковать за то, что он не задействовал достаточно войск для борьбы за первую частично захваченную позицию между лесом и рекой Колоча (Шевардинский редут – А.Г.). Безусловно, он удержал бы её 5-го числа, если бы задействовал больше войск для её защиты. Это стоило бы Наполеону одного лишнего дня, а для не могло быть ничего более катастрофичного, чем задержка в условиях лишений, в которых оказалась его армия. Расположение войск для защиты главной позиции, которое было удачным в течение дня 6-го числа, стало неудачным в результате перемещений французской армии в ночь с 6-го на 7-е. Таким образом, Кутузов столкнулся с самым серьезным недостатком, присущим оборонительной стратегии. Изменения, которые он внес в свои первоначальные построения в начале сражения, были продиктованы необходимостью. Его грандиозное наступление на центр французской армии было хорошо продумано, но было подготовлено и осуществлено слишком медленно. Наконец, отвлекающий маневр, осуществленный Уваровым и оказавшийся столь полезным, был бы гораздо эффективнее, если бы этот генерал, вместо отступления из-за неспособности прорвать пехотные каре*, немедленно двинулся бы в тыл французской армии по дороге на Москву. Там он посеял бы беспорядок и неразбериху среди многочисленных артиллерийских, снабженческих и обозных конвоев, находившихся в тылу. Его отступление не было бы таким опасным и трудным, как можно было бы предположить, поскольку все перекрестки, ведущие к дороге на Москву, могли бы беспрепятственно привести его к русской армии; французы занимали бы только эту единственную дорогу в своем тылу. Должен добавить, что Кутузов потерпел бы полное поражение, если бы не доблесть и упорство, с которыми Багратион защищал редут.
* В таких атаках против хорошей пехоты гораздо чаще терпят неудачу, чем добиваются успеха, поэтому Уваров должен был заранее ожидать такого результата.

Французское послевкусие
Ночью, пока русские отступали к Москве, французы подвергались дальнейшим трудностям из-за того, что в течение нескольких дней не могли совершать набеги (на окрестные деревни в поисках пропитания) – они провели жестокую ночь в своем биваке, без огня, среди мертвых, умирающих и раненых. На рассвете выяснилось, что русские отступили. Немногие выигранные сражения оказывали столь необычайное влияние на моральный дух войск – они словно онемели. После стольких страданий, лишений и усилий заставить врага вступить в бой, после столь доблестной борьбы, уставшие до смерти, они увидели в итоге лишь ужасную бойню, сулящую усиление страданий выжившим  и еще большую неопределенность относительно продолжительности и исхода войны.


Комментарий на соотношение сторон перед битвой

Шамбре, вероятно, один из первых и, если не сказать, единственный, кто обратил внимание на следующие обстоятельства. И французская, и русская армии в результате летнего форсированного наступления и отступления несли потери: русские потеряли 48.000 (боевые и небоевые потери, отставшие), французская армия – 125.000 только небоевых потерь. Русские компенсировали потери за счет рекрутов и отставших, которые нагоняли свои части. Французы настолько ушли вперед, что ни одна боевая единица не была восстановлена в численности. Второе обстоятельство касается подсчета сторон. Регулярная часть армии Наполеона составляла практически 100% всей армии, то есть сопровождавшие французскую армию безоружные солдаты и маркитантки не считались комбатантами. В русскую армию по традиции включают смоленское и московское ополчение и казаков. Но ополчение было вооружено холодным оружием, а от казаков было мало толку в битвах. Кроме того, значительно понижают боеспособность армии молодые рекруты. До Бородинского сражения их делили поровну между опытными и обстрелянными подразделениями, после – из рекрутов составляли целые подразделения. Наступающая русская армия во второй части кампании была значительно слабее отступающей русской армии первого периода и отступающей французской армии, и была вооружена ружьями наполовину, то есть половина армии несла пики и мало чем отличалась от ополчения; ополчение несло большие потери при своей практически нулевой эффективности. Боеспособность французской армии также падала, но со значительно куда меньшей скоростью, чем боеспособность русской. Поэтому соотношение сторон, предложенное Шамбре, можно считать более и менее близкими к реальным, если учитывать только эффективность регулярных частей: 120.000 против 92.000 (или 100 по другим данным). Плюс наличие тяжелой кавалерии у французов и минус неиспользованного преимущества в русской артиллерии (с гибелью Куйтасова русская артиллерия не использовала своего превосходства). Но Шамбре не учел, что нерегулярные части, в частности ополчение, также выполнит свою роль и вступит с противником в ожесточенную схватку, остановив его на линии Утицы и Старая Московская дорога.